Деревянная дверь, выкрашенная темно-красной краской, за долгие годы покрылась трещинами; краска местами облупилась, обнажая глубокие щербины.
Цюй Нян подошла первой и постучала:
— Доктор Сюй здесь?
Мальчишка-подмастерье, занятый сбором лекарств, поднял глаза на звук:
— А, это вы, Цюй Нян. Проходите, доктор Сюй ждет вас в кабинете.
Четверо спутников уже собрались последовать за ней, но мальчишка преградил им путь:
— Погодите-ка. Доктор Сюй принимает только по одному, прошу подождать.
Цзян Хэчэнь кивнул, показывая, что понимает правила, и принялся осматривать аптеку. Внезапно его взгляд приковала картина на стене. Его персиковые глаза, обычно источавшие мягкость, сузились, словно у котенка, на которого наставили когти.
Рисунок был непрост: на нем тушью была детально изображена анатомия человеческого тела. В те времена познания в медицине не были столь глубоки, и, за исключением разве что судебных следователей, мало кто имел представление о внутреннем устройстве человека, а в такой глухой деревушке — тем более.
— Впечатляет, правда? — мальчишка неизвестно когда оказался рядом, и в его голосе сквозила гордость.
— Изумительно, — искренне кивнул Цзян Хэчэнь. Органы были прорисованы точно и ясно, видно было, что мастер не просто копировал, а видел всё своими глазами. — Это твоя работа?
Встретить здесь подобное произведение — Цзян Хэчэнь не смел относиться к людям пренебрежительно, поэтому вопрос не показался мальчишке оскорбительным.
— Нет, это нарисовал отец господина Сюя. В свое время старик был судебным следователем, он вскрыл немало тел и записывал все свои наблюдения в виде рисунков. К несчастью, он давно скончался, и это была его последняя работа.
Мальчишка вздохнул совсем не по-детски и вернулся к аптечному прилавку. Цзян Хэчэнь отбросил сомнения: раз уж автор был судебным следователем, то наличие такого рисунка вполне объяснимо.
Дуань Хуайшу подошел ближе и прошептал:
— Теперь и у Цюй Нян есть мотив.
Цзян Хэчэнь обернулся. Дуань Хуайшу не стал притворяться и лишь слегка изогнул губы в улыбке:
— Я знаю, что ты тоже подозреваешь ее. Давай, делись мыслями.
Цзян Хэчэнь осекся, подумав: а этот человек весьма проницателен.
— С того самого момента, как я увидел этот рисунок, я понял, что он — ключ, — Цзян Хэчэнь посмотрел на висящую на стене картину. — С первой же встречи с Цюй Нян я заметил, что с ее лицом что-то не так.
— Ты про косметику? — уточнил Дуань Хуайшу.
— Кроме того, что она переборщила с пудрой, есть еще кое-что, — Цзян Хэчэнь повернулся к собеседнику и кончиком пальца слегка коснулся своей левой щеки. — Ее левая щека заметно припухлее правой.
— Хочешь сказать, ее били? — перевел его мысли Дуань Хуайшу.
Цзян Хэчэнь кивнул:
— Когда та женщина коснулась щеки Цюй Нян, она инстинктивно уклонилась, и боль, которую она выразила, явно исходила не из живота. Если человек бьет сам себя, то чаще всего использует правую руку, а Цюй Нян, как я заметил, правша. К тому же отек слишком заметен — не похоже, чтобы она нанесла его сама.
— Значит, кто-то стоял напротив нее и ударил правой рукой, — согласился Дуань Хуайшу с выводом Цзян Хэчэнь. — Ты заметил красное пятно у виска? Оно едва проступает сквозь пряди волос.
Цзян Хэчэнь погрузился в раздумья:
— Цюй Нян избита. Кто мог это сделать? Хозяин кабака? Или... Ван Хэши?
— Ты помнишь, как Цянь Ваньцзинь описывал Ван Хэши? — перебил его размышления Дуань Хуайшу.
— Алчный, жестокий.
— А как описывали его Цюй Нян и та женщина?
— Добрый, любящий муж.
Дуань Хуайшу, до этого хранивший легкую улыбку, посерьезнел:
— Человек в их устах звучит так, будто это два разных существа. Не находишь, что здесь есть противоречие?
— Либо кто-то лжет, либо Ван Хэши — искусный притворщик, — Цзян Хэчэнь нахмурился, не решаясь произнести вслух мысль о раздвоении личности.
— Господин Уездный начальник... — Судья и Бай Чжу, до этого нерешительно топтавшиеся рядом, наконец воспользовались моментом. — Мы опросили жителей деревни, они все отзываются о Ван Хэши исключительно в положительном ключе. Кажется, вероятность того, что лгут как раз эти двое, гораздо выше.
Наступила тишина. Цзян Хэчэнь и Дуань Хуайшу никак не прокомментировали слова Судьи.
Вскоре занавесь приподнялась, и вышла Цюй Нян. Она слегка улыбнулась Цзян Хэчэнь:
— Господин, прием окончен, прошу прощения за ожидание, я откланиваюсь.
Проводив ее взглядом, Цзян Хэчэнь предложил:
— Раз уж Цюй Нян закончила, может, и нам...
— Раз уж мы здесь, — Дуань Хуайшу прервал его, лениво улыбнувшись, — почему бы не заглянуть внутрь?
Цзян Хэчэнь замер на секунду, а затем, поняв замысел, направился к занавеси.
— Молодой господин, входите по одному, — попытался остановить Дуань Хуайшу мальчишка.
Но Дуань Хуайшу лишь изогнул тонкие губы, и его лисьи глаза потеплели, придавая ему вид любящего мужа:
— Мне не нужно к врачу, я просто сопровождаю супругу.
С этими словами он мягко обнял Цзян Хэчэнь за плечи, перехватил его тонкие изящные пальцы и, прежде чем мальчишка успел опомниться, шагнул внутрь.
Бай Чжу и Судья попытались проскочить следом, но мальчишка снова преградил им путь:
— А вы кто такие?
— Я слуга молодого господина.
— А я Су... кх-кх-кх!
Судья не успел договорить — чья-то рука сзади отвесила ему такой удар, что он почувствовал, как распрямился давно ноющий позвоночник.
— Надеешься на что? — подозрительно спросил мальчишка.
Судья не мог вымолвить ни слова, и Бай Чжу поспешил на помощь:
— Этот старик надеется на то, что у него будут внуки.
— Внуки? — мальчишка глянул на спины двух мужчин в комнате. — Лучше не надейся.
Судья перевел дух и замахал руками:
— Больше не надеюсь, не надеюсь!
Мальчишка плотно задернул занавесь:
— Кем бы вы ни были, господин Сюй не любит, когда в кабинете много народа — это мешает осмотру.
— Поняли, — Бай Чжу оттащил Судью к выходу ждать остальных.
Только тогда Судья пришел в себя:
— Ты, слуга! — начал было он, но снова получил удар от Бай Чжу. Тот бросил на него ледяной взгляд: — Потише. Не мешай планам молодого господина.
Судья оробел перед напором Бай Чжу, но, не желая терять лицо, списал все на то, что тот — слуга уездного начальника, и ругать его не с руки. Он смущенно кашлянул:
— Почему ты не дал мне раскрыть свою личность?
Цзян Хэчэнь был занят, и Бай Чжу больше не скрывал своего язвительного нрава, глядя на Судью как на дурака:
— Чья должность выше: твоя или молодого господина?
— Само собой, уездного начальника, — буркнул Судья.
Бай Чжу закатил глаза:
— Ну вот. Если даже молодой господин не стал открываться, тебе-то зачем болтать лишнее? Не порти дело.
— Ты... — Судья не нашелся с ответом и отвернулся, дуясь.
***
Внутри кабинета Цзян Хэчэнь сел и перевел взгляд на доктора Сюя. Тот, мужчина лет тридцати с небольшим, смахнул остатки лекарств со столика на пол и поднял глаза:
— Кто из вас болен?
— Я, — Цзян Хэчэнь послушно положил руку на стол.
Доктор Сюй не стал приступать к диагностике сразу, а спросил:
— На что жалуетесь?
Цзян Хэчэнь решил схитрить:
— Даже не знаю, как описать. Может, доктор сам посмотрит по пульсу?
Доктор Сюй кивнул, прощупал пульс, осмотрел глаза и язык, а затем спросил:
— Отсутствие аппетита, боязнь холода, зябкость? Часто бывает, что долго не можешь согреться даже под одеялом?
Цзян Хэчэнь принялся яростно кивать. Этот врач знал свое дело! В обеих жизнях эта проклятая зябкость преследовала его. Кто бы мог подумать, что в таком здоровом, атлетичном теле — такая вечная мерзлота!
— Холод в теле — не беда, просто у вас слабые селезенка и желудок, — доктор Сюй нацарапал на грубой бумаге какой-то непонятный рецепт. — Выпишу отвар, будете принимать по чашке перед сном.
— Слабость селезенки и желудка — это серьезно? — невинно спросил Цзян Хэчэнь и, подумав о чем-то, побледнел. — Я не умру?
— Ха-ха, нет, конечно, — доктор Сюй, не отрываясь от письма, пояснил: — Печень и почки — самые важные и хрупкие органы. Их нужно беречь, вот их повреждение действительно может быть смертельно.
Стоило ему закончить, как Цзян Хэчэнь и Дуань Хуайшу обменялись едва заметными взглядами. Вероятнее всего, именно такой способ убийства здесь и практиковали.
Доктор Сюй отложил кисть и подул на рецепт:
— Вот, держите. Можете забрать лекарство у подмастерья.
Дуань Хуайшу с улыбкой взял бумагу:
— Благодарю, господин доктор.
Доктор Сюй беззаботно отмахнулся.
Занавесь приподнялась, и Бай Чжу тут же бросился к ним:
— Молодой господин, как успехи?
— По дороге расскажу, — Цзян Хэчэнь махнул рукой и направился к выходу.
Бай Чжу уже хотел последовать за ним, но Дуань Хуайшу сунул ему в руки листок:
— Сходи к мальчишке, забери лекарство и вечером сваришь для Хэчэня.
— А? Молодой господин болен? — Бай Чжу опешил. Он видел, как тот бодро шагает, как хорошо ест, и никак не мог представить его больным. Но спорить не стал и послушно пошел к прилавку.
Дуань Хуайшу вышел вслед за Цзян Хэчэнь из аптеки и чуть не столкнулся с проходящим мимо парнем, который оживленно крикнул:
— Эй, малец, пришел за лекарством для хозяина!
Хозяин?
Услышав ключевое слово, они оба одновременно замерли.
Мальчишка, отсчитывающий снадобья для Бай Чжу, даже не обернулся:
— Обычно хозяин сам заходит, почему сегодня ты пришел?
— Ой, не спрашивай, — парень поправил сбившуюся шапку. — Хозяин вчера перетрудился, потянул спину. Кабак сегодня закрыли пораньше, вот меня отправили за лекарством.
Мальчишка кивнул и указал на край стола:
— Вот, лекарство уже собрано, забирай и вари.
— Хорошо! — парень подхватил сверток и выбежал.
Цзян Хэчэнь проводил его взглядом и тихо спросил Дуань Хуайшу:
— Зайдем в кабак?
Цзян Хэчэнь был ниже Дуань Хуайшу, и, когда он наклонился, чтобы прошептать это, его лицо оказалось почти у самого уха спутника. Дуань Хуайшу повернул голову, опустил на него взгляд и только через пару секунд ответил:
— Парень сказал, что кабак закрыт, так что сейчас мы вряд ли что-то найдем. К тому же уже вечереет, продолжим расследование завтра.
http://bllate.org/book/29427/3576416
Готово:
