Дун Лин беспомощно вздохнул: — Я ведь уже в отставке, почему ты всё еще так меня зовёшь?
Хань Е моргнул, притворяясь невинным: — А что? Разве звать тебя так — это преступление?
Дун Лин больше не стал спорить насчет обращения и произнес: — Как знаешь. У меня есть дело, я пошел.
Хань Е последовал за ним и спросил: — Какое дело?
Дун Лин на ходу ответил: — Зуб болит, иду в больницу вырывать.
Хань Е сделал широкий шаг и быстро нагнал его: — Я пойду с тобой.
Дун Лин: — Возвращайся спать.
Хань Е: — Я не хочу спать.
Они шли и разговаривали, оставляя за собой на снегу две параллельные цепочки следов.
После их ухода новобранец, убирающий снег неподалеку, с мрачным видом направился к тому месту. Он вспомнил, как встал до рассвета, чтобы почистить снег, но мало того, что испугался притаившейся на земле темной тени, так его еще и избили за то, что он сгреб его шедевр.
И надо же было с пафосом заявить: — Сам Вице-адмирал помогает тебе с особыми тренировками, а ты еще недоволен?
Новобранец с фингалами под глазами и слезами на глазах кипел от негодования.
Но победить в драке он не мог, а звание у противника было слишком высоким, — что ему оставалось делать?
В конце концов он лишь яростно взмахнул метлой, вымещая злость на оставленном тем насекомым шедевре: — Все эти начальники — тупицы! Полные тупицы!
Выпустив пар, он повернул голову: вокруг простиралась бескрайняя снежная пелена, а две удаляющиеся фигурки насекомых шагали бок о бок, постепенно уменьшаясь до размеров крошечных спичечных человечков, бредущих вместе по заснеженному полю.
Лёжа на прохладном операционном столе, изготовленном из специального волокна, массивный аппарат, напоминающий аппарат КТ, по спирали опустился сверху и полностью накрыл голову.
Дун Лин лежал на кровати, устремив взгляд на индикаторы наверху, а в ушах звучал слегка приглушенный голос оператора прибора.
— Не переживайте, это всего лишь небольшая операция.
Однако перед ее началом вам необходимо кое о чем узнать.
Во-первых, во время извлечения нитей чувств вы должны мысленно представить лицо соответствующего объекта и одновременно произносить его имя вслух или про себя.
Во-вторых, операция очень безопасна: если воображаемое лицо и имя не совпадут, извлечения соответствующих нитей чувств не произойдет.
В-третьих, как только нити чувств этого объекта будут извлечены, все ваши эмоциональные воспоминания, связанные с ним, превратятся в воспоминания о просмотренном фильме. Отныне вы будете обладать лишь памятью, но больше не сможете прочувствовать ту любовь. Иными словами, та жизнь насекомого перестанет принадлежать вам, и вы станете лишь сторонним наблюдателем чужого жизненного пути.
В-четвертых, поскольку ядро насекомого невозможно обезболить, в процессе извлечения нитей чувств вы ощутите острую боль, но, пожалуйста, потерпите.
В-пятых, когда вы будете готовы, для продолжения извлечения потребуется ответить на три вопроса. Эти три вопроса — ваш последний шанс передумать, пожалуйста, сделайте осознанный выбор.
Пока оператор перечислял меры предосторожности, в груди Дун Лина разлилась острая боль.
Даже приняв решение отказаться, он всё равно чувствовал щемящую тоску: столько лет глубоких чувств постепенно превратились из крошечной искорки радости в навязчивую идею, а в конце концов стали частью его собственной жизни.
А теперь его жизнь насекомого больше ему не принадлежит...
Наконец оператор спросил: — И наконец, я спрашиваю вас еще раз: вы действительно хотите извлечь нити чувств?
Следом за словами оператора перед глазами Дун Лина возникла строка текста: Самец Дун Лин, вы действительно решили извлечь из ядра насекомого все нити чувств, связанные с определенным насекомым?
Дун Лин решительно нажал кнопку Да.
Затем перед глазами появился первый вопрос: Пожалуйста, имейте в виду, что после извлечения вы полностью утратите все эмоции той жизни насекомого и станете сторонним наблюдателем. Подтвердите, действительно ли вы решили извлечь нити чувств из ядра насекомого? Если да, нажмите четвертую кнопку из вариантов 1, 2, 3, 4, 5.
Дун Лин поднял руку.
Цифра 4 загорелась.
Второй вопрос: Еще раз предупреждаем, что после извлечения вы полностью утратите все эмоции той жизни насекомого и станете сторонним наблюдателем. Подтвердите, действительно ли вы решили извлечь нити чувств из ядра насекомого? Если да, нажмите первую кнопку из вариантов 1, 2, 3, 4, 5.
Дун Лин глубоко вдохнул и нажал.
Цифра 1 загорелась.
Третий вопрос: Последнее предупреждение: после извлечения вы полностью утратите все эмоции той жизни насекомого и станете сторонним наблюдателем. Подтвердите, действительно ли вы решили извлечь нити чувств из ядра насекомого? Если да, нажмите пятую кнопку из вариантов 1, 2, 3, 4, 5.
Рука Дун Лина замерла в воздухе: стоило ему нажать кнопку, и вся его прошлая жизнь насекомого перестанет иметь к нему какое-либо отношение.
Он не знал, каково это — смотреть на собственную жизнь насекомого глазами зрителя фильма: будет ли это бесстрастие, равнодушный и холодный взгляд?
Или стыд, досада и глубокое раскаяние?
Он превратится в простого зеваку, наблюдающего за собственной первой половиной жизни...
Он больше не будет изнывать от тоски по нему, не станет трепетать от радости и не будет страдать от тревог и боли...
— Цун Юнь.
Голос прозвучал хрипло и глухо, всего два коротких слога — драгоценные и чистые, словно имя, которое словно катают во рту, пробуя на вкус кончиком языка, губами и зубами, и лишь затем произносят.
Больше не колеблясь, Дун Лин с усилием нажал на кнопку.
В следующую секунду загорелась цифра 5.
Дун Лин закрыл глаза и погрузился в медитацию.
Затем прибор пришел в движение.
Бесчисленные пылинки флуоресцентного цвета вылетели из межбровья Дун Лина и, следуя за вращением механизма, начали извиваться и собираться воедино.
Этого бесконечного потока сияния становилось все больше, оно светилось все ярче, пока наконец не превратилось в ослепительную реку, состоящую из ярких звезд, которая по прозрачной трубке устремилась в стоящий рядом сосуд для хранения, превращаясь в туманность.
Оператор, управлявший прибором из-за стеклянной стены, был потрясен до глубины души: проработав оператором извлечения нитей столько лет, он никогда еще не видел столь ошеломляющего количества нитей чувств!
Он перевел взгляд на операционный стол и увидел, что лежавший там самец крепко зажмурил глаза, его лицо было мертвенно-бледным, на лбу вздулись вены, а суставы пальцев, вцепившихся в поручни, побелели.
Испытывая такую сильную боль, он не издал ни звука.
Оператор остолбенело смотрел на то, как похожие на звездную реку нити чувств между бровей самца под воздействием прибора медленно и неуклонно собираются в накопительном сосуде, а его сердце переполняло щемящее сочувствие к этому самцу, с которым он виделся всего раз в жизни.
В то же время по отношению к той забытой самке у него поднимались жгучая зависть и тайное злорадство.
Он никогда не узнает, что некогда был звездным морем между бровей одного самца.
http://bllate.org/book/29541/3592346
Готово:
