Покончив с этим, Пэй Цзинь посмотрел на Тун Цзэ, и все эмоции на лице того были видны как на ладони: удивление мелькнуло и тут же исчезло, а вот борьба отразилась и в уголках бровей, и в глубине глаз. Тун Цзэ явно обдумывал услышанное и глубоко в душе сомневался.
Для Тун Цзэ, хоть рассудок его сейчас и был ясен, сердце всё равно колотилось как безумное. Названная цена... вспомнились слова Пэй Цзиня, прозвучавшие только что: казалось, это те самые двести лянов, о которых он так мечтал, а в обмен за них предлагалось его собственное и Тун Миня будущее, полные свободы.
Двести лянов — сумма не заоблачная, но свалившаяся прямо с небес, она способна заставить человека, у которого ничего нет, в одно мгновение ощутить жгучее желание.
Однако почему? На что именно из того, чем он обладает, позарился Пэй Цзинь? Если в первые мгновения в мыслях ещё мелькали какие-то дурные подозрения, то теперь Тун Цзэ отбросил самоуверенность, прекрасно понимая, что к его телу у Пэй Цзиня нет ни малейшего интереса.
Но Пэй Цзинь знает, к чему у него лежит душа, неужели он собирается сделать его своим личным портным? Но тогда и предложенная плата за труд выглядит слишком щедрой.
— Раз третий господин удостоил меня своим благосклонным вниманием, этот ничтожный поистине польщён и смущён, — произнёс Тун Цзэ дежурные слова, хотя в его выражении лица никакого смущения и в помине не было. — Прошу третьего господина изволить пояснить, в чём именно заключается требуемая от этого ничтожного верность?
Пэй Цзинь покачал головой:
— Не спеши. Прежде всего ты должен уяснить: я не стану заставлять тебя убивать людей или поджигать дома, не принужу совершать поступки, идущие вразрез с совестью, и уж тем более не потребую поступать в чью-либо угоду. Если ты согласен с этими условиями, тебе потребуется ещё и пройти испытательный срок.
Перед заключением найма положено устанавливать испытательный срок — звучало это весьма справедливо.
Так стоит ли ему соглашаться? Несмотря на все заверения Пэй Цзиня, Тун Цзэ инстинктивно хотел отказаться, лишь потому, что интуитивно чувствовал: прислуживать столь непостижимому хозяину ему не по силам.
С тех пор как он попал в этот мир, он не раз задумывался о том, как же лучше выжить. Воскрешение из мёртвых, достижение славы и успехов пока не входили в его планы, к тому же повсюду хватало крутых и влиятельных людей, и он прекрасно знал, что в обществе с закостенелой классовой структурой ему самому добиться чего-то выдающегося будет невероятно трудно.
Поэтому самое главное — ценить доставшуюся с таким трудом жизнь, а затем жить просто и вести простой быт, по возможности свободно и беззаботно наслаждаясь высокой честью быть подданным великой и сильной державы. Возможно, в этом и заключался смысл его обретённой заново жизни.
Но прежде он должен был обрести законный статус, иначе, даже покинув поместье Пэй, он не смог бы ступить и шагу. Всю жизнь мыкаться в услужении у чужих людей, работая чернорабочим, продавцом или прислугой, терпеть вечные притеснения и эксплуатацию, когда любой добропорядочный гражданин может тыкать в него пальцем, потому что в его регистрационном удостоверении чёрным по белому выведено два неизгладимых иероглифа: преступный раб.
И что же теперь? Дверь к возможности внезапно распахнулась перед ним. Пэй Цзинь, пожалуй, был самым могущественным человеком из всех, кого он мог встретить, и по какому-то удивительному совпадению из бесчисленной челяди всего поместья тот выделил именно его.
Если взглянуть на это под другим углом, далеко не каждому выпадает подобный шанс!
Тун Цзэ обдумывал всё это какое-то время: взвесив все далёкие перспективы и сиюминутные тревоги и чувствуя, что выбора у него, похоже, не осталось, он поддался порыву сыграть в эту игру и тут же выпалил:
— Этот ничтожный всецело полагается на распоряжения третьего господина.
Пэй Цзинь улыбнулся, в его глазах мелькнуло одобрение:
— С самого начала и до конца ты сохранял хладнокровие и принимал решения достаточно быстро — это мне по душе. Итак, с завтрашнего дня тебе больше не нужно находиться при Пэй И. Я велю передать тебе, что именно предстоит делать. Я даю тебе полмесяца и надеюсь получить результат, который устроит нас обоих.
Раз разговор зашёл так далеко, на этом можно было и закончить. Тун Цзэ поднялся с места и вежливо сложил руки в приветственном жесте.
Пэй Цзинь принял поклон с абсолютным спокойствием, после чего спросил:
— У тебя есть какие-нибудь требования?
Тун Цзэ немного подумал и ответил:
— По завершении дела не мог бы третий господин помочь мне избавиться от статуса преступника?
Пэй Цзинь не колеблясь медленно кивнул:
— Это хлопотно, но я постараюсь.
Тун Цзэ слегка поклонился:
— Премного благодарен третьему господину. Тогда этот ничтожный удаляется и будет ожидать дальнейших указаний третьего господина.
Пэй Цзинь больше ничего не сказал, но когда Тун Цзэ повернулся, чтобы сделать шаг, тот внезапно протянул руку и указал направление:
— Иди в ту сторону, это дорога обратно.
В ушах снова зазвенело. Этот человек поистине походил на какого-то духа — он видел всё насквозь и постигал любые тайны. Тун Цзэ невольно начал сомневаться: была ли сегодняшняя ночная встреча с Пэй Цзинем простой случайностью, или тот намеренно поджидал его здесь!
Оправившись от потрясения, он успокоился, осознав, что только что сам себя продал, причём покупателем оказался человек с виду мягкий и безмятежный, но способный побеждать любого без лишнего шума и суеты. Он вспомнил слова Господина Чэнъань Ли Хуна, описывавшего Пэй Цзиня в тот день: Великий маршал, командующий всеми войсками Поднебесной, едва перешагнувший за рубеж двадцати лет и уже достигший такой высоты — помимо помощи знатного происхождения, бог весть какими выдающимися способностями должен обладать сам Пэй Цзинь.
Начальник — прожжённый хитрец, и по логике вещей Тун Цзэ сейчас следовало бы больше всего беспокоиться о том, удастся ли ему в будущем уцелеть под началом Пэй Цзиня. Однако его не покидало смутное ощущение, что в самом Пэй Цзине кроется какая-то прямая и открытая честность, укрытая глубоко на дне этой безмятежной, словно гладь океана, и непоколебимой ауры. К тому же человеку такого уровня, пожалуй, не было нужды плести интриги против простолюдина вроде него.
Да и плевать! Тун Цзэ никогда не предавался долгим сомнениям — рухнет небо, найдётся способ удержать его, к тому же это событие стоило отпраздновать. Раз кто-то оценил его и готов заплатить цену, ему следовало думать лишь о том, как оправдать эти вложения.
Пусть он пока не понимает, что именно Пэй Цзинь собирается от него потребовать, но по крайней мере этой ночью он сможет спать спокойно.
Пэй Цзинь действовал решительно: не привлекая внимания Госпожи Сюй и Госпожи Сюэ, уже на следующий день он перевёл Тун Цзэ к себе. Воспользовавшись тем, что Пэй И ушёл на учебу, Тун Цзэ съехал из небольшого дворика, где жил, и даже гадал, станет ли тот маленький мальчик, вернувшись и не найдя его, хоть немного грустить.
Тун Цзэ тоже испытывал некоторую тоску при расставании, однако стоило ему увидеть вещи, присланные по приказанию Пэй Цзиня, как эта сентиментальная грусть тут же развеялась без следа.
Однонитковая ручная швейная машина цепного стежка и два отреза однотонного бархата с тисненным узором — цвета были весьма капризными: глубокий сине-голубой и чернильно-зелёный.
Принёсший вещи человек пояснил:
— В день начала осени третий господин намерен посетить резиденцию французского посланника. Дочери посла исполняется восемьнадцать лет, и по их обычаям в этот день справляется церемония совершеннолетия. Желая выказать уважение, третий господин планирует явиться в их одеянии. Тебе поручено сшить парадный костюм: сине-голубой предназначен для третьего господина, а второй отрез третий господин оставляет тебе на собственные наряды. Сперва нарисуй эскиз и представь на суд третьего господина, а когда он останется доволен, можешь приступать к работе.
Оказывается, и впрямь предстояло шить одежду, и Тун Цзэ облегчённо рассмеялся. Но почему же один отрез предназначался ему самому? Неужели в день приёма Пэй Цзинь возьмёт его с собой?
Поручение было дано не до конца чётко, но Тун Цзэ решил не ломать над этим голову и тем же вечером принялся за эскизы. Пэй Цзинь подходил к делам основательно: среди присланных вещей обнаружились даже чистая бумага и угольные карандаши разных цветов. Инструменты были готовы, бумага раскинута, но тут он немного засомневался.
Какая нынче вообще эпоха? Честно говоря, голова шла кругом. Дело казалось простым лишь на первый взгляд, но на самом деле затрагивало важнейшие вещи — текущие веяния моды. Стоило помнить, что европейская одежда XVIII и XIX веков имела немалые различия.
Хотя прежде он тоже выходил из дома, ему редко доводилось внимательно разглядывать наряды представителей высшего света. В конечном счете он остро нуждался в понимании актуальных тенденций в одежде. Отложив кисть и поразмыслив, он решил сначала отправиться туда, где концентрировались иностранные посланники, чтобы во всём разобраться лично.
Ранним утром следующего дня Тун Цзэ покинул поместье Пэй. Теперь он находился в личном распоряжении третьего господина, и во всём поместье, разумеется, не нашлось никого, кто стал бы чинить ему препятствия. Узнав, что иностранные посланники обосновались на Передней улице Марёвой рощи, он взял корову или лошадь и неспешно направился в так называемый квартал посольств.
Аккуратные и красивые двухэтажные особнячки самых разных расцветок издаمа напоминали то ли шанхайскую концессию Сюйцзяхуэй более поздних времён, то ли восьмигранные заставы Циндао. Говорили, что все эти здания были построены на деньги императорского двора и вроде как сдавались в аренду посланникам, а если в будущем потребуется возвести новый посольский квартал, эти домики планировалось перепродать.
Уж до чего же это правительство умело выколачивать деньги, Тун Цзэ невольно усмехнулся про себя, впрочем, подумав, он признал это закономерным: если бы у людей не было столь безудержной жажды материальных благ и стремлений, как мог бы развиться бурный капитализм или даже империализм?
Остановив коня перед резиденцией французского посланника, он заметил у входа трёх-четрёх стражников. Галльские петухи вполне оправдывали своё название: все как один стояли вытянувшись в струнку, на головах красовались высокие шляпы с перьями и кистями, а мундиры пестрели яркими красками, украшенные множеством аксельбатов и роскошных украшений.
Вскоре подъехали две кареты, и из них вышли несколько изящных дам. На них были платья фасона шемиз-долерес — такие длинные платья из тонкой хлопчатобумажной ткани с завышенной талией, поддерживающей грудь корсетной подкладкой и ниспадающими до самой земли складками юбки; при этом каждая дама была в длинных перчатках.
Из дверей вышел француз, обладавший комплекцией Наполеона — этаким невысоким ростом при плотном телосложении, и обменялся с дамами традиционными поцелуями в щеку при встрече. Тун Цзэ в упор разглядывал его, заметив, что тот облачён в чёрный утренний фрак и чёрный цилиндр.
Сохранившиеся в памяти архивы истории современной и новейшей моды подсказывали ему, что на дворе, судя по всему, конец XVIII века. В его прошлой жизни в эту эпоху в Европе уже вовсю шла промышленная революция, тогда как нынешний Китай, похоже, опередил всех и завершил её первым. Припомнив те иероглифы на ручной швейной машине, он мог с уверенностью сказать: та вещь была изготовлена исключительно в Китае. Раз уж мир параллельный, здесь наверняка многое отличалось от прошлого, однако ему следовало лишь в общих чертах уловить суть, понимая, что нельзя излишне цепляться за прежние знания.
Обретя уверенность, Тун Цзэ тут же запрыгнул в седло и вернулся в поместье Пэй. Взявшись за кисть, он набросал эскиз на одном дыхании. Представив, как Пэй Цзинь облачится в этот наряд, он заключил, что тот будет выглядеть весьма элегантно и утончённо. Единственной проблемой оставались длинные волосы — казалось, их было совершенно некуда девать.
Сам Тун Цзэ терпеть не мог слишком длинные волосы прежнего владельца тела и, едва попав в поместье Пэй, тут же сам укоротил их до длины до плеч — в конце концов, для причёски этого было вполне достаточно. А что если и Пэй Цзинь тоже обрежет волосы до плеч? Ровные, струящиеся пряди, небрежно выбивающийся и падающий на лоб локон в сочетании с его мягкой и изящной улыбкой... Картина тут же встала перед глазами, и юноша внезапно осознал: красота Пэй Цзиня заключалась не только в его лице, это было идеальное слияние внешности и врождённых манер.
А Маркиз Пей, отличавшийся чрезвычайной расторопностью во всём, дал ответ уже через полчаса после того, как Тун Цзэ представил рисунок. Передавать слова пришёл всё тот же человек, судя по всему, доверенное лицо Пэй Цзиня по имени Юй Хэн.
Тот произнёс:
— Третий господин посмотрел эскиз, остался вполне доволен. После трапезы можешь идти снимать с него мерки. Он не любит мерить на голодный желудок, да и на самом приёме морить себя голодом не собирается.
Вот уж кто действительно умел себя побаловать! Раз хозяин отдал приказ, полагалось подчиниться. Тун Цзэ кивнул в знак согласия, и в ту самую секунду, когда дверь закрылась, сердце его тревожно ёкнуло: Пэй Цзинь не передал готовые мерки напрямую, а велел снять их лично.
Но ведь снятие мерок — это неизбежно... вплотную к телу, к тому же в одежде, сведённой к минимуму... только так можно гарантировать абсолютную точность.
http://bllate.org/book/29451/3579539
Готово:
