Сюй Цзи не ответил и холодно, без утайки бросил:
— Чжоу Цинъюй, ты и вправду невероятно надоедлив.
С этими словами Сюй Цзи повернулся к Чжао Ициню, и выражение его лица заметно смягчилось:
— Идите, я не поеду.
Чжао Ицинь ошеломленно моргнул, а Чжоу Цинъюй тут же произнес:
— Сюй Цзи, я не стану тебе надоедать.
Сюй Цзи поднял взгляд и искоса глянул на Чжоу Цинъюй.
Чжоу Цинъюй глухим голосом пообещал:
— Я не стану заводить разговор первым и не подойду к тебе близко,детла так?
В конце концов Сюй Цзи остался.
Чжоу Цинъюй действительно сдержал слово: за весь подъем он не приблизился к Сюй Цзи ни на шаг, не сказал ему ни единого слова и неизменно держался на расстоянии.
Если не принимать во внимание присутствие Чжоу Цинъюй, поход в горы для Сюй Цзи выдался на редкость приятным.
Они добрались до вершины около четырех часов пополудни, а когда управились с палатками и мангалом, было уже почти пять.
Ци Лофэй и Чжао Ицинь принялись за подготовку к барбекю с огромным энтузиазмом и предвкушением. Сюй Цзи же с малых лет привык жить в изобилии, домашней работы не выполнял, на кухне отроду не бывал, а потому благоразумно держался подальше от мангала, чтобы не путаться под ногами.
Солнце постепенно клонилось к закату, и вечерняя заря окрасила багрянцем половину неба.
Сюй Цзи достал фотоаппарат и отошел в сторону.
После двенадцати лет любовь к фотографии стала главной страстью Сюй Цзи.
Хотя создание идеального пейзажного снимка требовало счастливого стечения природных обстоятельств, а само ожидание часто казалось скучным и томительным, для самого Сюй Цзи этот процесс был скорее чистым наслаждением.
Сияние заходящего солнца, причудливые формы плывущих облаков и трепет листьев под дуновением ветерка — всё это стоило того, чтобы быть запечатленным.
Сделав удачный кадр заката, Сюй Цзи оторвал взгляд от видоискателя и огляделся по сторонам.
Он стоял на небольшом возвышении, а всего в шаге от его ног начинался крутой склон высотой метра в три-четыре. Уклон был довольно резким, и если смотреть издалека, это место казалось обрывом.
Обрыв…
Сюй Цзи повернул голову и посмотрел на остальных.
Ци Лофэй как раз глянул в его сторону, замахал рукой и во всю мочь заорал, скорчив забавную гримасу:
— Сюй Цзи! Всё готово, иди сюда!
Сюй Цзи не откликнулся и не сдвинулся с места, лишь перевел взгляд на лицо Чжоу Цинъюй. Тот тоже смотрел на него.
По правде говоря, за весь этот путь Чжоу Цинъюй не пытался с ним взаимодействовать, но Сюй Цзи всё равно чувствовал: взгляд Чжоу Цинъюй, как и прежде, то и дело останавливается на нем.
Издали, сквозь немалое расстояние, этот взгляд казался тихим и теплым, словно весеннее дыхание. Пронзая легкий ветерок и золотистые лучи закатного света, он был устремлен прямо на него.
Каждый раз, когда Чжоу Цинъюй смотрел на него так, у Сюй Цзи возникало странное ощущение, будто в целом мире для Чжоу Цинъюй существует только он один.
Спустя пару секунд Сюй Цзи отвел глаза. Он снова повернулся, вскинул фотоаппарат, целясь в небо, а свободной рукой махнул остальным, давая понять, что подойдет чуть позже.
Однако прошло несколько минут, но Сюй Цзи так и не нажал на спусковую кнопку — напротив, он опустил камеру.
И вновь посмотрел на склон под ногами.
В памяти вспыхнул тот самый взгляд Чжоу Цинъюй, и в голове Сюй Цзи внезапно родился замысел.
Разве Чжоу Цинъюй не говорил, как сильно любит его? И насколько сильна эта любовь? Если он решит, что его возлюбленный в опасности, что заставит его сделать это так называемое чувство?
Бросится ли он на помощь, рискуя всем, или в панике и растерянности отступит назад?
Размышляя об этом, Сюй Цзи оглянулся еще раз. Чжоу Цинъюй все еще смотрел на него — по-прежнему неподвижно и сосредоточенно, кажется, даже не сменив позы.
Сюй Цзи прищурился и принял решение.
Как раз кстати: если этот прыжок докажет, что вся болтовня Чжоу Цинъюй о любви — пустой звук, у него появится прекрасный повод раз и навсегда избавиться от его назойливого присутствия.
И тогда Сюй Цзи крикнул издалека:
— Чжоу Цинъюй, иди сюда.
Чжоу Цинъюй выглядел несколько удивленным, но тут же поднялся на ноги и направился к нему.
Сюй Цзи молча смотрел, как тот шаг за шагом приближается, скрестив руки на груди, с абсолютно беззаботным и расслабленным видом.
Когда Чжоу Цинъюй подошел достаточно близко, чтобы разглядеть крутизну склона у него под ногами, Сюй Цзи улыбнулся ему и бросил:
— Всё, остановись там.
Чжоу Цинъюй послушно замер. Он уже собирался что-то сказать, глядя прямо на Сюй Цзи, как вдруг тот резко развернулся и, без малейшего предупреждения, не задумываясь ни на секунду, шагнул вниз.
Зрачки Чжоу Цинъюй мгновенно расширились.
— Сюй Цзи!
В этом оклике звучали предельная тревога, паника, изумление и ужас.
Сюй Цзи лишь равнодушно усмехнулся, лихорадочно соображая, сколько кувырков ему придется сделать, прежде чем остановиться, и как при этом отделаться наименьшими травмами.
Но неожиданно его запястье крепко сжала чья-то сильная рука. В следующее мгновение он рухнул в чьи-то теплые объятия.
Крепко прижатый к груди, Сюй Цзи ошеломленно поднял глаза, но даже не успел разглядеть лицо Чжоу Цинъюй, как они оба покатились кубарем по крутому склону.
Высота оказалась небольшой, и падение продолжалось недолго. Сюй Цзи был готов к ушибам, когда прыгал.
Но Чжоу Цинъюй неожиданно бросился за ним и защитил всем телом, прижав к себе, так что сам Сюй Цзи почти не почувствовал боли. Чжоу Цинъюй действительно прыгнул следом, чтобы спасти его — такого Сюй Цзи никак не ожидал.
Едва порыв движения угас, Чжоу Цинъюй тут же приподнялся на локте и, торопливо осматривая Сюй Цзи, встревоженным голосом спросил:
— Ты не ушибся? Есть раны?
В его голосе по-прежнему отчетливо слышалось искреннее беспокойство.
Сюй Цзи молчал, не отрывая взгляда от его глаз.
Эти глаза, обычно такие мягкие и ласковые, сейчас были полны глубокой, сосредоточенной серьезности.
И это беспокойство не было фальшивым.
Сюй Цзи впервые со всей отчетливостью понял, что чувства Чжоу Цинъюй к нему — вовсе не пустые слова.
Сюй Цзи нахмурился.
Но ведь он больше всего на свете ненавидел чужую любовь.
— Сюй Цзи! Чжоу Цинъюй! Вы в порядке?
До них донеслись голоса Ци Лофэя и Чжао Ициня.
Сюй Цзи поднял голову, встал на ноги и бросил:
— Всё в порядке.
Ци Лофэй уже подбегал к ним. Лицо его было бледным от пережитого страха, а голос звучал гораздо громче обычного:
— Что это сейчас было? Зачем ты сам прыгнул вниз?
http://bllate.org/book/29493/3585374
Готово:
