Чу Ли медленно вытащил пальцы, в промежутках между ними всё ещё сохранялось тёплое и влажное ощущение, а если приглядеться, на них виднелся ряд неглубоких следов от зубов.
Ему был нужен ингибитор.
Чу Ли чувствовал, что не может ждать ни секунды.
Он уже собирался уложить Цун Юя на диван и пойти в флаер за ингибитором, чтобы сделать укол, но тот вцепился слишком крепко: стоило Чу Ли подняться, как Цун Юй тут же обвился вокруг него ногами.
Учитывая рану на руке парня, Чу Ли мог лишь с каменным лицом позволить Цун Юю, словно осьминогу, повиснуть на себе и двигаться вместе с ним.
·
Когда Цун Юй пришел в себя и открыл глаза, он первым делом уткнулся в кадык альфы, отчего его от неожиданности бросило в жар, а в голове всё поплыло.
Он остолбенело смотрел на это добрых полминуты, пока наконец хриплым и неуверенным голосом не позвал: — …Чу Ли?
Чу Ли лениво отозвался: — Мм.
Голос альфы сверху звучал немного хрипло, будто он только что проснулся. Его горячая широкая ладонь то опускалась, то поднималась, похлопывая Цун Юя по плечу.
Ощутив, что феромон альфы в воздухе стал чересчур буйным, Цун Юй немного помолчал и дипломатично произнес: — Мне уже лучше, можешь сначала отпустить меня, я чувствую, что тебе… тяжело.
Это оста остаточные испарения от недавнего выхода феромонов Чу Ли из-под контроля, которые не рассеялись и спустя два часа.
Но после пяти инъекций ингибитора подряд даже самый стойкий альфа сникнет.
Услышав это, Чу Ли опустил взгляд на сидевшего у него на руках виновника всех бед и зло усмехнулся: — Что? Натянул штаны и не признаешь меня?
В тот момент Цун Юй был абсолютно лишен рассудка и сознания, он понятия не имел, что тот делал ему инъекции, поэтому на мгновение онемел, не зная, что ответить.
Про себя он подумал: всё, конечно, так, но если ты сейчас же меня не отпустишь, мои трусики и правда улетят в неизвестном направлении.
Чу Ли разжал руки, сдерживавшие Цун Юя, оперся локтем о спинку дивана, а на его брови легла легкая тень усталости. Наблюдая за движениями Цун Юя, он внезапно спросил: — Что это с тобой только что было?
Цун Юй поднялся с него, и если приглядеться, на его фарфорово-белых щеках еще алел легкий румянец. Но, полностью поглощенный смущением, он не совсем расслышал слова Чу Ли и растерянно повернул к нему голову: — Что?
Глядя на омегу перед собой — с влажным блеском в глазах и прекрасным лицом, залитым краской стыда, — Чу Ли помимо воли вспомнил, как тот всхлипывал и плакал в его объятиях, заставляя терять над собой контроль.
Однако возможности побывать подлецом уже не осталось — приходилось притворяться благородным мужем.
Слова, готовые сорваться с языка, разом застряли. Посмотрев на Цун Юя еще какое-то время, Чу Ли медленно процедил три слова: — Неблагодарный предатель.
Цун Юй: ……
Цун Юй всегда твердо верил, что между ними ничего не произошло, но, глядя на альфу, он вдруг на секунду засомневался в самом себе.
Поколебавшись, он достал коммуникатор, нашел в нем аккаунт Чу Ли и перевел тому пятьдесят две тысячи межзвездных монет, после чего перевел взгляд на альфу: — …Тогда давай разойдемся мирно.
Чу Ли взглянул на экран и рассвирепел до смешного: — Какая выучка! Это уже который раз?
Цун Юй чувствовал себя уставшим и морально, и физически: ему хотелось спать, а отвечать не хотелось совсем, поэтому он медленно отмахнулся: — Если хочешь думать так, я ничего не могу поделать.
Тогда Чу Ли хлопнул дверью и ушел, напоследок бросив: — Если я еще хоть раз полезу к тебе, я собака!
И не прошло и пяти минут, как Чу Ли вихрем вернулся назад, яростно швырнув на стол какой-то пакет. Звук получился громким, и, не взглянув на Цун Юя ни разу, он так же стремительно удалился.
Цун Юй, наливавший воду, от неожиданности вздрогнул, и часть воды пролилась. Обернувшись и увидев эту сцену, он невольно усмехнулся.
Подойдя к столу с чашкой в руке, он заглянул в оставленный Чу Ли пакет и обнаружил целую гору медикаментов: жаропонижающее, спирт, бинты, обезболивающее — там было абсолютно всё.
При мыслях о том, как Чу Ли, должно быть, терзался и сомневался снаружи, Цун Юй не удержался от улыбки.
До чего же противоречиво-милый.
Вскоре Чу Ли, уже ехавший обратно в военную академию, получил от Цун Юя сообщение. Короткое и совершенно не искреннее, сплошная насмешка.
Цун Юй: Спасибо, Чу Сюгоу.
Чу Ли холодно усмехнулся.
Если он еще хоть раз сунется к Цун Юю, он собака.
·
На следующее утро Цун Юй встал ни свет ни заря и, вооружившись ножницами, стал примеряться к собственным волосам.
Причиной тому было правило военной академии, запрещающее длинные волосы — для тренировок полагалась исключительно короткая стрижка.
Вчера Цун Юй смертельно устал, а открыв глаза с утра, уже не успевал ехать в центральный район к стилисту, так что пришлось брать дело в свои руки и превращаться в домашнего цирюльника.
После первого же взмаха ножницами Цун Юй онемел.
Спасало положение только лицо.
Это была единственная мысль, крутившаяся в его голове в тот момент, пока он молча разглядывал в зеркале результат своих трудов, похожий на плешь, обглоданную собакой.
Пока Цун Юй молча созерцал свою кошмарную стрижку в зеркале, подала голос Система: — Почему ты не позволил мне это сделать?
Цун Юй не сразу сообразил, в чем дело.
— Твое нынешнее тело — всего лишь цифровая проекция, а не физическое тело оригинала, я запросто могла все настроить, — в бесстрастном голосе Системы послышалось легкое недоумение.
— …Почему ты не сказала раньше?
Система честно ответила: — Я вспомнила только тогда, когда ты уже отрезал.
Цун Юй: .
Мой родной язык — молчание.
Впрочем, стоило Системе вмешаться, как первоначально потрепанная псом прическа вмиг преобразилась и стала вполне приличной.
Взяв со стола в гостиной уведомление о зачислении, Цун Юй вышел наружу и сел в флаер.
Дорога прошла спокойно, но стоило показаться у ворот военной академии, как у Цун Юя задергался глаз — верный знак того, что добром это не кончится.
Сжав губы, он вышел из флаера.
Стоило ему поднять взгляд, как он так и замер у школьных ворот. Глядя на растянутый над входом алый транспарант, он счел происходящее весьма занятным.
Самая длинная и бросающаяся в глаза надпись гласила: Ну что, не профессор ли это Цун, о котором все говорят~ А следом за фразой шла нарисованная мультяшная черепашка.
Не успел он дочитать, как перед глазами Цун Юя внезапно всё погрузилось во мрак.
Инстинктивно вскинув руку, Цун Юй ухватился за рукав руки, заслонившей ему обзор, помедлил секунду, а затем разжал пальцы и снова опустил их вдоль бедер.
В уши хлынул нестройный гул голосов: хотя слов разобрать не удавалось, можно было не сомневаться — ничего хорошего там не говорили.
Низкий, полный ярости голос альфы раздался прямо над головой Цун Юя: — Не смотри.
http://bllate.org/book/29490/3584963
Готово:
