Сон должен был закончиться.
Столько лет он поддерживал облик юноши с помощью секретных снадобий, но в нижнем мире за это время всё перевернулось вверх дном. Неизвестно даже, уцелел ли Дом Струящейся Весны, не говоря уже о тех несчастных людях из его прошлого.
В этом мире, кроме этой драгоценной жизни, у него давно уже ничего не осталось.
Нин Ю глубоко вздохнул, а немного погодя сел прямо. Медленно, очень медленно он поправил полы своей одежды, разгладил складки на тюремном рубище и прикрыл широкой тканью тяжелые цепи.
Когда-то он тоже мечтал: достичь вершин культивации, прославиться, объездить весь свет, а однажды, став могущественным, вызволить сестёр из Дома Струящейся Весны и с гордостью поклониться в ноги перед могилой матери.
Но все те возможности, о которых он когда-то грезил, были давно задушены на корню.
Нин Ю опустился на колени перед царившей впереди темнотой. Цепи больно впились в горло, но он не обратил на это внимания. Трижды поклонившись, он медленно поднялся, пошарил рукой по стене позади себя и, наконец, выковырял из щели, скрытой слоем пыли и грязи, острый осколок фарфоровой чаши.
Он приставил осколок к шее. Железное кольцо мешало, поэтому ему приходилось неуклюже елозить лезвием, словно он пытался спилить дерево.
Алая кровь медленно потекла из раны, постепенно пропитывая одежду.
Нин Ю опустил руку и в темноте разразился радостным смехом. Раз уж ему не суждено управлять своей жизнью, то пусть он хотя бы сам выберет свою смерть.
Кха-ха, ха-ха… Культивация? Путь бессмертия?
Он, приговоренный к смерти бунтарь, всё же хотел спросить кое-что у этого великого Небесного Пути.
— Если ты действительно существуешь, Небесный Путь… — он скрежетал зубами, его голос охрип от потери крови, но в темноте он прозвучал подобно грому и тяжелому удару судейского молотка. Наконец-то он мог выплеснуть свою ярость, несправедливость и ненависть.
Он спросил: — Если ты действительно существуешь, почему! Почему ты не караешь злодеев? Почему позволяешь всему этому твориться столетиями?!
Он спросил: — Если ты действительно существуешь… почему не слышишь моего голоса? Почему делаешь вид, будто ничего не знаешь? Почему позволяешь бессмертным топтать простых людей, словно муравьев?!
Его голос, полный слез, стал совсем тихим:
— Если Небесный Путь действительно существует… то в следующей жизни, прошу, не заставляй меня быть тем, кто отчаянно борется, но не может вырваться из оков…
— Быть может, истинный покой — это не бороться и не размышлять, а просто плыть по течению судьбы до самого конца.
— Нет, лучше бы не было никакой следующей жизни…
— А если… если она всё же будет, пусть я лучше буду тем самым псом по кличке А-Хуан из старого двора.
В свой последний миг он наконец смог заплакать, и слезы затуманили взор:
— Мама… не надо, не вини меня, я уже…
— Мама, мне так холодно.
Он забормотал, чувствуя, как тело дрожит от ледяного холода. Перед глазами плыло призрачное белое марево, и вдруг чья-то бледная, холодная рука протянулась к нему…
— Мама…
Нин Ю послушно закрыл глаза. Она наконец-то пришла за мной.
Наконец-то всё закончилось.
***
Дворец Бессмертных Яньшан располагался на самой вершине Бессмертных гор Куньлунь, обособленно от мира людей и мира бессмертных. Круглый год здесь лежал снег, царил лютый холод, и, кроме тщательно обихаживаемых кустов зимней сливы, здесь почти ничто не могло выжить.
Впрочем, Глава Бессмертных любил тишину, и иные существа здесь были не нужны.
Каждые три месяца, в пятнадцатый день середины месяца, на три дня Бессмертный Дворец покидали все слуги и ученики. Вокруг воцарялась ледяная пустота, и оставаться здесь мог лишь один человек — хозяин Дворца, наместник Небесного Пути, не имеющий равных в нынешнем мире Глава Бессмертных — Чжо Эрцин.
В чистом пруду позади дворца Чжо Эрцин открыл глаза. Из облаков над далекими горами донесся глухой раскат грома. В его зрачках на мгновение вспыхнул багровый свет, после чего они вновь стали прозрачно-черными.
Чжо Эрцин поднялся из источающей холод воды и накинул белоснежное верхнее одеяние.
Обычно в такой час он возвращался в главный зал, чтобы продолжить укреплять уровень культивации. Но сегодня, повинуясь какому-то необъяснимому порыву, он внезапно захотел взглянуть на ту самую рощу зимней сливы.
Он ступал легко и неспешно, его босые ноги не оставляли на глубоком снегу ни единого следа.
Цветы сливы осыпались, стоило ему пройти мимо, но даже лепестки не смели коснуться его одежды.
Чжо Эрцин внезапно остановился.
Среди ослепительно белого снега раздавался едва уловимый, слабый скулеж.
Спокойный взгляд Чжо Эрцина упал на сливу, которая слегка покачивалась, а в следующий миг дерево издало жалобный треск, не выдержав тяжести.
Он отступил в сторону, уклоняясь от ломающейся ветки и снежной осыпи, а также от… маленького белого комочка, скрытого в сугробе.
Существо покатилось по мягкому снегу и уткнулось в его босую ступню. Влажный черный носик бессознательно ткнулся в кожу, глаза были плотно закрыты.
Это был детеныш зверя, только появившийся на свет.
Он мог — и должен был — оказаться где угодно, но только не здесь, на вершине гор Куньлунь, где круглый год бушует метель и почти нет жизни.
Чжо Эрцин безмятежно смотрел на этот крошечный, обжигающе горячий снежный комочек, который, прижавшись к его ноге, мерно вздымался в такт дыханию.
Так они замерли на долгое время, пока он, наконец, не наклонился и не поднял зверька… легкого, теплого, пушистого.
***
Глава 2: Нин Ю, не в силах больше терпеть, пригрозил: «Ав!»
— Хороший, иди сюда.
— Умница, щеночек, давай, сделай пару шагов, иди к сестрице, здесь есть кое-что вкусненькое.
— Осторожнее, не напугайте его…
Обычно мрачный Дворец Бессмертных Яньшан сегодня был полон звонких, щебечущих голосов Слуг Бессмертного.
Окруженный ими, похожий на маленький рисовый колобок щенок не двигался, лишь изредка неосознанно шевеля влажным черным носом.
Он — нет, то есть он, Нин Ю, ни за что не сдастся этим женщинам ради еды.
Тот мясной ломтик неизвестно из мяса какого духовного зверя был приготовлен, но аромат разносился повсюду, заставляя слюнки течь.
Но он ведь не настоящий пёс, ни за что…
…Ур-р-р-чание.
В воздухе неожиданно раздался громкий звук. Щенок в центре застыл, сердце его было разбито, две глаза-бусинки уставились вниз. Слуги Бессмертного вокруг спохватились и дружно рассмеялись.
— Что вы здесь делаете?
Холодный голос донесся из-за спины, сопровождаемый шагами по снегу. Смех в коридоре мгновенно стих. Слуги Бессмертного обернулись и поклонились, не смея поднять глаз на вошедшего:
— Глава Бессмертных.
Разве Глава Бессмертных не вошел в формацию для медитации совсем недавно? Как он мог так быстро выйти и почему внезапно пришел к ним?
Все недоумевали, но никто не осмелился задать такой вопрос столь высокопоставленной особе. Что хочет Глава Бессмертных, то он и делает — разве слугам указывать?
Глава Бессмертных повторил свой вопрос. Слуги, не в силах уловить настроение по его бесстрастному, спокойному, словно зеркальная гладь, лицу, лишь переглянулись.
Спустя мгновение самая смелая из них ответила:
— Мы просто играем с щенком, господин.
Глава Бессмертных никак не прокомментировал ответ, но и не стал прерывать их, лишь перевел взгляд на «притворяющегося мертвым» колобка. Слуги, словно озаренные, добавили:
— Да, Глава Бессмертных, неизвестно, где вы подобрали этого щенка, но, хоть он и мал, характер у него очень упрямый…
И они принялись перечислять все «подвиги» щенка.
У Нин Ю гудело в голове. Наконец, когда они дошли до описания его «громкого, милого и похожего на раскаты грома» урчания в животе, он не выдержал и, пытаясь запугать их, издал звук:
— Ав!
…На самом деле, это был лишь слабый, жалобный скулеж, который даже отдаленно не напоминал настоящий лай.
Слуги еле сдержались, чтобы не прыснуть со смеху, и поспешно приказали себе хранить серьезность.
Нин Ю, конечно, почувствовал тонкую нотку веселья в воздухе. Он лишь злился, что его зубы еще не выросли, иначе он покусал бы их всех.
В тот день он, конечно, думал, что если будет следующая жизнь, то пусть он станет дворовым псом, беззаботным и ни о чем не думающим.
…Но кто бы мог подумать, что эта жизнь наступит так скоро!
— Когда это во Дворце Бессмертных Яньшан стало позволительно так шуметь?
Чжо Эрцин наконец заговорил. В коридоре воцарилась тишина. Слуги, не понимая, почему он вдруг стал таким строгим, опустили головы, слушая его голос, звучавший подобно талому горному ручью:
— Ступайте. В эти дни вам не нужно его опекать.
Все поняли, что гнева в его словах нет, и уже собирались откланяться, как вдруг услышали, как Глава Бессмертных с легкой заминкой добавил:
— …Впредь не дразните его так.
Разве таких обычных щенков не заводят именно для забавы?
Но никто не посмел возразить. Слуги пробормотали согласие и удалились. Коридор опустел.
Нин Ю почувствовал себя не в своей тарелке.
Хотя его и подобрал Чжо Эрцин, он почти не видел этого легендарного Главу Бессмертных.
По словам слуг, Глава Бессмертных каждые несколько дней уходил в медитацию, а раз в три месяца и вовсе запирался на три дня, очищая дворец.
Это был первый раз за полмесяца, когда он остался с ним наедине — не считая того случая, когда его подобрали, но тогда он был без сознания и почти ничего не помнил.
Этот человек казался не совсем таким, каким был в его воспоминаниях и слухах, но в то же время — таким же.
Чжо Эрцин не понимал, почему этот щенок постоянно глупо пялится на него, даже когда он поднял его с пола и прижал к груди, тот никак не отреагировал.
Поколебавшись, он спросил:
— …Голоден?
Нин Ю очнулся от раздумий. Его живот снова заурчал. Он действительно был голоден — любой детеныш любого вида всегда быстро проголодается.
Чжо Эрцин, хоть и был немногословен, похоже, действительно умел понимать других.
Он быстро принес его в уютную спальню и положил на столик, застеленный серебристым мехом. Рядом стояла светящаяся нефритовая курильница, излучающая тепло, как жаровня с углями.
Вслед за этим перед ним поставили маленькую плошку с овечьим молоком, тарелочку с мясными полосками и даже половину чаши какой-то кашицы.
Чжо Эрцин увидел, что щенок не шевелится:
— Ешь.
После чего развернулся и вышел из комнаты, неизвестно куда направляясь.
На самом деле, даже если бы тот не ушел, Нин Ю всё равно бы поел. Как бы стыдно ни было, он не собирался ради призрачной гордости морить себя голодом до смерти.
http://bllate.org/book/29441/3578512
Готово:
