В правом нижнем углу картины находилась теневая часть света, на ней был запечатлен плечо Вэнь Син.
— Шэнь Лююнь, ты рисуешь меня?
— Нет.
Это была первая ложь.
Тысячи различных эмоций разом забурлили в сердце, сливаясь на дне зрачков Шэнь Лююня в неспокойный океан. Это заставило его внезапно, словно обезумев, в гневе схватить лежавший рядом мастихин и замахнуться, собираясь полоснуть по холсту.
Но в тот самый момент, когда мастихин уже должен был опуститься, в его памяти промелькнул эпизод, как Вэнь Син принес ему ковер: Вэнь Син прибежал наверх, прижимая к груди этот пестрый ковер со сложным узором, топая ногами, и сияюще улыбнулся Шэнь Лююню: «Смотри, что я тебе принес!»
Не дожидаясь ответа Шэнь Лююня, Вэнь Син с воодушевлением принялся рассказывать, как случайно приметил этот ковер в маленькой лавке на улице.
«Когда я впервые увидел его, то сразу подумал, что он идеально тебе подходит. Он такой же, как твои картины, — яркий, насыщенный, полный жизни». Вэнь Син нетерпеливо стремился показать Шэнь Лююню, насколько этот ковер прекрасен. Он полностью раскинул его на полу, замер на полусогнутых ногах, вскинул голову и спросил, красиво ли получилось.
Шэнь Лююнь опустил глаза, встретившись взглядом с глазами Вэнь Син, и легко разглядел в них свое крошечное отражение.
Он вдруг с ужасом осознал, что поза Вэнь Син в этот момент напоминает паломничество — точно так же, как бесчисленные люди в этом мире, он восхищается его художественным талантом и преклоняется перед ореолом гениальности.
Долгое время все вокруг твердили, что Шэнь Лююню сама судьба благоволит, и даже сам Шэнь Лююнь разделял это мнение.
На пути искусства усердие определяет, как долго ты сможешь идти по этой дороге, но талант решает, какого именно места ты в итоге достигнешь — холодно и безжалостно.
Талант Шэнь Лююня к живописи был подобен дару свыше, позволяющему ему намного опережать других и стоять на вершине пирамиды, недосягаемой для тех, кто изо всех сил пытался догнать его.
Все эти годы он с легким сердцем наслаждался удобствами, которые дарил талант, и даже не помышлял, что однажды небеса могут забрать свой дар обратно.
С глухим стуком мастихин упал на ковер, издав слабый и приглушенный звук.
Шэнь Лююнь без сил опустился на пол, на его лице застыло невиданное доселе выражение глубокого отчаяния. Его взгляд медленно поднялся вверх, устремившись на то самое целое и невредимое полотно: ослепительный и великолепный свет восходящего солнца жег глаза, казалось, вполне вещественно, и на самых уголках глаз вспыхивали искры, разгораясь бушующим пламенем.
В этот вечер он окончательно прозрел и осознал собственные истинные желания: он скорее согласится обмануть Вэнь Син, чем допустит, чтобы Вэнь Син в нем разочаровался.
Учитывая, что у Вэнь Син были проблемы со сном, Шэнь Лююнь боялся разбудить его, если вернется посреди ночи, а гостевые комнаты находились внизу, и ему было лень туда спускаться, поэтому он просто решил перекантоваться до утра на диване в мастерской.
В мастерской была отличная звукоизоляция, к тому же висели тяжелые плотные шторы, так что наружный свет не проникал внутрь ни на йоту. Благодаря этому Шэнь Лююнь проспал мертвым сном без просыпу, лениво очнувшись лишь ближе к четырем часам пополудни.
Раньше у него тоже бывали случаи, когда он рисовал посреди ночи и в итоге оставался ночевать в мастерской. Вэнь Син, казалось, привык к подобному — окно чата было чистым, без единого отправленного слова.
Судя по вчерашней реакции Вэнь Син, его поведение должно было сойти ему с рук, так почему же сегодня он столкнулся с таким холодным отношением?
Шэнь Лююнь никак не мог взять это в толк.
Охваченный неопределенной внутренней бурей, Шэнь Лююнь встал и отправился умываться. Чистил зубы он с особой яростью: электрическую зубную щетку он сжимал так, будто держал в руке клинок, и водил ею туда-сюда с такой силой, будто вовсе не чувствовал боли.
Расплата не заставила себя долго ждать: в выплюнутой пене показались капельки крови — он до крови содрал десны.
Кому с трудом удалось прополоскать рот от неприятного привкуса крови, Шэнь Лююнь наконец поднял голову и встретился взглядом со своим отражением в зеркале: растрепанные волосы, темные круги под глазами, легкая утренняя щетина на подвалке — весь вид был донельзя неопрятным.
Среди творческих людей небрежность вappearance была делом обычным. В Хуамэй даже ходила шутка, что бомж, встреченный в парке возле школы, с наибольшей вероятностью окажется вовсе не бездомным, а студентом художественного факультета.
Шэнь Лююнь не был исключением: когда он запирался дома за работой, его внешний вид бывал куда более запущенным, но сейчас времена изменились, и у него была весомая причина не запускать себя: вскоре ему предстояло ехать забирать Вэнь Син с работы.
Раздраженно взъерошив волосы двумя руками, Шэнь Лююнь принялся скрепя сердце приводить себя в порядок.
Однако следом его ждало куда более неприятное происшествие.
Стоило ему взять в руки бритву, собираясь сбрить мешающую щетину, как оставленный на раковине телефон звякнул, и на загоревшемся экране высплыло новое сообщение.
[Сегодня можешь не приезжать за мной.]
— Черт! — Шэнь Лююнь не удержался от грубой ругани, выплевывая накопившееся с момента пробуждения раздражение.
В порыве гнева он забыл, что держит в руке бритву, и острое лезвие случайно полоснуло по коже, мгновенно брызнув алой кровью.
— Тсс...
Придя в себя, Шэнь Лююнь наконец почувствовал боль и с мрачным лицом потянулся за салфеткой, чтобы остановить кровь.
Меньше чем за пятнадцать минут он успел дважды пострадать от кровопролития — это явно доказывало, что удача сегодня от него отвернулась.
Кое-как промокнув кровь салфеткой, Шэнь Лююнь небрежно скомкал ее в комок и выбросил в мусорное ведро вместе с окровавленной бритвой, а перед тем как выйти из ванной, еще и зло со зла пнул урну пару раз.
Вскоре после того, как Вэнь Син отправил сообщение Шэнь Лююню, человек, которого он ждал, уже прибыл на место.
Мужчина в хаки-куртке стремительно подлетел к Вэнь Син, уселся напротив и залпом осушил стоявшую на столе чашку бесплатного лимонада.
Оприходовав стакан лимонада, мужчина наконец перевел дух и принялся наперебой жаловаться: «Ты даже не представляешь, какой дуралей мне попался за руль. Я же предупреждал его не ехать по улице Вэньхуэй, в этот час там наверняка пробки, так он ни в какую не послушал. В итоге на этом участке пути длиной меньше двух километров я простоял в пробке полчаса! Когда до конца оставалось каких-то триста метров, я больше не выдержал, попросил высадить меня у обочины и побежал сам — так оказалось намного быстрее».
Выслушав этот длинный монолог человека, запыхавшегося на ходу, Вэнь Син с усмешкой посмотрел на него: «Ну образовалась пробка на дороге, опоздал бы немного, зачем было самому выходить из машины и бежать пешком, мы же никуда не спешим».
Не тут-то было: услышав это, собеседник крепко схватил Вэнь Син за лежащую на столе руку и с утрированным возмущением воскликнул: «Как это не спешим? С тех пор как ты вошел в богатую семью, мы с тобой видимся всё реже и реже, так и вовсе растеряем всю дружбу с пеленок. Раз уж ты наконец позвал меня встретиться, разве можно было не прийти пораньше!»
http://bllate.org/book/29482/3583399
Готово:
