Мелкий дождь моросил под стать пасмурному небу.
За окном раздавался мерный стук капель, а в комнате среди алых пологов супружеского ложа с шумом дождя сливались приглушенные стоны страсти.
Они звучали словно нежная, томная мелодия флейты и цитры, то затихая, то взлетая подобно морским волнам.
— Ох! — едва этот сладкий, полный истомы возглас вырвался из глубины комнаты, из соседнего помещения донесся сдавленный всхлип.
В алых пологах точеное хрупкое тело внезапно напряглось. Мин Цяньцю в темноте чуть приоткрыл глаза, в которых мерцал слабый рассеянный свет.
Этот плач... судя по всему, его издавала подглядывающая в соседней комнате старшая сестра, Жун Вэй?
— Теперь испугался? — не давая ему времени на раздумья, низким голосом произнес над ним мужчина. Его обжигающее дыхание опалило лицо юноши, а присущий ему одному мужественный запах окутал с головы до ног, отчего чувствительная кожа тут же покрылась мелкой дрожью.
Голос мужа звучал холодно, словно снег на вершинах Тянь-Шаня:
— Это ты первый разжег огонь. Я уже спрашивал о твоем согласии, ты сам настаивал, но если теперь жалеешь, то ужо...
Мужчина, опиравшийся на руки, внезапно ослаб — пара мягких и гибких, словно змеи, рук обвила его шею, притягивая ниже, и остаток фразы утонул в поцелуе прохладных тонких губ Жун Иня.
Мин Цяньцю слегка изумленно расширил холодные персиковые глаза, не до конца веря тому, что маленькое создание, укрытое во тьме под ним, осмелилось на столь дерзкий поступок — само полезло к нему, обвивая и притягивая ближе.
По правде говоря, он никогда не терял рассудка от плотских утех.
Однако нынешняя ночь была иной. Жена, носившая титул супруги наследного княжича Пиннаня уже три года, но с которой они до сих пор ни разу не виделись, разожгла в нем пламя, какого он не знал за все свои двадцать с лишним лет.
Ему казалось, что лежащий под ним человек похож на искусную демоническую змею, чья белоснежная кожа мерцала перламутровым блеском в тусклом свете, пробивавшемся сквозь окно.
Талия у этого создания была тонкой, такой, что ее можно обхватить одной рукой, но сам он, годами воевавший на полях сражений, обладал широкими и сильными ладонями, и одной рукой легко охватил половину его стана.
Супруга наследного княжича была мягкой, словно податливая глина, позволяя ему делать с собой всё, что вздумается.
Потрясенный столь разительным превосходством в силе, Жун Инь дрожал во тьме и в конце концов не выдержал, издав испуганный вздох, после чего испуганно стиснул губы.
Сейчас ни в коем случае нельзя было позволить Мин Цяньцю догадаться, что перед ним вовсе не настоящая супруга наследного княжича — Жун Вэй. Если эта подмена вскроется нынешней ночью, ему останется только искать место для могилы!
Он вспомнил, как перед тем, как войти в покои, старшая сестра Жун Вэй со злобным, но бессильным выражением лица предупредила его:
— Жун Инь, я предупреждаю тебя: я заставляю тебя заменить меня и исполнить супружеский долг с моим мужем лишь потому, что сама тяжело больна, а ты обладаешь особенным телосложением — хоть ты и юноша, но имеешь женские черты. Только поэтому я и позволяю тебе временно подменить меня. Помни о своем месте, не смей думать, что сможешь возвыситься, и не забывай, что твоя матушка находится в моих руках!
— Жун Инь крепко запомнил это, — опустившись на колени перед Жун Вэй, юноша выглядел кротким и безобидным кроликом, не способным причинить вреда ни людям, ни животным.
Только тогда Жун Вэй перевела дыхание и приказала слугам отнести его, завернутого лишь в тонкую вуаль, на ее широкую парадную кровать.
Ту самую, где этой ночью они с мужем должны были разделить ложе.
Ярость, пылавшая в глазах Жун Вэй, обожгла его собственный взор, согрев уголки глаз до влажного блеска, и оттуда скатилась слеза.
Во всем была виновата она сама: услышав некогда слухи о том, что муж пал на поле боя, она три года томилась в одиночестве, не в силах вынести тоску по плотским утехам, провела ночь с другим мужчиной и забеременела.
Кто бы мог подумать, что стоило ей избавиться от плода, как считавшийся погибшим муж ожил и вернулся в Яньцзин.
У нее не оставалось выбора, кроме как по наущению матери призвать из загородного поместья младшего сводного брата Жун Иня, которого с детства из-за странностей в теле почитали за чудовище и сослали прочь, чтобы он заменил ее в постели мужа.
Только вот... она не могла смириться!
Одолеваемая горечью и зная, что звуки из соседней комнаты станут для нее пыткой, она все же не удержалась и прижалась ухом к стене, дожидаясь, пока оттуда не донесется скрип деревянного ложа.
Припав к стене и подслушивая, Жун Вэй оставила на ней глубокие царапины своими ногтями...
Капли дождя за окном застучали еще яростнее, а ветви кустов хайтан во дворе безвольно раскачивались под порывами свирепого ветра, под ударами которого лепестки непрерывно дрожали.
Темные тучи заволокли небо, и даже Мин Цяньцю, искушенный в боевых искусствах, не мог разглядеть лица человека под собой.
Он лишь отчетливо ощущал, как нежная кожа этого создания трется о его грубую плоть — раз за разом, в такт его движениям скользя по груди. Судя по всему, тот был еще совсем юн, и тело его до конца не сформировалось...
Рассыпанные по ладони темные, подобные тучам волосы скрывали черты лица.
Он вспомнил дневную встречу с Жун Вэй сразу по прибытии в поместье: под тяжелым слоем пудры и румян он так и не смог толком разглядеть ее истинного лица.
http://bllate.org/book/29455/3579994
Готово:
