Прежняя Чжоу Цянь была полнейшей мерзавкой, обычной дрянью, которая могла переспать с человеком, а потом просто отмахнуться и уйти. Но теперь всё изменилось — ей хотелось защитить ту, что натерпелась столько обид и несправедливости.
Однако она прекрасно понимала, что нынешняя она и близко не достойна этой чистой девушки.
Её глаза постепенно наполнились влагой, и одна слезинка упала прямо на грудь Чжу Юй.
*Чжоу Цянь, ну до чего же ты грязная.*
— Больше не думай о том, чтобы причинять себе боль, ладно? — всхлипывая, произнесла А Е, пытаясь спрятать слёзы, чтобы та ничего не заметила.
Чжу Юй крепко обняла её, мягко поглаживая по спине:
— Когда резала — было не больно. Боль пришла уже потом, когда проснулась.
Как же больно, — горько усмехнувшись, подумала Чжу Юй и снова посмотрела в глаза А Е. Какая же она нежная, мысленно прошептала она.
— Я люблю тебя.
— Малышка совсем еще соплячка, а рассуждает о любви.
А Е с улыбкой дразнила ребёнка, возомнившего себя взрослой, а в её глазах плескалась самая нежная забота о младшей.
Та сделала последнюю затяжку, затушила окурок пальцами в грубых мозолях и медленно выдохнула дым, вырисовывая в клубящейся пелене её имя.
После этого, с наигранной серьёзностью произнесла:
— Я не знаю, но ведь А Е сможет научить меня тому, что такое любовь, правда? Обязательно научит.
Ноша оказалась тяжёлой, но А Е с улыбкой приняла это бремя — Чжу Юй должна была стать её самым успешным жизненным уроком, без единого исключения.
Эта ночь пролетела незаметно, наступил новый день. А Е встала очень рано, и едва успела подняться, как заметила самое сокровенное сокровище Чжу Юй — ключ.
Это был ключ от двери её студии. Она носила его на шее не снимая, и те, кто не знал правды, могли подумать, что это обычное декоративное ожерелье.
Стараясь ступать бесшумно, она сошла с кровати, подняла ключ и направилась в подвал, а перед тем как повернуть замок, несколько раз глубоко вздохнула, чтобы немного расслабиться.
Вставив ключ в замочную скважину, она делала каждый шаг с замиранием сердца.
Ей было жутко любопытно, что за картины хранятся в мастерской, и в то же время она страшилась обнаружить там отражение самых тёмных уголков чужой души.
А Е всегда знала, что Чжу Юй любит рисовать, но никогда не видела её работ и даже намеком не делилась тем, в каком стиле та творит.
Раздался механический скрежет, и тяжёлая дверь медленно отворилась. Картина, представшая перед глазами, заставила её выдохнуть с облегчением.
Здесь стояли лишь чистые белые холсты да несколько разбросанных сломанных мольбертов, а в самом центре виднелся незаконченный портрет женщины со спины.
Это полотно было обращено прямо к входу и приковывало к себе взгляд с первой же секунды. А Е разглядывала его в лучах карманного фонарика.
Техника письма поражала мастерством: было очевидно, что автор обладает хорошей базой, а каждый мазок ложился самым неожиданным образом.
А Е впервые так пристально изучала живопись, пытаясь через полотно заглянуть в истинную душу художника. Но душа эта оказалась спрятана слишком глубоко, так глубоко, что до неё было не добраться.
Тогда она перевела взгляд на валявшиеся на полу подрамники. Большинство из них были испорчены красной краской — впрочем, назвать это краской было сложно, скорее, она походила на запекшуюся от времени, побуревшую кровь.
Поверхность пересекали жирные красно-бурые кресты — молчаливое свидетельство того, как художница отвергала собственное творение. Некоторые картины были закончены полностью, другие представляли собой лишь сырые наброски.
Каждое из этих полотен тянуло на настоящий шедевр, их вполне можно было выставить на продажу как товар, но создательница беспощадно забраковала их все до единой.
Нащупав в темноте настенный выключатель, А Е зажгла свет, и перед ней во всей красе предстал весь подвал.
На полу виднелись подтёки краски и пятна крови, а стены были сплошь уклеены бумажками с оскорбительными словами.
Эту студию даже нельзя было назвать грязной и запущенной — от неё разило тошнотворным металлическим запахом ржавчины.
— Насмотрелась?
Внезапный голос прозвучал прямо над ухом, до смерти перепугав А Е — телефон выскользнул из её рук и грохнулся на пол. Она резко обернулась.
Холодное выражение лица Чжу Юй, казалось, врезалось ей прямо в сердце. А Е уже собиралась как-то оправдаться, но та лишь усмехнулась.
Шаг за шагом приближаясь к ней, девушка захлопнула дверь мастерской и повернула замок.
Нахлынувшее чувство подавленности заставило спину А Е покрыться мурашками. Судорожно втянув воздух, она запинаясь забормотала:
— Я знаю, что не должна была вторгаться на твою личную территорию без спроса, прости.
— Тебе не за что извиняться, — голос Чжу Юй звучал устало, так, будто она не сомкнула глаз за всю ночь.
Пододвинувшись вплотную, А Е наконец разглядела её покрасневшие глаза — от этого зрелища сердце сжималось от жалости. Ей безумно хотелось протянуть руку и коснуться этой растрепанной макушки, но она боялась спугнуть её своим напором.
— Что ты имеешь в виду?
Мягко спросила А Е. Та не ответила, лишь наклонилась и поцеловала её слегка дрожащие губы.
После ночного урока мастерство поцелуев Чжу Юй заметно улучшилось. Она нежно вела любимого человека за собой, вглубь своего сокровенного убежища.
Прежде она считала это место всем, чем обладала — после переезда сюда вместе с А Е это был единственный уголок, способный подарить ей хоть каплю безопасности.
— Ты моя любимая, и, конечно, ты можешь владеть всем, что у меня есть, — девушка встала на цыпочки и потрепала ровную чёлку А Е. — Просто здесь немного беспорядок. Прости, в этом хаосе я чувствую себя хоть в какой-то безопасности.
А Е прекрасно понимала такое состояние, оттого ей становилось еще больнее за девушку перед ней. Та ведь так любила чистоту, но успокоение находила лишь в этой грязной, запущенной норе.
— Ты действительно хочешь вылечить эту болезнь?
— Бесполезно. Это врождённое. Я вовсе не напрашивалась на диагноз тяжёлого биполярного расстройства. Я и так стараюсь быть осторожной, но до сих пор не понимаю, почему всё так.
В словах Чжу Юй всё же оставалась искра здравого смысла, в ней ещё теплилось желание жить.
Или, вернее сказать, именно благодаря А Е она вообще чувствовала вкус жизни и понимала, что ее существование имеет смысл.
— По крайней мере, мы можем попробовать победить эту болезнь, верно?
А Е нежно утешала хрупкого ребёнка, и даже полумрачный подвал не мог скрыть её глубокой жалости и любви к Чжу Юй.
Они сидели на плечах друг у друга перед мольбертом. Малышка выглядела измождённой, её голова бессильно упала на плечо старшей:
— Ещё не закончено. Вдохновение пропало.
Хрипло проговорила она, а затем подняла взгляд на А Е:
— Можешь стать моей моделью? Я хочу написать картину специально для тебя. И назову её — А Е.
http://bllate.org/book/29553/3593805
Готово:
