Приняв ванную и воспользовавшись феном внизу, он вернулся в комнату и запер дверь.
Глядя на раскладную кровать, стоявшую в углу, он расплылся в еще более широкой улыбке.
Спать на этой штуке не было ни малейшего шанса!
Какая может быть логика в том, чтобы засыпать врозь, когда любимый муж, о котором думаешь каждую ночь, лежит прямо на кровати, а ты не обнимаешь его?
Хотя завтра утром его, скорее всего, спихнут на пол, возможность уснуть, обнимая мужа, стоила того!
Отправив сообщение Чэнь цзэ, Лу Хуайчэнь живо забрался на кровать и мягко заключил Ши Юя в объятия.
В тот самый миг, когда его кожа коснулась Ши Юя, по телу разлилась такая благодать, будто открылись все поры, и уголки его губ снова невольно поползли вверх.
В конце концов, Лу Хуайчэнь мечтал об этом теплом мгновении ровно семь лет.
Феромоны неконтролируемо выплескивались наружу, железа непрерывно пульсировала. Перепугавшись, он торопливо разжал объятия, вытащил из чемодана подавитель и пластырь для желез и поспешно скрылся в ванной.
Лишь спустя несколько минут он изможденно вышел из ванной; инъекция подавителя наполнила тело тяжестью.
Ему следовало бы больше не прикасаться к Ши Юю, но у него и в мыслях не было ничего подобного, вернее, в этой жизни такое было просто исключено.
Лу Хуайчэнь всё же вернулся в постель и крепко прижал Ши Юя к груди.
Для Лу Хуайчэня Ши Юй был одновременно и спасительным противоядием, и цветущим маком — он вечно будет манить его, затягивая в пучину.
После инъекции подавителя железа Лу Хуайчэня успокоилась и перестала колотиться. Словно погрузившийся в глубокий сон гигантский дракон, железа даже уплотнилась и сжалась.
Побочные эффекты от укола подавителя стали постепенно давать о себе знать.
Он устало смежил веки, но упрямо заставил себя открыть глаза.
Словно мотылек, он на мгновение замер у мочки уха Ши Юя и прошептал:
— Спокойной ночи, братишка.
Глаза закрылись, и он, прижимая к себе Ши Юя, крепко уснул.
В темноте тихонько приоткрылась пара ярких глаз, которые при лунном свете окинули взглядом убранство комнаты.
Затем он перевернулся лицом к Лу Хуайчэню. Устроившись поудобнее в его объятиях, он вцепился пальцами в краешек пижамы Лу Хуайчэня.
Довольно прикрыв глаза, он заснул, прильнув к груди Лу Хуайчэня.
Глава 13: Утро
Солнечные лучи пробивались сквозь окно, освещая деревянный пол, а солнце уже поднялось высоко.
Оба мужчины на кровати всё еще обнимали друг друга, крепко спая сном.В девять часов включились камеры в гостиной на первом этаже, и Ли Хаолинь, умытый и зевающий, вошел в комнату.
Вэнь Сибо, который встал давным-давно и уже привел себя в порядок, сидел на циновке в гостиной, ожидая, пока закипит чайник поодаль.
Сюй Икэ вышел из спальни с растрепанными волосами:
— Утро.
— Утро, — с улыбкой отозвался Вэнь Сибо.
После вчерашнего дня совместного общения между ними так или иначе завязалось некое подобие взаимопонимания.
Ли Хаолинь сбросил тапочки и в носках ступил на мягкий ковер, притянул поближе подушку и уселся.
— Доброе утро, ты так рано встал, братец Вэнь, ты, наверное, вообще поднялся раньше всех, — произнес самый младший из них, Ли Хаолинь.
— Похоже на то. — Вэнь Сибо, наклонившись, тихонько шепнул Ли Хаолиню на ухо: — Впрочем, только что режиссер сказал мне, что камеры уже включены, так что будь аккуратнее.
Ли Хаолинь усмехнулся и указал на микрофон у себя на воротнике:
— Братишка, ты, кажется, забыл, что твой микшер не выключен, так что в прямом эфире всё прекрасно слышно.
Вэнь Сибо изумленно посмотрел на Ли Хаолиня:
— А, неужели? Я совсем забыл.
Впрочем, дело было не столько в забывчивости, сколько в том, что Вэнь Сибо был слишком малоизвестен и участвовал лишь в считанных развлекательных шоу, а попасть в «Прямо сейчас» на этот раз ему удалось исключительно благодаря милости некоего влиятельного покровителя.
[А-а-а-а, мне кажется, в Вэнь Сибо есть этот вайб нежного и наивного красавчика!]
[В каком-то смысле это шоу и правда радует глаз, одни сплошные красавицы и красавчики!]
Вэнь Сибо вернулся на свое место, легким движением заправив выбившуюся прядь за ухо, и сам перевел тему:
— Я вскипятил воду, на завтрак давайте съедим аррорут, чтобы заморить червячка. Кстати, есть еще печенье от нашего щедрого спонсора.
Ли Хаолинь, являющийся амбассадором этого печенья, тут же подхватил нить разговора, ловко прорекламировав товар.
Он благодарно подмигнул Вэнь Сибо, и тот с улыбкой поднялся, чтобы заняться завариванием аррорута.
— Ой, кстати, братец Ши Юй и братец Лу еще не встали?
Вэнь Сибо ответил ему:
— Похоже, что нет. В девять часов я поднимался наверх за вещами и сначала собирался постучать, но потом подумал, что они вчера тоже сильно устали, и не стал стучать.
Ли Хаолинь хрустел спонсорским печеньем, поднимая руку, чтобы взглянуть на часы:
— Уже почти десять. Наверное, еще немного — и режиссер потеряет терпение, пойдет стучать в дверь, — судя по его опыту участия в различных шоу.
[Режиссер, я приказываю тебе: иди стучи! Или хотя бы тихонько включи камеру в их комнате!]
[Точно, включи, и мы завалим тебя подарками, умоляем, режиссер!]
Однако после вчерашнего предупреждения Чэнь Си о включении камер не могло быть и речи.
Съемочной группе совсем не улыбалось получить повестку в суд или нажить врагов в лице компании, стоящей за спиной Лу Хуайчэня.
Ли Хаолинь полностью оправдал свою репутацию ветерана развлекательных шоу: его предсказания оправдались, и съемочная группа принялась барабанить в дверь.
Правда, постучали первыми вовсе не к Ши Юю и Лу Хуайчэню, а к Сунь Сихану.
Сунь Сихан стоял на пороге в струящемся ночном платьице с туманным выражением в глазах. Его вид изображал человека, только что пробудившегося от сна, но изысканный макияж на лице безжалостно выдавал обратное.
Сладким, капризным голоском он произвел:
— Уже утро? Доброе утро, режиссер!
Режиссер с застывшей улыбкой кивнул:
— Доброе утро, переодевайтесь и спускайтесь вниз.
С этими словами он, не оглядываясь, направился к комнате Ши Юя и Лу Хуайчэня.
Сунь Сихан сладко ответил:
— Хорошо! — и захлопнул дверь.
В уголке, недоступном для объективов камер, он взбешенно топнул ной.
А ведь он потратил два часа ранним утром на этот безупречный макияж и специально надел такое воздушное, донельзя милое ночное платьице именно для того, чтобы заставить зрителей изменить свое мнение о нем.
Устроить триумфальный реванш — тем более что накануне вечером его менеджер специально звонил ему, велев умерить звездные замашки и активнее вливаться в коллектив.
Но режиссер сегодня прошел мимо, даже не обернувшись, а камера задержалась на нем всего на пару секунд.
Это вызвало в нем бурю негодования и злости: он ведь рассчитывал, что сегодняшний образ и макияж добавят ему популярности, а идеально было бы даже выбиться в тренды с позитивным оттенком, но всё это оказалось лишь несбыточными мечтами.
В другой комнате Лу Хуайчэнь на самом деле проснулся уже давно. Но стоило ему открыть глаза и опустить взгляд на сладко спящего в его объятиях Ши Юя...
Щека Ши Юя прижималась к его груди, на лице спящего не было и тени отвращения, уголки губ даже слегка приподнимались, а прижатая к груди щечка чуть надулась, придавая Ши Юю поистине неотразимое очарование!
Нет, в глазах Лу Хуайчэня его муж и без того был очарователен! Самый прелестный во всем мире!
Лу Хуайчэню стало еще труднее заставить себя встать, тем более что неведомо как...
Рука Ши Юя легонько покоилась на талии Лу Хуайчэня, а округлые пальцы ног касались его голеней, переплетаясь с ними.
Ши Юй покоился на руке Лу Хуайчэня, а та крепко обвивала его тело, ладонь лежала на тонкой талии. С предельным чувством собственничества Лу Хуайчэнь запер Ши Юя в этом крошечном мирке, не позволяя ему сдвинуться с места.
Из-за того, что Ши Юй слегка ворочался во сне, от трения тканей одна из пуговиц на его пижаме непостижимым образом расстегнулась.
Немного обнажилась белоснежная грудь, показались соблазнительные ключицы, излучавшие смертоносный искушающий магнетизм и заставляющие желать оставить след на этой белизне.
Лу Хуайчэнь бросил лишь один взгляд и тут же отвел глаза. Адреналин взлетел до небес, его свободная рука мгновенно высунулась из-под одеяла, пытаясь натянуть его повыше.
Однако он замер на полпути, с тоской бросив еще один прощальный взгляд. Некий орган, и так рвущийся на волю, вздымался теперь с неукротимой силой.
Это заставило Ши Юя недовольно хмыкнуть и попытаться отстраниться от громоздкого бугра. Но разве мог Ши Юй отдалиться, если Лу Хуайчэнь оставался неподвижен?
Эта помеха порядком досаждала Ши Юю, его брови нахмурились — верный знак того, что он вот-вот проснется.
Только тогда Лу Хуайчэнь опомнился и поспешно отодвинулся назад, отводя этот выступ подальше от Ши Юя.
Наконец, скрепя сердце закрыв глаза, он натянул одеяло, полностью укрыв им Ши Юя.
Ему следовало бы встать и разобраться с проблемой в одиночку, но расставаться с ним не хотелось. Оставалось лишь зажмуриться и отчаянно читать про себя мантру очищения сердца.
От мучительного напряжения на висках выступил пот, но он даже не думал уходить, отчаянно терпя в надежде, что собственной силой воли заставит всё улечься.
Однако он упустил из виду ехидную улыбку, на мгновение мелькнувшую на губах Ши Юя.
Глупый щенок, конечно же, ничего не знал — он лишь чувствовал, что от сдерживания готов вспыхнуть. И как раз тогда, когда напряжение вроде бы начало спадать...
Громко раздался стук в дверь, за которым последовал голос режиссера:
— Учитель Лу, учитель Ши, подъем!
Этот раздражающий звук разбудил Ши Юя. Недовольно нахмурившись, он еще выше натянул одеяло, закрывая уши в попытке отгородиться от шума за дверью.
Не дождавшись ответа, режиссер снова забарабанил в дверь:
— Учитель Ши, учитель Лу, просыпайтесь!
Лу Хуайчэнь тут же обеими руками зажал Ши Юю уши, надеясь, что тот не проснется окончательно.
В тот же миг за дверью послышался звон ключей — режиссер принялся искать отмычку. Дыхание Лу Хуайчэня стало еще чаще.
Он панически боялся, что толпа ворвется внутрь вместе с камерами и выставит Ши Юя в таком виде на всеобщее обозрение.
Нельзя! Ни в коем случае нельзя!
Но в своем нынешнем положении он не мог и шагу ступить к двери, поэтому ему оставалось лишь хриплым, бархатным голосом выдавить из себя:
— Режиссер Чжун, мы проснулись, скоро спустимся!
Глава 14: Братишка, хватит… смотреть…
Хотя режиссер за дверью и недоумевал: раз проснулись, почему не открывают? Ведь все так хотели посмотреть, как выглядит проснувшийся кинозвезда Лу, это ведь обеспечило бы огромные просмотры и тему для обсуждений. Он бы тоже не отказался от такого хайпа, но раз уж кинозвезда дверь не открывает...
— О, хорошо. Тогда приводите себя в порядок и спускайтесь как можно скорее.
— Хорошо! — сдавленным, хриплым голосом громко отозвался Лу Хуайчэнь.
[Плохо, совсем не плохо! Режиссер, не пасуй! Входи, врывайся туда!]
Режиссер вместе с оператором с явным сожалением удалились от двери и спустились вниз.
В комнате Ши Юй окончательно проснулся и, хмурясь, открыл глаза прямо под одеялом.
Кое-что не преминуло «поприветствовать» Ши Юя едва тот очнулся.
Ши Юй не удержался от тихого смешка и отвернулся, предпочитая больше на это не смотреть.
http://bllate.org/book/29466/3581368
Готово:
