Добравшись домой, Сюэ Мянь уложил Лу Цзяяна на диван и в два-три шага сбегал за аптечкой.
Эту квартиру он снимал. Сюэ Мянь переехал сюда совсем недавно, но, к счастью, Линь Шаодун помог ему приобрести множество предметов первой необходимости, в том числе и большую аптечку. Внимательно осмотрев ранения Лу Цзяяна, он заметил, что крови было хоть отбавляй, но бо́льшая её часть, судя по всему, принадлежала вовсе не Лу Цзяяну. На правой руке Лу Цзяяна зияла глубокая рана, а на животе имелся обширный порез. Обрабатывая их, Сюэ Мянь невольно нахмурился.
Разве можно пренебрегать больницей при таких тяжёлых травмах?
Разобравшись с правой рукой, он перешёл к животу. Во время нанесения мази Лу Цзяян тихонько выдохнул, и Сюэ Мянь, решив, что сделал ему больно, сам того не заметив, смягчил движения. Кровь с одежды Лу Цзяяна испачкала диванные подушки. Тщательно забинтовав его, Сюэ Мянь не удержался и пробормотал себе под нос: — Столько крови... Ты уверен, что у тех парней не было никакой заразы?
Лу Цзяян был одет легко — в брюки и футболку, и, несмотря на работавший в комнате кондиционер, его руки оставались ледяными. Глядя на пропитанную кровью одежду, Сюэ Мянь решил без лишних церемоний стянуть с него верх. Он нашёл два новых полотенца и принёс таз с горячей водой. Вода в тазу мгновенно окрасилась в багровый цвет, и лишь с третьей попытки ему удалось кое-как отмыть торс Лу Цзяяна. Взглянув на часы, Сюэ Мянь обнаружил, что наступил час ночи.
Он тихо цыкнул. Если бы Лу Цзяян не спас ему жизнь, он ни за что не стал бы так стараться. Окажись здесь кто-нибудь другой, Сюэ Мянь давно позволил бы ему плыть по течению. Бросив взгляд на потерявшего сознание Лу Цзяяна, он отметил едва выступавший кадык на изящной шее, узкие ключицы и широкую грудь. В прошлый раз, когда Лу Цзяян подменял его на съёмках обнажённой натуры, времени разглядывать его не было, но теперь Сюэ Мянь мог отчётливо видеть чёткие линии грудных мышц и пресса. Даже беспорядочно наложенные Сюэ Мянем бинты смотрелись на безупречном теле этого парня невероятно сексуальтно.
Если не обращать внимания на окровавленные штаны Лу Цзяяна и пятна крови на диванной подушке, открывшуюся картину можно было смело помещать на разворот глянцевого журнала. Нет, погоди, может, кому-то нравится именно такой дикий стиль?
Предаваясь подобным мыслям, Сюэ Мянь принялся стягивать с него штаны. Всё было в крови: если не привести его в порядок, к утру Лу Цзяян даже без всяких болезней заработает воспаление лёгких. Держа в руке полотенце, он приблизился к бёдрам Лу Цзяяна, ощущая лёгкое смущение, но не успел он подойти вплоть, как лежавший без сознания мужчина внезапно открыл глаза. Их взгляды встретились: обычно пронзительные оленьи глаза Лу Цзяяна казались затуманенными от значительной потери крови.
— ... — Сюэ Мянь.
— Ты очнулся, — произнёс он.
Лу Цзяян ничего не ответил, однако Сюэ Мянь вдруг почувствовал, как что-то медленно течёт вниз. Влажное и донельзя тягучее...
Чёрт побери! Он забыл сделать укол блокатора!
У Сюэ Мяня подкосились ноги. Ощущение присутствия другого человека в комнате стало невероятно сильным, и исходившее от Лу Цзяяна тепло в этот момент превратилось в сильнейший афродизиак. Воздух наполнился густым омежьим феромоном. Из-за регулярных инъекций блокаторов собственный феромон Сюэ Мяня сорвался с цепи, выходя из-под всякого контроля, в то время как угольно-чёрные глаза Лу Цзяяна тихо смотрели на него.
Сюэ Мянь закрыл лицо руками:
— Не... смотри на меня...
Столь тихий взгляд одновременно смущал и пьянял; инстинкты омеги заставляли его жаждать чужих объятий и ласк. Сюэ Мянь едва держался на ногах, а его голос превратился в едва слышный шёпот.
Он никак не ожидал, что дотоле неподвижный Лу Цзяян, стоило ему умолкнуть, словно среагировав на раздражитель, крепко схватит его за руку. Стоило тому потянуть, как Сюэ Мянь безвольно рухнул прямо в объятия Лу Цзяяна. От последнего разило кровью и слабым, холодноватым ароматом. Собрав остатки сил, Сюэ Мянь оттолкнул его подаче, и в тот самый миг, когда Лу Цзяян разжал руки, свалился с дивана.
Вот чёрт!
Несмотря на ковёр, падение оказалось болезненным. В такие моменты омеги обычно становились невероятно чувствительными, и тело Сюэ Мяня мелко дрожало. Не успел он выругаться, как длинная рука человека на диване подхватила его и вернула обратно. Что-то мягкое скользнуло вдоль железы Сюэ Мяня сверху вниз — рука? Или губы?
Запах свежего снега становился всё гуще, и Сюэ Мянь невольно выронил стон, а его сознание стало постепенно меркнуть. На беду, обнимавший его мужчина внезапно разомкнул руки. Получив наконец возможность двигаться, Сюэ Мянь обернулся и обнаружил, что Лу Цзяян... снова закрыл глаза.
Опять чёрт знает что? Издеваешься?
Сюэ Мянь свирепо ткнул пальцем в забинтованный живот мужчины. То ли ему показалось, но стоило Лу Цзяяну вырубиться, как этот лёгкий, ненавязчивый аромат поблёк, а к нему самому начал возвращаться рассудок. Поспешно бросившись в свою комнату за блокатором, проходя мимо панорамного окна, он невольно скользнул взглядом по улице.
Пошёл снег.
Кружившиеся хлопья белизны плавно опускались с небес. Стоял конец февраля — начало марта, ранняя весна, однако в столице разразился невиданный за последние сто лет весенний снегопад. Тот прохладный аромат, что он учуял ранее, действительно оказался запахом снега. Постояв немного и сделав укол блокатора, Сюэ Мянь раздобыл для человека на диване пуховое одеяло и перед сном предусмотрительно прибавил температуру на кондиционере.
Наутро выработанные внутренние часы позволили Лу Цзяяну проснуться вовремя. Из-за вчерашней большой кровопотери у него слегка кружилась голова. Попялившись на потолок добрых пару минут, он сообразил, что находится вовсе не в собственной съёмной квартире. Увидав раскиданные по полу бинты, пуховое одеяло и пару выброшенных окровавленных подушек, Лу Цзяян призадумался, а затем размотал повязку на правой руке, которую наложил Сюэ Мянь.
Кожа на предплечье под бинтами была чистой и гладкой, словно на ней никогда не было никаких повреждений. Затем он сдёрнул беспорядочную повязку с живота: раны, ещё вчера сочившиеся кровью, полностью затянулись, не оставив ни шрамов, ни следов крови. Посмотрев на это пару секунд, Лу Цзяян молча забинтовался обратно.
Стараясь не вызывать подозрений у Сюэ Мяня, он попытался наложить повязку как можно более свободно и небрежно, но как бы ни старался, повторить неуклюжий почерк Сюэ Мяня не удавалось. Повозившись несколько раз, Лу Цзяян остался кое-как доволен результатом. Взглянув на часы, он отправил режиссёру Чэню сообщение в Вэйбо с просьбой о предоставлении отгула.
Ближе к семи часам Сюэ Мянь вышел из комнаты и, заметив бодрствующего Лу Цзяяна, в два шага подскочил к нему:
— Как самочувствие?
Лу Цзяян солгал:
— Немного болит.
— Ещё бы не болело, у тебя распорота половина живота! Может, отвезти тебя сегодня в больницу?
— Нет.
— ?????
— Денег нет.
— Я оплачу твои медицинские расходы.
— Спасибо, но всё равно не поеду.
— ... — Сюэ Мянь вздохнул. — Тогда давай сменим повязку.
Лу Цзяян замер. Он никак не ожидал, что мало просто вернуть бинтам первоначальный вид — Сюэ Мянь собирался лично осмотреть его рану. Заметив, что тот безмолвствует, Сюэ Мянь весело усмехнулся:
— Ну даешь, Ян-гэ, в больницу не хочешь, повязку менять не хочешь... Ты что, и впрямь возомнил себя железным?
На этот раз Лу Цзяян согласился. Сюэ Мянь попытался развязать узлы на его теле, но после долгих тщетных попыток справиться с аккуратно завязанными узлами не смог. В конце концов, схватив ножницы, Сюэ Мянь чик-чик — и разрезал марлю.
Сюэ Мянь: !!!!!!!!
— Какого чёрта, у тебя всё ещё течёт кровь?! Да ты помрёшь без больницы!
Лу Цзяян опустил взгляд на собственный окровавленный живот, где рана зияла едва ли не до кости:
— Ага.
Мысленно он вздохнул: переборщил с игрой.
— Я предупрежу режиссёра Чэня. Сиди смирно, сейчас придёт мой помощник, и он отвезёт нас в больницу.
Линь Шаодун отвёз их в Первую народную больницу города. И Сюэ Мянь, и Лу Цзяян замотали лица масками и нахлобучили кепки, замаскировавшись под воришкой. Перед выездом Сюэ Мянь сделал предварительный звонок, так что по прибытии их сразу провели внутрь. Описывая состояние Лу Цзяяна по телефону в самых мрачных красках, Сюэ Мянь добился того, что едва они переступили порог, как парня тут же увезли в реанимацию.
Спустя добрых десять минут оперирующий врач вышел из реанимационного отделения. Сюэ Мянь тут же бросился к нему:
— Ну как? У него всё серьёзно?
Знакомый доктор странно покосился на него, издав полуусмешку-полувздох:
— Молодой господин Сюэ, извольте шутить в другом месте. Ваш друг в полном порядке, просто площадь повреждений немаленькая, но подкожная клетчатка почти не задета. С чего вы вообще взяли, что у него видна кость?
Сюэ Мянь: ?????
— Быть того не может, я собственными глазами видел кость, она была мертвенно-белой.
Врач покачал головой, списывая всё на излишнюю тревогу:
— Вы много видели людей, которые сами доходят до реанимации на своих двоих?
— ... — Сюэ Мянь.
Помимо Лу Цзяяна, он действительно никого подобного не встречал. Сообразив, что сморозил глупость из-за перенапряжения, Сюэ Мянь поспешно принёс извинения, но доктор лишь отмахнулся, давая понять, что всё в порядке. По совету врача Лу Цзяяна перевели в обычную палату, а Сюэ Мянь, воспользовавшись тем, что медсестра меняла тому повязки, отправился на поиски уборной.
Вымыв руки и выходя из туалета, он нос к носу столкнулся с высоким мужчиной и на мгновение замер.
Хотя лицо Сюэ Мяня было наполовину скрыто, его приметные глаза слишком бросались в глаза. Узнав его, Цзи Шицин смущённо произнёс:
— Сяо Сюэ.
— Брат Цзи.
Цзи Шицин приходился ему бывшим менеджером. Соблазнившись щедрым предложением Синчэнь Эртэйнмент, он порвал с Линьлан. На момент ухода Цзи Шицина фильм «Пламя войны» только вышел в прокат, и это был период, когда Сюэ Мянь подвергался самой жестокой травле в интернете. Линь Шаодун не раз делился с ним догадкой, что Цзи Шицин сбежал главным образом из опасения, как бы его безупречная репутация не рухнула из-за Сюэ Мяня.
И надо же такому случиться — из-за спины Цзи Шицина тут же вынырнула ещё одна фигура:
— Брат Шицин, почему ты стоишь здесь?
Голос новоприбывшего звучал исключительно мелодично, чисто и звонко. Если Сюэ Мяня можно было назвать распутной и стервозной штучкой среди омег, то стоявший перед ним человек казался чистейшим белым лотосом. Су Яньчжи шагнул ближе, моргая светлыми миндалевидными глазами, в которых читалось недоумение. Заметив Сюэ Мяня с наполовину закрытым лицом, он судорожно сжал зрачки:
— С-старший товарищ Сюэ?
— ... — Сюэ Мянь.
К Су Яньчжи он извечно испытывал неприязнь. Во-первых, после переманивания Цзи Шицина компания Синчэнь закрепила за тем Су Яньчжи в качестве персонального менеджера, из-за чего Сюэ Мянь решил, что Линь Шаодун был прав насчёт истинных причин ухода Цзи Шицина, разглядевшего потенциал в другом новичке. Во-вторых, оба они были молодыми популярными актёрами, чьи имена неизменно ставили рядом для сравнения: в то время как Сюэ Мянь превосходил соперника лишь внешностью, по части актёрского мастерства и значимых ролей Су Яньчжи оставлял его далеко позади. Ну а последняя причина заключалась в том...
— Старший товарищ тоже пришёл на обследование? Разве что у вас выдались слишком тяжёлые съёмки и вы не выспались? Обязательно берегите здоровье, не перенапрягайтесь так сильно.
— Да всё в порядке, не так уж тяжело, как тебе, ха-ха-ха, — выдавил Сюэ Мянь.
Су Яньчжи был с ним чересчур вежлив — до фальши.
Увидев улыбку Сюэ Мяня, пусть и натянутую, Су Яньчжи заговорил запинками:
— Мне совсем не тяжело... Просто мне так неловко слышать подобные слова от старшего товарища, боже мой...
Мысленно Сюэ Мянь хмыкнул, отмечая, сколь мастерски тот разыгрывает спектакль со своими причитаниями.
— Разве ты сейчас не снимаешься в «Опавших цветах»? В Вэйбо пишут, что ради работы ты спишь всего по пять часов в сутки — вот это поистине тяжкий труд.
Лицо Су Яньчжи порозовело от смущения. Будучи омегой, он обладал чистой, белоснежной кожей и изящными, точёными чертами лица, а когда на его щеках проступал румянец, он походил на нераспустившийся бутон лотоса, неизменно пробуждая у окружающих инстинкт защиты.
— Да это пустяковый проект, не стоит и упоминания.
Многомиллионные инвестиции, звёздный режиссёр и толпа первоклассных актёров — в устах Су Яньчжи всё это превратилось в пустяковый проект.
Сюэ Мянь мысленно обозвал его двуличным лотосом и уже собрался поискать предлог для ухода, как Цзи Шицин обратился к Су Яньчжи:
— Осмотр закончен?
— Закончен.
Сюэ Мянь невпопад поинтересовался:
— Какой ещё осмотр?
Цзи Шицин замялся: вопрос прозвучал несколько деликатно. Су Яньчжи опередил его:
— Обычный профилактический медосмотр, старший товарищ, не беспокойтесь.
Мянь мысленно хмыкнул: и в мыслях не было.
Поскольку Су Яньчжи высказался подобным образом, Сюэ Мяню пришлось с деланной заботой подхватить:
— Медосмотр? Сяо Су, что-то случилось?
— Ничего особенного. Вчера в Faker какой-то тип уцепился за меня и не отпускал. Брат Шицин испугался, что я пережил стресс, к тому же нагрузка на работе в последнее время возросла, вот и решил заодно пройти обследование.
Чуткий слух Сюэ Мяня уловил ключевые моменты в этой тираде: «Faker» и «какой-то тип». Он невольно сопоставил рассказ Су Яньчжи с фигурой Лу Цзяяна:
— Кто-то осмелился устроить беспорядки в Faker?
Ради удобства общения Сюэ Мянь давно сбросил маску, являя миру своё ослепительное и прекрасное лицо. Заметив, что Сюэ Мянь в упор смотрит на него, Су Яньчжи смутился ещё сильнее:
— Просто... вчера там один парень заварил кашу. Дрался исключительно лихо, в одиночку уложил больше тридцати охранников. Когда управляющий попытался связаться с главным боссом заведения, этот тип схватил бутылку коньяка и швырнул в него — она пролетела буквально в миллиметре от лица. При этом он заявил, что пришёл не драться, а кое о чём расспросить.
Сердце Сюэ Мяня пропустило удар:
— Тот парень... случайно не отличался выдающейся внешностью?
— Красивой? — переспросил Су Яньчжи. — Ничего особенного. Самый заурядный мужчина, бледный правда, но затеряйся он в толпе — ни за что не сыщешь.
— Почему же он уцепился за тебя?
— Я... я и сам не знаю.
Кончики ушей Су Яньчжи при этом окрасились в нежно-розовый оттенок. Сюэ Мянь понаблюдал за ним с минуту и, убедившись, что больше никаких зацепок от него не добиться, попрощался. Едва его фигура скрылась за поворотом, Су Яньчжи тут же обессиленно обмяк, словно сбросив тяжесть с плеч. Цзи Шицин, проработавший с ним достаточно долго, знал, что покрасневшие кончики ушей выдавали Су Яньчжи каждый раз, когда тот лгал, однако даже он не сумел бы выпытать, почему тот загадочный человек вцепился в него мертвой хваткой.
— Я... я так взволнован, — с застенчивым видом произнёс Су Яньчжи. — Мне посчастливилось поговорить со старшим товарищем лицом к лицу.
— ... — Цзи Шицин.
Бросив взгляд на Су Яньчжи, он заметил, как в нижней части живота, что для омег считалось вполне приличным объемом, отчетливо обозначился бугорок. Было очевидно, что тот и впрямь возбуждён не на шутку.
— Как же он хорош собой даже в маске!
Цзи Шицин тихо закатил глаза: в маске ты разглядел его лицо? Что за балаган творится вокруг?
— Надень маску немедленно. По крайней мере Сяо Сюэ хватает ума не светиться в общественных местах, а ты? Как умудрился заявиться сюда, сорвав кепку?
Су Яньчжи испуганно залепетал:
— Разве можно разговаривать со старшим товарищем в головном уборе? Это же невежливо.
Подумав про себя, что тот ни черта не смыслит в вежливости, в противном случае не устраивая подобных представлений, Цзи Шицин почувствовал, как раздражение достигает пика, и решил больше об этом не думать.
Тем временем Сюэ Мянь направлялся обратно в палату Лу Цзяяна. Линь Шаодун ушёл оформлять документы в регистратуре, и в палате оставался лишь один Лу Цзяян. Не доходя до дверей, он услышал женский голос:
— ...Нельзя так безответственно относиться к делу, при таком диагнозе обязательно нужно ставить прививку от столбняка... Как это — ставить в руку? Полагается исключительно в ягодицу.
Сюэ Мянь с усмешкой переступил порог. Медсестра в белоснежном халате, не расслышав шагов, продолжала упорствовать, уговаривая пациента на кровати:
— Эй, красавчик, послушайся совета. Инфекция в ране — шутки плохие.
— Послушай-ка, красавица, — Сюэ Мянь свистнул в сторону молоденькой медсестры. На маске красовались его весёлые лисьи глаза, излучающие природное кокетство. — Этот красавчик — мой парень. Ты спросила моего разрешения, прежде чем предлагать ставить уколы ему в мягкое место? Столбняк ведь можно колоть и в другое место, с чего вы привязались именно к этому?
Лу Цзяян: ...
Медсестра с недовольным видом буркнула под нос какое-то ругательство, бросила им сердитое — ну и ладно — и виляя бёдрами удалилась. Дождавшись её ухода, Сюэ Мянь расхохотался во весь голос:
— Просто цирк на дрожжах! Стоило заглянуть в больницу, как красавицы сами навязываются с уколами. Ян-гэ, снимаю шляпу.
Кое-как справившись с приступом смеха, Лу Цзяян поинтересовался:
— Насмеялся?
Стоило ему заговорить, как Сюэ Мяня вновь прорвало на хохот. Наконец успокоившись окончательно, он по-приятельски закинул руку на плечо Лу Цзяяну:
— Кстати, я так и не спросил: какого чёрта тебя понесло в Faker?
— Хотел выяснить обстоятельства гибели Инь Чэня.
— И что удалось узнать? И что это за штука такая — альфа-стимулятор, о которой ты говорил?
— Ничего не узнал. И впредь старайся не произносить это название при посторонних.
Протянув протяжное «о», Сюэ Мянь лукаво прищурился и выдал:
— Слушай, а ведь в клубе поговаривают, будто вчера кто-то разнёс Faker в пух и прах. Говорят, этот парень голыми руками уложил три десятка охранников, только вот внешность у него самая обыкновенная, не совсем вяжется с...
— ? — приподнял бровь Лу Цзяян.
Сюэ Мянь подался ближе и перешёл на шёпот:
— Признайся честно, ты владеешь искусством маскировки?
Прильнув к самому уху Лу Цзяяна, он прошептал:
— Скажи правду, я никому не проболтаюсь.
— Не я, — ответил Лу Цзяян. — Когда я прибыл туда вчера, в клубе уже царил полный хаос. Я проскользнул внутрь в суматохе, но охранники сразу полезли в драку, стоило им понять, что я не член клуба.
Сюэ Мянь смолк. Пристально изучая Лу Цзяяна некоторое время, он отметил абсолютную невозмутимость на его лице и тёмные, подобные омутам зрачки. Сюэ Мянь улыбнулся:
— Ладно, верю. Если ты лжёшь, твоей актёрской игре самое место на вручении Оскара.
http://bllate.org/book/29515/3588976
Готово:
