Сюэ Мянь наугад назвал какой-то бренд духов, сказав, что подробностей не помнит, но вернется, проверит и тогда сообщит Вэй Си. К счастью, Вэй Си не стал допытываться. Он довёз Сюэ Мяня до дома.
Добравшись домой, Сюэ Мянь получил уведомление от съёмочной группы о том, что завтра ему нужно начинать съёмки. Ответив на сообщение, Сюэ Мянь немного полистал Вэйбо и на первом месте в трендах увидел имя Лю Ии. Он уже хотел было кликнуть, чтобы посмотреть, что стряслось у его старшей сокурсницы, но обнаружил, что только что висевший в топе запрос исчез.
Исчез?
Чу Цы зачищает тренды с бешеной скоростью.
Сюэ Мянь ввёл в поисковую строку имя Лю Ии, но остальные ключевые слова выдавали лишь самую стандартную информацию. Раз запрос удалили, то и ладно. Не став ломать голову, Сюэ Мянь умылся и лёг спать.
На следующий день на площадке фильма «Упавшая в воду птица».
Прибыв на место, Сюэ Мянь заметил Лу Цзяяна, который гримировался прямо на улице, и нахмурился. Гримёрная, которую изначально возводили для Инь Чэня, ещё не была разобрана, так что для Лу Цзяяна её, разумеется, тоже пока не подготовили. Мало кто согласился бы наносить грим в помещении, где умер человек, а у Лу Цзяяна не было ни собственного ассистента, ни фургона на колесах, так что оставалось только гримироваться под открытым небом. Тем не менее, для артиста краситься на виду у всех было не слишком подходящим делом.
Сюэ Мянь подошёл и легонько ткнул его пальцем:
— Пойдёшь ко мне гримироваться?
Лу Цзяян:
— Не нужно.
Сюэ Мянь:
— Здесь же люди туда-сюда ходят, нехорошо, если кто-нибудь сфотографирует.
Видя, что тот по-прежнему угрюм, Сюэ Мянь под удивлёнными взглядами гримёра опустил руку на плечо Лу Цзяяна, приподнял и слегка толкнул его вперёд. На этот раз Лу Цзяян сопротивляться не стал и послушно последовал за ним в гримёрную. Оглянувшись на гримёра, Сюэ Мянь произнёс:
— Прошу прощения, давайте перенесёмся в другое место.
Когда всё было готово, зазвулчокнули затворы шести камер, и хлопушка отбила кадр.
— «Упавшая в воду птица», сцена шестьдесят пятая, дубль первый, поехали!
Девятнадцатый день на острове Ахиллес, игра на выживание перевалила за вторую половину. В живых остались пятеро Альф и три Омеги. Красный с явным раздражением во взгляде смотрел на Зелёного, который неотступно следовал за ними по пятам.
Зелёный был искуссным мастером маскировки среди Омег. В самом начале игры он привлёк феромонами одного Альфу, а следом тут же бросился на шею другому. И когда оба Альфы уже уверовали, что заполучили красавчика себе, Зелёный хитроумно свёл их в ловушку, заставив сцепиться в жестокой драке. В итоге он без малейших усилий добился того, что один Альфа погиб, а второй был тяжело ранен.
Изначально Красный вовсе не испытывал неприязни к Зелёному и даже восхищался его методами. Однако два дня назад Зелёный случайно столкнулся с Синим у источника, и с тех пор принялся безостановочно оказывать Синему знаки внимания. Теперь Красного перекашивало от бешенства при одном лишь виде Зелёного. Особенно когда после наступления темноты Зелёный под предлогом отсутствия ужина попытался выпросить еды у Синего. Красный встал между ними преградой:
— Ты чего удумал?
Зелёный:
— Я прошу у него еды, кажется, к тебе это не имеет никакого отношения?
Красный:
— Не заметно, что мы в одной команде? Я давал согласие на то, чтобы ты клянчил вещи у моего соратника?
Зелёный:
— О? А у тебя с ним есть метка?
Красный:
— Нет никакой метки.
Зелёный усмехнулся:
— Тогда с какого перепугу ты —
Красный издал раздражённое цыканье, взъерошил волосы с видом крайнего ожесточения и, подняв голову, свирепо зыркнул на Зелёного. Впрочем, по сравнению с настоящими воинами-Альфами этот его взгляд был совершенно лишён устрашающей силы, и Зелёный лишь забавно хмыкнул. Но тут Красный резко перехватил Синего за воротник, притянул к себе и впился губами в его губы.
У Лу Цзяяна оказались удивительно холодные губы.
Это была первая мысль, промелькнувшая в голове Сюэ Мяня. По мере того как поцелуй продолжался, он начал чувствовать неладное: по сценарию, после поцелуя Красного Синий должен был перехватить инициативу и целовать Красного так, чтобы у того перехватило дыхание, однако Лу Цзяян сидел неподвижно, словно деревянный чурбан.
Одна секунда, две, три... Если не шевельнуться прямо сейчас, схлопочут дубль! Желая подстегнуть партнера, Сюэ Мянь слегка коснулся кончиком языка губ Лу Цзяяна.
Угольно-черные глаза Лу Цзяяна потемнели, и этот доселе неподвижный чурбан вскинул руку, намертво зафиксировав его затылок. «Ого, а тут у нас самодеятельность и импровизация на ходу?» — промелькнуло в голове у Сюэ Мяня. Чужой язык проник внутрь, совершая властные, загребущие движения, и Сюэ Мянь мгновенно осознал всю глубину этого жеста.
Подобно тому как дикие звери подчиняют своей воле течных самок с помощью физической силы, Лу Цзяян прижал его к себе, напрочь лишая возможности отступить. Абсолютный жар и подавляющая воля проявились в этом поцелуе с пугающей живостью. Чужой кончик языка тщательно и скрупулезно исследовал каждый уголок его рта, и в горле Сюэ Мяня зародился тихий, нежный стон — но Лу Цзяян тут же сглотнул этот звук вместе с дыханием.
Сюэ Мянь целовался с бесчисленным множеством людей, но от того, что его целовали до полной размягченности в конечностях, такое с ним случалось впервые. «А этот парень, чёрт побери, умеет пустить пыль в глаза», — подумал он. Когда они наконец отстранились, Лу Цзяян провёл большим пальцем по его губам — слегка больно, чертовски чувственно и с едва уловимым оттенком баловства. В воздухе вокруг них витал едва уловимый, чистейший и прохладный аромат чистого снега.
Тут уже не то что дыхание перехватило — ноги едва не разъезжались.
Не успел Сюэ Мянь прийти в себя, как Лу Цзяян наклонился к самому его уху и шепнул:
— Твоя реплика.
Реплика? А, точно.
Сюэ Мянь облизнул губы и, бросив на Зелёного полный вызова взгляд из-под полуопущенных ресниц, произнёс:
— Видал? Он человек моего бати.
Исполнявший роль Зелёного Омега ошеломленно уставился на них, и в следующую секунду его лицо залилось густой краской — он так и не смог выдавить из себя ни слова за всё отведенное время. Режиссёр скомандовал:
— Стоп!
Омега виновато залепетал:
— Простите, извините ради бога, я так засмотрелся, что совсем забыл, когда мне вступать со слов...
Режиссёр:
— Тогда снимаем ещё дубль.
Сюэ Мянь взбунтовался первым:
— Ни за что! Если повторим, я этого не выдержу.
Режиссёр растерянно посмотрел на него:
— Чего это ты не выдержишь? Разве ты только что не отлично отыграл?
Сюэ Мянь мямлил и заикался добрую минуту, так и не решившись назвать истинную причину. Заметив, что хлопушка уже занесена для удара, он дёргал соседа за рукав:
— Слушай, а можешь в этот раз не совать язык?
Лу Цзяян:
— В сценарии прописан полноценный поцелуй с языком.
Помолчав, он добавил:
— Почему?
Сюэ Мянь:
— Ты... я...
Лу Цзяян:
— ?
Сюэ Мянь махнул на всё рукой:
— От твоего поцелуя меня штормит так, что крышу сносит.
Ответа не последовало. Сюэ Мянь поднял голову: Лу Цзяян был выше его ростом, и с такого ракурса отлично прорисовывался его благородный, резной профиль. Лёгкая дымка в глазах Лу Цзяяна немного рассеялась, и вид у него был на удивление благодушный. Он обронил:
— Нельзя.
Сюэ Мянь:
— ...
После второго дубля Сюэ Мянь ходил кругами с помутившимся рассудком, потеряв всякую ориентацию в пространстве. Похвалу режиссёра Чэня о том, что они редкость — сняли сцену всего за два дубля — он пропустил мимо ушей. В обеденный перерыв съёмочная группа вместе получала коробки с едой, и Сюэ Мянь отправил Линь Шаодуна за тремя порциями.
Линь Шаодун удивился:
— Ты собрался умять две?
Сюэ Мянь:
— По-твоему, я похож на свинью?
Линь Шаодун:
— ...Тогда для кого?
Сюэ Мянь приподнял подбородок, кивком указывая на Лу Цзяяна, которого неподалёку отчитывал по рабочим моментам режиссёр:
— У него нет ассистента, сходи получи порцию и для него тоже.
Линь Шаодун опешил:
— Шеф, неужели ты согнулся от того, что тебя разок поцеловали? Бета с Бетой — это же противоестественно!
Сюэ Мянь отвесил ему пинка:
— Да ты ни черта не смыслишь, вали отсюда живо.
Для Лу Цзяяна это был первый съёмочный день, и режиссёр Чэнь коротко переговорил с ним о нюансах игры, указав на пару мелких деталей, после чего отпустил обедать. Тот уже собирался встать в очередь, когда ассистент Сюэ Мяня протянул ему контейнер с едой:
— Это велел передать шеф.
Лу Цзяян поднял глаза. Заметив его взгляд, Сюэ Мянь приветственно помахал ему рукой, продолжая лениво покусывать губами пластиковую ложку. Лу Цзяян негромко произнёс:
— Спасибо.
После короткого перерыва съёмки возобновились.
Финальная сцена второй половины дня — диалог Зелёного и Синего, в котором Сюэ Мяню не нужно было появляться в кадре. По сюжету «Упавшей в воду птицы», Красный и Синий со временем проникаются друг к другу глубоким чувством, и появление Зелёного становится ключевым поворотным моментом. С одной стороны, он невольно подталкивает развитие их отношений, но с другой — именно из-за связанного с ним инцидента пути героев расходятся. Исполняющий роль Зелёного Омега сделал шаг вперёд, глядя на Синего. Тот прислонился спиной к раскидистой сосне и с безмятежным видом крутил в пальцах армейский стилет.
— Я знаю, что тебе я не нравлюсь, но он-то тебе небезразличен, — произнёс Зелёный. — Красный уже прикончил двоих Альф, и никто понятия не имеет, как ему это удается. За ним повсюду таскается ещё один Альфа, но этот выглядит так, будто полностью у него в подчинении.
Синий наконец лениво приподнял веки:
— Ну и что с того?
Зелёный на мгновение замер, словно озадаченный:
— Ты же терпеть не можешь кровопролития, неужели ты готов позволить его рукам обагриться кровью?
— Раз уж мы нацелены дойти до конца, убийства неизбежны.
— ...Дойти до конца?
— Алая Королева, — небрежно обронил Синий. — Разве звучит плохо?
— Королева? — Зелёный недоверчиво уставился на него. — Да это же просто выдумка, ложь для отвода глаз! В настоящей игре на выживание отродясь не было никаких королев, до финала добираются лишь сильнейшие Альфы. И ты всерьёз веришь, что он станет королевой?
Синий ответил:
— Знаешь, почему этот остров назван в честь Ахиллеса? По легенде, пятка была единственным местом, которого не коснулись воды священного источника, и в то же время его самым уязвимым местом на всём теле. Он — моя аххиллесова пята. А вы все...
Зажатый в руке Лу Цзяяна серебристый армейский стилет на самом деле был реквизитом из специального пеноматериала, обработанного реквизиторами. По сценарию, Синий в этот момент должен был сжать нож в кулаке и сломать его пополам. Сюэ Мянь заметил, как движение Лу Цзяяна на секунду замерло, но спустя пару мгновений бутафорский клинок в его руках действительно надломился надвое. Стилет со звонким стуком упал на землю, однако рука актера осталась абсолютно невредимой.
— Никому из вас не под силу меня убить.
— Стоп! — крикнул режиссёр. — Снято.
Лу Цзяян наклонился и поднял с земли обломки фальшивого стилета. Работник сцены поспешил на помощь, но Лу Цзяян покачал головой:
— Я сам.
Реквизитор поблагодарил его за хлопоты. Линь Шаодун тоже обратил внимание на эту сцену и не удержался от комментария:
— А характер-то у него и правда на редкость золотой.
Сюэ Мянь поднялся с места и направился в сторону гримёрной. По дороге он услышал разговор двух реквизиторов: один из них с крайним недоумением переламывал в руках кусок пенопласта:
— Это как вообще понимать?! Эта штука тоже бутафорская?! А куда делась настоящая?!
— Да чтоб тебя, вечно ты путаешь реквизит с боевым оружием.
Реквизитор со стилетом из пеноматериала едва не плакал:
— Знал бы — не делал такими реалистичными, по весу они почти не отличались. Но та-то штука была настоящей М9, знаешь, как сложно её было провезти через таможню!
Сюэ Мянь остановился как вкопанный:
— Что случилось?
Заметив его приближение, реквизиторы поприветствовали актера, а затем пояснили:
— Непонятно как перепутали реквизит с настоящим ножом. Сейчас здесь целая гора бутафории, и мы понятия не имеем, где затерялся тот подлинник.
Сюэ Мянь протянул:
— Оу.
В памяти вспыхнула та секундная заминка Лу Цзяяна во время дневных съемок. Неужели... неужели тогда он остановился потому, что понял: в руках у него вовсе не бутафорский реквизит?
Если человек способен голыми руками раздавить армейский нож и при этом не пораниться — Лу Цзяян часом не ёкай?
В два-три шага он дошёл до своей гримёрной. Утром Лу Цзяян обещал пользоваться его гримеркой, пока не подготовят его собственную. Сюэ Мянь распахнул дверь и вошёл внутрь. Как назло, Лу Цзяян уже закончил смывать грим. Гримёр, увидев спешно вошедшего Сюэ Мяня, улыбнулся:
— Учитель Сюэ тоже пришёл смываться?
— Прошу прощения, подождите минутку, у меня есть пара вопросов к нему.
Гримёр понимающе кивнул, прикрыл за собой дверь и вышел. Вокруг не осталось ни души, и Сюэ Мянь шумно выдохнул:
— Где стилет?
Видя, что Лу Цзяян перевёл на него взгляд, Сюэ Мянь решил взять его на испуг:
— Тот нож, что был у тебя на съемках... он ведь настоящий, верно?
Лу Цзяян промолчал. В комнате повисла зловещая тишина, и когда Сюэ Мянь уже решил, что ответа не дождётся, Лу Цзяян едва заметно кивнул.
Сюэ Мянь:
— Ты голыми руками сломал М9?!
Лу Цзяян:
— Угу.
Сюэ Мянь: !!!!!!!!!!!!
Он выдавил:
— Как ты это сделал?! Нормальный человек на такое в принципе не способен!
Лу Цзяян:
— Потому что я не человек.
Эта фраза, по сути комичная, в его устах прозвучала так зловеще, что по спине пробежали холодные мурашки. Пока Сюэ Мянь пребывал в полном оцепенении, Лу Цзяян бросил на него косой взгляд:
— Раз уж ты раскрыл мой секрет, извини, но сегодня тебе отсюда живым не выбраться.
Сюэ Мянь: ????????????
Лу Цзяян:
— Убивать тебя мне неохота, так что давай-ка я запру тебя в каком-нибудь подвале? Только я сможешь видеть тебя, и до конца своих дней ты никому не расскажешь то, чего знать не положено.
Сюэ Мянь:
— ...Хорошая игра на камеру, ха-ха.
Один бог знал, что даже последний слог в его смешке предательски дрожал. Взгляд холодных, отрешённых глаз Лу Цзяяна был затянут той самой дымкой, не позволяющей понять, что творится у него в голове:
— Всё ещё думаешь, что я шучу? Похоже, без наказания до тебя не дойдёт текущее положение дел. Что тебе ампутировать — руки или ноги?
Сюэ Мянь: Охринеть!
Лу Цзяян:
— Молчишь? Боишься меня?
Сюэ Мянь:
— Н-нет... нет...
Слово нет застряло на кончике языка, а первобытный инстинкт самосохранения заставлял Сюэ Мяня крупно дрожать под пристальным взглядом Лу Цзяяна, и продолжить словом «боюся» он уже физически не мог. Тот, кто может голыми руками искрошить М9 — кто он, если не монстр?! Вспомнив недавний подвиг Лу Цзяяна, в одиночку раскатавшего дюжину противников, Сюэ Мянь испугался еще сильнее. Неудивительно, что он так свирепо дерется — он же сущий нелюдь!
Лу Цзяян:
— Предпочитаешь, чтобы я расправился с тобой быстро или помедленнее? Помягче или пожестче?
Сюэ Мянь: ...
Лу Цзяян:
— Если не подскажешь, я ведь могу случайно сломать тебя насовсем.
Увидев, что Сюэ Мянь от страха лишился дар речи, Лу Цзяян внезапно улыбнулся, и при этой улыбке вся его прежняя ледяная отчужденность и замкнутость вмиг растворились:
— Раз тебе так страшно, зачем полез расспрашивать?
Сюэ Мянь: ...
Сюэ Мянь: А-а-а-а-а! Этот лицемерный актер Лу Цзяян!
Сюэ Мянь:
— Ты меня обманул!
Лу Цзяян:
— Угу.
Сюэ Мянь:
— Какое ещё угу, ты бессовестно меня разыграл!
Лу Цзяян:
— Прости, больше не буду над тобой подшучивать. То, что я сломал тогда — всего лишь реквизит.
Сюэ Мянь подозрительно покосился на Лу Цзяяна. Тот кивком указал на разломанный надвое нож, лежавший на туалетном столике. Сюэ Мянь подошёл, со злостью стиснул обломок в пальцах, и от лёгкого нажима один из кусков хрустнул и отломился.
И правда бутафория.
Автор хочет сказать:
Да уж, наш братец Сяо Лу — парень не промах.
И сальные словечки умеет отпускать мастерски, главное — выбрать подходящий момент и объект.
http://bllate.org/book/29515/3588974
Готово:
