Глава 11: Неожиданность
— Выловили из воды? Это же просто рыба! — Толстяк Чжао выпрямился, и его мясистый двойной подбородок задрожал. Сейчас люди поднимали такой шум в основном из-за еды, так что, скорее всего, речь шла именно о ней. Ему повезло: до сих пор он не только не видел тех ужасных рыб, о которых все судачили, но даже не встречал крыс-людоедов.
Шэнь Нань покачал головой. Откуда-то потянуло сквозняком, и у него в лодыжках похолодело.
— Нынешняя рыба в воде опаснее крыс-людоедов. Поймать её нелегко, если только она не дохлая.
— Рыба тоже мутировала? — Ван Ци и Толстяк Чжао в изумлении уставились на Шэнь Наня и Шао Юньфаня.
— Не только рыба. Еще птицы и крабы, — с серьезным видом Шао Юньфань вкратце рассказал им о том, как вчера стая птиц атаковала жилой комплекс, а позже была повержена крабами.
— Выходит, те животные тоже... как Ван Ци? — В голосе Толстяка Чжао сквозило недоверие. Еще три дня назад он бы решил, что Шао Юньфань несет бред.
Человек, который уже было остановился на лестничной площадке между девятнадцатым и двадцатым этажами, услышав слова Толстяка Чжао, замер на мгновение, а затем продолжил подниматься.
— Если не рыба, то, может, деньги? — Ван Ци нахмурился. Если людей что-то и побуждало к борьбе, то, кроме еды, это могли быть только деньги.
— Почти как деньги, — раздался незнакомый голос снизу. Все обернулись: по лестнице, ведущей на двадцать первый этаж, поднимался мужчина в сером шерстяном пальто. Левую руку он держал в кармане, а в правой нес странную, насквозь мокрую белую сетку. Внутри что-то розовое раздуло её до отказа, и по ступеням стекала вода.
— Снизу прибило несколько трупов, вот они и дерутся за ценные вещи, которые были при них, — мужчина остановился между двадцатым и двадцать первым этажами и, вскинув подбородок, оглядел четверку. — Кто из вас по фамилии Ван?
Розовое нечто в сетке продолжало биться; несколько щупалец высунулись наружу, каждое толщиной в два сантиметра. Шум внизу не утихал, напротив, ссора разгоралась с новой силой.
Шао Юньфань расширил глаза: в сетке, должно быть, был осьминог или кальмар размером с баскетбольный мяч. Судя по словам этого человека, он только что был внизу — неужели он выловил эту тварь из воды? Этот незнакомец явно не был обычным человеком.
Ван Ци, стоявший за спиной Толстяка Чжао, приподнял бровь:
— Это я.
— Ты тоже мутировал? — с интересом спросил мужчина. — Какая у тебя способность?
Ван Ци усмехнулся:
— Значит, ты тоже?
— Верно. Я могу выпускать слизь, — мужчина взвесил в руке белую сетку и с досадой добавил: — Не поможешь прикончить эту штуку? Не хочется есть её живьем.
Даже если убить, без кастрюли и плиты придется есть сырым? Шао Юньфань скривился, вспомнив свой опыт в японском ресторане — сырой осьминог на вкус был весьма специфическим удовольствием.
Ван Ци сжал кулаки:
— Я могу только размозжить её, но тогда тебе останутся одни осьминожьи фрикадельки.
— Тогда, может, ты поможешь? — Мужчина с сожалением вздохнул и, подняв сетку, обернулся к кому-то внизу.
На лестнице, ведущей на двадцать первый этаж, стоял человек с плоской стрижкой в камуфляжной куртке. В руках он держал две сложенные стопкой картонные коробки, а за спиной у него был огромный рюкзак. Тусклый свет лестничного пролета делал его худощавую фигуру жесткой и суровой. Ван Ци, мужчина с сеткой и Плоскоголовый — они выстроились в равнобедренный треугольник.
Человек-ножницы! Шао Юньфань встревоженно посмотрел на Шэнь Наня и показал ему два пальца — это был намек на личность Плоскоголового. Эта сцена противостояния троих выглядела пугающе. Неужели сейчас начнется драка?
— Хлоп-хлоп! — Снизу внезапно донесся странный шум. Шао Юньфань нахмурился: звук напоминал хлопанье птичьих крыльев.
Стая серых воробьев размером больше голубей, с кроваво-красными глазами и яростным настроем, плотной, как пчелиный рой, массой устремилась вверх по лестнице. Потоки воздуха от их крыльев больно били по щекам. Плоскоголовый, стоявший ниже всех, принял удар на себя — казалось, он вот-вот будет окружен.
— Осторожно! Они едят людей! — Шао Юньфань судорожно сжал перила и в отчаянии закричал Плоскоголовому. Как эти птицы вообще сюда попали?
Вспомнив вчерашнего беднягу, которого воробьи заклевали насмерть, Шэнь Нань похолодел. Толстяк Чжао от ужаса при виде кровожадных тварей обмяк и едва не рухнул на колени.
Плоскоголовый швырнул коробки на лестничную площадку, и его ногти в мгновение ока вытянулись почти на фут, блеснув серебристым лезвием. Он стиснул зубы, собираясь броситься навстречу стае, как вдруг перед ним промелькнула белая сеть. Липкие нити натянулись между лестничным пролетом и ступенями, перегородив путь монстрам.
Переплетенные нити слизи были толщиной с палец взрослого человека, а их края, покрытые прозрачной субстанцией, переливались всеми цветами радуги. Десятки птиц, как вихрь, врезались в сеть и тут же прилипли. Они истошно вопили и отчаянно бились, но, словно насекомые в паутине, лишь сильнее запутывались, чем больше махали крыльями.
Плоскоголовый замер, глядя на белую сеть, которая колыхалась так близко, что почти касалась его носа, и попятился на ступеньку вверх.
Вскоре сеть была усеяна кричащими птицами, но те, что летели следом, сменили направление и прорвались через треугольный проем между лестничными маршами. С яростным клекотом они бросились на стоявших ближе всех Толстяка Чжао, Ван Ци и Шэнь Наня.
— Спасите! — увидев, как воробьи тянут к нему свои острые, как у ястребов, когти, Толстяк Чжао с воплем бросился наутек, прикрывая голову руками. Его крики и визг птиц эхом разнеслись по пустому коридору, становясь ещё пронзительнее.
В критический момент, услышав крик Толстяка, Ван Ци запаниковал и начал беспорядочно махать руками. Он ведь был обычным человеком: после получения силы еще не сталкивался с мутантами и не имел ни малейшего опыта.
Шао Юньфань потянул Шэнь Наня за воротник, заставляя отступить, и принялся отбиваться курткой.
— Назад! В коридор! — кричал он Ван Ци и Толстяку.
Ван Ци инстинктивно пнул Толстяка Чжао, который, прикрываясь стаей птиц, несся прямо на него, и первым нырнул в защитную дверь. Шао Юньфань опешил, увидев, как Толстяк рухнул, но Шэнь Нань развернул его и втолкнул в коридор. Как только они оказались внутри, Ван Ци с грохотом захлопнул дверь.
Внутрь прорвалось семь или восемь птиц. Шао Юньфань, размахивая курткой, оборонялся от них, пока случайно не заметил огнетушитель. Его осенило: он разбил защитное стекло, схватил баллон и принялся поливать воробьев пеной. Шэнь Нань, поняв задумку, схватил второй. Ван Ци пришел в себя, усилил кулаки и принялся с яростью вколачивать сбитых на ковер птиц в кровавое месиво. Ситуация резко изменилась, и вскоре все воробьи были перебиты.
Накинув куртку, Шао Юньфань с огнетушителем в руках выскочил обратно. Шэнь Нань не успел его удержать, выругался и, подхватив другой огнетушитель, бросился следом.
Снаружи битва подходила к концу. Проем между лестницами был полностью перекрыт липкой сетью, а вокруг Плоскоголового валялись десятки птиц. На его когтях запеклась кровь и перья, в глазах горела холодная ярость — каждое движение руки стоило жизни двум-трем тварям. Вся лестница была залита кровью и усеяна трупами. Толстяк Чжао в неестественной позе лежал в углу, облепленный мертвыми птицами.
Плоскоголовый с удивлением посмотрел на вернувшихся Шао Юньфаня и Шэнь Наня, но не замедлил движений. Те бросились к Толстяку, чтобы добить оставшихся птиц, но Толстяк уже не дышал. Его лицо и шея были превращены в кровавое месиво, изо рта сочилась кровь — неизвестно, погиб ли он от удара при падении или был заклеван насмерть.
Шао Юньфань, тяжело дыша, осел на ступени. Он смотрел на тело Толстяка, пребывая в оцепенении. Меньше десяти минут — и человека не стало!
— Что делать с остальными? — Шэнь Нань помог Плоскоголовому прикончить последних птиц и уставился на сеть. В груди зрело облегчение: поодиночке эти твари были слабы, но вместе — смертельно опасны. Если бы не эта сеть, все они сегодня превратились бы в птичий корм.
— Дайте мне передохнуть. Поставлю ещё один слой сети снаружи, и мы их всех переловим, — мужчина в шерстяном пальто оглядел свою правую руку.
— Классная способность! — искренне восхитился Шао Юньфань. Настоящий Человек-паук!
— Я просто импровизировал, к счастью, додумался заранее сделать сеть, — мужчина дернул бровями.
В этот момент перед грудью Шао Юньфаня проплыли желтые световые точки и внезапно исчезли. Мужчина в пальто подозрительно нахмурился:
— Ты не видел, что-то желтое сейчас к тебе не прилетело?
Шао Юньфань машинально покачал головой:
— Нет. — А про себя испугался: неужели это то же самое, что было вчера?
Мужчина ещё немного посмотрел на него, но ничего не обнаружил:
— Наверное, показалось.
Плоскоголовый подошел, поднял брошенную мужчиной сетку и осмотрел добычу:
— Не против, если я его на кусочки порежу?
Секунду спустя его когти с сухим щелчком вонзились в сетку, превращая осьминога в фарш. Куски щупалец посыпались на пол.
Пока они возились с осьминогом, Шао Юньфань украдкой заглянул за воротник: древняя монета, словно дыша, снова слабо светилась. И в тот миг, когда он отодвинул край ткани, крошечная искра красного света впиталась в металл. Он нахмурился: вчера был зеленый, только что мужчина сказал про желтый, теперь красный... Что это за огоньки?
Плоскоголовый достал из коробки полиэтиленовый пакет, собрал туда извивающиеся куски щупалец и повернулся к мужчине:
— Лапши хочешь?
— Хочу! — Мужчина опешил, а затем просиял.
Плоскоголовый выудил из своей коробки несколько пачек лапши, печенье и минеральную воду, сложил в пакет и протянул ему:
— Я Хань Чжэн. Сегодня переезжаю на двадцать первый этаж. Будет нечего есть — приходи.
— Чжоу Е, — быстро отозвался мужчина в пальто. Он огляделся и, указав на птиц в сети и осьминога в руках, спросил: — Может, возьмете себе на ужин?
У Хань Чжэна дернулся уголок рта:
— Я не люблю сырое.
— Вообще-то, можно пожарить, — Чжоу Е облизнулся. — Вчера видел, как люди крыс жарили. Жаль, у меня зажигалки нет.
Хань Чжэн развел руками: он тоже не курил.
— И правда, можно есть? — Шэнь Нань с сомнением посмотрел на тушки птиц.
Чжоу Е уверенно кивнул.
Шао Юньфань вспомнил про зажигалку у Ка Ка:
— Зажигалка есть, но дров нет.
— Расколем шкаф, делов-то, — Чжоу Е махнул рукой. Он повернулся к Шао Юньфаню, Шэнь Наню и Хань Чжэну: — Ну что, устроим вечером барбекю?
Шао Юньфань: «...»
Шэнь Нань, смутившись, попытался отказаться:
— У нас ещё четверо товарищей.
— Ничего страшного, зовите всех, всё равно столько не съедим, — великодушно ответил Чжоу Е. Если посчитать всех птиц в сети, то даже десяти человек не хватит, чтобы всё доесть.
— Хорошо. Двое ушли на семнадцатый этаж, я спрошу у них позже, — ответил Шэнь Нань. Проснувшись сегодня, он почувствовал, что весь мир перевернулся. Только что на их глазах погиб человек, а они могут невозмутимо обсуждать ужин — это отвага или привычка? Даже если Толстяк Чжао был лишь случайным знакомым, Шэнь Нань ещё не отошел от шока, к тому же он сомневался, можно ли вообще есть этих птиц. Но отказываться от дружбы с двумя «усиленными» было неразумно, поэтому он привычно ответил уклончиво.
— На семнадцатый этаж? — Хань Чжэн присел отдохнуть прямо на запачканные кровью ступени и взглянул на него. — Собираетесь в ту зону безопасности, за которую те требуют плату?
— Посмотрим, как там, — Шэнь Нань опустил огнетушитель и сел рядом с Шао Юньфанем. Только сейчас он почувствовал, что руки совершенно ослабли. Шао Юньфань, прислонившись головой к перилам, молчал.
— Не ходите, если есть возможность. Те люди — настоящие хапуги, — вставил Чжоу Е, отдыхавший у стены.
Ван Ци так и не показался — то ли от испуга, то ли от стыда, то ли из-за вины перед Толстяком Чжао.
Отдохнув, Чжоу Е натянул ещё один слой белой сети, чтобы до конца очистить лестницу от птиц. Убирая трупы, они заметили, что окно на двадцатом этаже было кем-то открыто — именно оттуда и пришла беда.
Хань Чжэн вытащил из кармана Толстяка карту-ключ от номера, а затем вместе с Чжоу Е оттащил тело в комнату, где жил Толстяк.
Шао Юньфань неодобрительно нахмурился, наблюдая, как Хань Чжэн занимает чужое жилье, но Шэнь Нань вовремя дернул его за руку, уводя прочь. Шао Юньфань дернулся, но под предупреждающим взглядом Шэнь Наня промолчал. У него не было права лезть в чужие дела, но на душе было паршиво. Сяо Чжан, Джуди, теперь вот Толстяк... Сколько их осталось? Доживут ли они до спасателей?
— Что случилось? — Как только они открыли дверь, их встретили Ка Ка и У Фэй. От шума снаружи они едва не сошли с ума от беспокойства — У Фэй несколько раз порывался выбежать, но Ка Ка его удерживал.
— Небольшая неприятность. Столкнулись в коридоре с теми птицами-людоедами, — Шэнь Нань с грустным видом взъерошил волосы У Фэю и принялся рассказывать Ка Ка.
— Птицы-людоеды?
Шэнь Нань кивнул и в красках описал внезапную атаку. Пока они слушали, У Фэй и Ка Ка обрабатывали им раны.
— Не думал, что после цунами всё только начнется, — Ка Ка покачал головой, узнав о смерти Толстяка. — Так и помереть недолго. Каждый день как на иголках, никакой жизни!
— В такие времена выжить — уже подвиг, — философски заметил Шэнь Нань.
— Сразу договоримся: если я всё-таки откинусь, не плачьте. По крайней мере, выспитесь спокойно, — сказал Ка Ка.
— Брат, если я умру, просто сожгите меня и отдайте пепел старшему брату. Только не оставляйте на десятом этаже, я темноты боюсь, — У Фэй поднял голову и посмотрел на Шао Юньфаня.
— Что за чушь ты несешь! — Шао Юньфань стукнул его по плечу. — Я скорее сам умру, чем позволю тебе.
— Оба замолчали! — Шэнь Нань, как истинный менеджер, рявкнул так, что в комнате воцарилась тишина.
— Вот именно, плюньте три раза. Тьфу-тьфу, — Ка Ка указал на них ватной палочкой. — Если вы двое умрете, мне и Шэнь Наню возвращаться будет не к кому.
Шао Юньфань и У Фэй обиженно поджали губы и синхронно провели пальцами по губам, делая вид, что застегивают их на молнию.
У Шэнь Наня было семь или восемь порезов на лбу, шее и запястьях, самый длинный — почти десять сантиметров. У Шао Юньфаня раны сосредоточились на запястьях, а на плече зияла глубокая дыра — узкая у основания и расширяющаяся кверху, точно конус. Вероятно, птица клюнула. У Фэй, заливая рану йодом, сам кривился от боли:
— Больно?
Шао Юньфань стиснул зубы и, поморщившись, покачал головой.
У Фэй долго примерял пластырь, но так и не смог закрыть дыру, поэтому просто налепил две штуки в ряд. Шрам точно останется! А как же съемки? Он с тревогой смотрел на плечо друга.
— Ничего, тональником замажу, — Шао Юньфань понял его страх и подбодрил: — В конце концов, я отвечаю за высокий рост, а ты — за красоту.
— А Ло Чжэнь тогда и высокий, и красивый? — У Фэй присел перед ним, хмурясь. — И ростом не дотянуть, и лицом не выйти — вместе мы против него не потянем.
Шао Юньфань: «...»
Нечего тут подрывать командный дух!
Ло Чжэнь и Цзяньлян вернулись ровно в двенадцать. Увидев в коридоре птичьи трупы, свежую кровь и почувствовав тяжелый запах смерти, они пулей влетели в комнату. Увидев всех четверых целыми, они выдохнули.
— Что стряслось? — Ло Чжэнь посмотрел на окровавленное запястье Шао Юньфаня, и его брови сошлись на переносице.
Шао Юньфань махнул рукой:
— Пустяки. — Ло Чжэнь перевел взгляд на Шэнь Наня, и тот, чувствуя тяжелое давление, вынужден был пересказать события.
— Хорошо, что с вами ничего не случилось, — Цзяньлян кивнул. — Судя по всему, Чжоу Е из них самый адекватный. А то, что Хань Чжэн поселится в 2708, даже к лучшему.
— К лучшему? — Шао Юньфань поежился, по коже пробежали мурашки. Что за дела? Похолодало?
— Чем больше усиленных людей будут нашими соседями, тем безопаснее на двадцать первом этаже.
— Раз так, может, нам позвать и Чжоу Е жить на наш этаж? — Ка Ка тоже потер руки и глянул в окно: небо затянуло серыми тучами, и в полдень стало темно, как в сумерках.
— Верно. Внизу уже сформировался альянс из четырех усиленных. Если оставшиеся трое переедут к нам, мы будем в относительной безопасности — и против мутантов, и против других угроз, — Цзяньлян тоже начал мерзнуть и обхватил себя за плечи. У Фэй схватил подушку от дивана и принялся растирать ладони.
— Когда появятся мутировавшие животные, они не факт, что станут нам помогать, — возразил Шэнь Нань. Если бы Ван Ци не пнул Толстяка Чжао, тот мог бы выжить.
— В любом случае, шанс на помощь выше, — Цзяньлян указал вниз. — Если бы он жил на двенадцатом этаже, вероятность помощи была бы равна нулю. — Шанс — это вопрос относительной вероятности.
Шэнь Нань вздохнул и промолчал. Все начали кутаться в пледы и одежду. День и ночь словно поменялись местами — в двенадцать дня было холодно, как в полночь.
Затем Цзяньлян рассказал, что они с Ло Чжэнем узнали за день.
Среди трех усиленных были муж и жена — один быстрый, другой ядовитый. Они охраняли конференц-зал на семнадцатом этаже. По вентиляции они распылили яд и заделали её, поэтому крысы не приближались. Чтобы укрыться в зале на ночь, нужно сдать двухдневный запас еды или две тысячи наличными. Можно вещами, но цену определяет главарь Лэй. Еду можно купить у него: вода — триста за бутылку, лапша — пятьсот, печенье — пятьсот. Только наличные. Кроме троих усиленных, Лэй собрал отряд из двадцати охранников, которые занимались оповещением, регистрацией платежей и патрулированием — Менеджер Сюй тоже был среди них. Те, кто прошел отбор в охрану, могли ночевать бесплатно, а товары покупать за полцены. Но это опасно: и вчера, и сегодня кто-то из охранников погиб. Сам главарь Лэй занял президентский люкс, выгнав Менеджера Сюй, — одну комнату занял сам, вторую — его напарник, третью — пара усиленных. Последнюю сделали складом для еды и воды.
— Сказочное обогащение, бизнес процветает! — Шао Юньфань, кутаясь в плед, ошарашенно посмотрел на Ло Чжэня. Триста за бутылку воды? Цена выросла в двести раз! Вчерашние цены богачей были лишь двадцатикратными. — Когда придут спасатели, они будут купаться в деньгах.
— Нет, они делают бизнес из ничего, — Шэнь Нань взял со стола полупустую бутылку воды и повертел в руках. — Всё это принадлежит отелю. Они не потратили ни гроша.
— И никто не против? — У Фэй был в шоке. Перед посадкой в самолет Шэнь Нань дал ему всего двести наличными — сейчас этого не хватит даже на бутылку воды!
— Против? А что ты сделаешь? Силы не равны, а принуждать покупать никто не заставляет. Есть силы — иди и лови еду в воде сам, — Цзяньлян посмотрел на него с усмешкой.
У Фэй: «...»
— Шэнь Нань, сколько у нас наличных? — Шао Юньфань потер замерзшие плечи.
— Должно быть меньше пяти тысяч. — Шэнь Нань нашел свой кошелек. Раньше они везде платили картами, кто же носит с собой кучу налички?
— У меня около двух тысяч трехсот, — Ка Ка пересчитал купюры.
Цзяньлян моргнул:
— У меня триста пятьдесят два рубля.
— У меня осталась тысяча, остальное на счету, — Шао Юньфань обернулся к Ло Чжэню, намекая, что пора раскрыть свои активы.
Ло Чжэнь достал кошелек. Внутри было лишь несколько розовых банкнот и пара зеленых. Он приподнял бровь:
— Доллары пойдут?
«Притворяется иностранцем!» — Шао Юньфань оскалился. Главарь Лэй наверняка возьмет по курсу один к одному.
Шэнь Нань помедлил:
— Ка Ка, у тебя ведь были украшения, довольно ценные?
— Шэнь Нань! — Ка Ка округлил глаза. — Те вещи — эксклюзив. К тому же этот Лэй не разбирается, он даст копейки, и мы прогадаем.
— Похоже, нам не по карману здесь жить, — Шао Юньфань пожал плечами. Других вариантов не было, а их наличных не хватит даже на ночь. В эпоху мобильных платежей потеря сети означала, что счета в банке превратились в ничто.
Никто в комнате не заметил, как на стеклах окон начали медленно расцветать белые узоры инея.
http://bllate.org/book/29524/3589948
Готово:
