В этом мире было лишь два человека, способных понять его путаные речи: один — Е Фэйбай, а другой — Гу Цзиншань.
— Загадочный и печальный? — Гу Цзиншань небрежно отложил шлем в сторону и невозмутимо произнёс: — Похоже, ты так до конца и не постиг готическую эстетику.
Пэй Юйань надул губы и для начала решил узнать мнение молчаливого Чжан Цзиньвэя. Тот лишь безмолвно покачал головой:
— Я не так много лет провёл за книгами, не спрашивай меня.
— ...
Неужели диплом университета он получил просто так? Все те годы, что он прождал его за воротами экзаменационных залов, оказались потрачены впустую. Пэй Юйань с досадой отвёл взгляд и про себя решил: в следующий раз он ни за что не возьмёт Чжан Цзиньвэя с собой развлекаться.
— А где Е Фэйбай? Почему его не видно? — тихо спросил Гу Цзиншань.
Пэй Юйань мысленно возмутился: ты спрашиваешь меня? Хоть их с Е Фэйбаем чувства были крепче золота, Пэй Юйань не верил, что этот парень мог забыть о своём душевном товарище после того, как завёл отношения. К счастью, вовремя подоспел Цинь Янь, иначе Пэй Юйань так и застыл бы на месте, превратившись в статую.
Гу Цзиншань с мягким выражением лица позволил словам Цинь Яня заполнить возникшую тишину. Хотя их компания уходила без лишнего шума, они приковали к себе взгляды всех присутствующих.
У Фанъи наблюдала за ними издалека. Её тонкие брови слегка нахмурились, а на лице читалось разочарование.
— Я-то думала, ты просто потратила десять лет своей молодости впустую, но, посмотрев сегодня, понимаю — это действительно того стоило, — Чжэн Синьюй издала характерный звук, выражая свои чувства. — Сегодня я своими глазами увидела, как выглядит та самая лунная полночь, о которой в Бэйчэне ходят такие невероятные легенды.
Она похлопала У Фанъи по плечу и добавила с искренним сочувствием:
— Это человек не из тех, кого нам под силу приручить. Найди кого-нибудь другого.
У Фанъи опустила глаза и с досадой прошептала:
— Рядом с ним никогда никого не было... а вдруг? — Вдруг она станет тем самым исключением.
Чжэн Синьюй осеклась, не зная, что ответить. Она всегда была успешна на любовном фронте и лучше других понимала, почему такие люди, как Гу Цзиншань, остаются одиночками. Чем шире их кругозор, тем выше их требования — никто вокруг не кажется им интересным. Подобные люди свысока смотрят на мелкие сердечные привязанности, и, боюсь, для них любовь — лишь пустая трата времени.
Чжэн Синьюй больше не стала отговаривать подругу и почти силой увела её. Если уж нельзя убедить подругу, то можно хотя бы познакомить её с кем-то достойным, чтобы отвлечь от этих мыслей. А вдруг всё сложится?
***
Семидесятилетний юбилей Сюэ Иняня приходился на июль, и фонари, которыми украшали усадьбу целый месяц, накануне праздника заменили на новые. Вернувшись на родину, Гу Цзиншань полностью взял на себя организацию этого банкета, преследовавшего свои скрытые цели.
Поваром, которого он пригласил, был главный кулинар государственных банкетов, уже вышедший на пенсию. Пожилой человек, разменявший седьмой десяток, не собирался возвращаться к работе, и неизвестно, что именно пообещал ему Гу Цзиншань, чтобы тот дал согласие.
В день празднования в Усадьбу Сюэ пришло множество гостей. Сюэ Инянь полностью доверил приём Гу Цзиншаню, а сам уединился в кабинете с книгой. Гу Цзиншань как раз непринуждённо беседовал с несколькими старшими, которых часто видел по телевизору, когда краем глаза заметил в дверях Е Фэйбая. Он слегка поклонился:
— Дядюшка Фан, дядюшка Чэнь, прошу прощения, я на минуту отлучусь.
Е Фэйбай подождал, пока Гу Цзиншань распорядится проводить почтенных господ в кабинет Сюэ Иняня, и лишь тогда подошёл ближе:
— Старик Сюэ решил поддержать тебя?
Гу Цзиншань издал короткий звук, подтверждающий его слова, и отошёл с Е Фэйбаем в длинную галерею у входа:
— Дедушка слишком много беспокоится.
Е Фэйбай не стал спорить:
— Он желает тебе добра.
Гу Цзиншань равнодушно улыбнулся:
— Руки моего отца не дотянутся так далеко. План медицинского стратегического развития сосредоточен вокруг Цзянчэна, а он, находясь в далёком городе Ган, не может диктовать свои условия здесь.
Гу Цзиншань прекрасно понимал, от кого именно Сюэ Инянь пытается защититься. После развода Сюэ Юньцин и Гу Вэньшэна зять, живущий в доме жены, перестал казаться Сюэ Иняню таким уж приятным человеком, не говоря уже о том, как Гу Вэньшэн в последние годы открыто и тайно нарушал границы дозволенного.
— В городе Ган тоже хотят получить тендер. Этот участок земли для развития слишком велик, и застой в системе претерпит серьёзные изменения.
Е Фэйбай — адвокат, и дела, которые он вёл, так или иначе касались финансов, поэтому со временем он поневоле приобрёл чутье и стал разбираться в очевидных переменах ветра.
— Все хотят откусить кусок мяса, — сказал Гу Цзиншань, — но не каждому это по зубам.
Е Фэйбай долго смотрел на раскачивающиеся вдалеке деревья, прежде чем произнести:
— Тот, кто и так сидит на горе мяса, но всё равно пытается отобрать чужое — такое поведение всегда напрашивается на неприятности.
Когда-то Е Фэйбай видел Гу Цзиншаня насквозь, но с какого-то момента смотреть на него стало словно через туман — смутно и неясно. Он размышлял об этом и решил, что всё началось с того дня, когда Гу Цзиншань отказался наследовать компанию Сюэ Юньцин. Полноценный молодой наследник решил начать своё дело, оставив всё остальное позади. Что же до доли Гу Вэньшэна, то Гу Цзиншань на неё даже не взглянул.
Гу Цзиншань беззвучно усмехнулся:
— Пойдём внутрь, время пришло.
Семидесятилетие Сюэ Иняня прошло скромно — присутствовали лишь несколько старых друзей, играющих важную роль, да пара новых амбициозных талантов. За обменом тостами и обычным обедом не чувствовалось никаких интриг или борьбы за выгоду, присущих светским приёмам.
Только в тот день мужчина, находившийся далеко в городе Ган, с помрачневшим лицом тяжело опустил бокал на стол. Брызнувшая горячая жидкость обожгла руку, но даже это не смогло отвлечь его от тяжёлых мыслей.
***
Глава 6
После последнего разговора с Е Фэйбаем у Гу Цзиншаня возникло желание встретиться с представителями Комитета по делам здравоохранения Цзянчэна. Как раз в это время Сюэ Иняня пригласили в Цзянчэн с лекцией, и Гу Цзиншань, как внук, разумеется, отправился сопровождать его.
Первая средняя школа Цзянчэна — известное учебное заведение со столетней историей, одно из лучших в стране. Чтобы создать атмосферу академического просвещения и очистить нравы, они специально пригласили Сюэ Иняня, председателя Ассоциации писателей Бэйчэна, прочитать цикл лекций. В последние годы мода на такие лекции становится всё жарче, раздувая как полезные, так и вредные идеи.
Группа интеллектуалов во главе с Сюэ Инянем в своё время не раз схлёстывалась в спорах, вооружившись лишь пером, так что они никак не могли позволить распространяться предвзятым и искажённым теориям. Не заботясь о статусе и почёте, они один за другим посещали университеты и школы, стремясь укрепить дух будущей опоры нации.
Этот корень нельзя было позволить сгноить.
Гу Цзиншань знал, что его лицо слишком привлекает внимание, и любое его появление неизбежно вызовет лишний шум и споры, поэтому под предлогом спонсорской помощи он остался в кабинете завуча параллели.
Из окна открывался вид на спортплощадку: ученики в форме для военной подготовки стояли там, вытянувшись в струнку, словно маленькие тополя на краю пустыни. Заметив взгляд Гу Цзиншаня, завуч Чэнь пояснил:
— Это выпускные классы. Чтобы держать их в тонусе, мы каждый год проводим для учеников последнего года трёхдневные военные сборы.
Гу Цзиншань слегка усмехнулся, прислушиваясь к звукам снаружи, и перевёл взгляд с табличек классов, расставленных на поле, на один-единственный отряд, у которого таблички не было.
Форма для военной подготовки учеников обычно самого низкого качества — и ткань, и крой оставляли желать лучшего, напоминая зелёные мешки. Но Первая средняя школа Цзянчэна была самой богатой: всю форму для учеников шили на заказ, стремясь дать детям возможность прочувствовать стать и боевой дух военных.
У Гу Цзиншаня было острое зрение, он мог чётко разглядеть мишень с сотни шагов. Сейчас он также без труда выделил в толпе самую прямую и статную спину.
В середине строя один из учеников пошатнулся, некоторое время покачивался, а затем, не выдержав, рухнул вперёд, провалившись в просвет между другими ребятами. Лицом вниз — упал он довольно сильно.
Это место оказалось в слепой зоне для инструктора, и ученики, только что наказанные за нарушение дисциплины, лишь покосились в ту сторону — в течение четырёх-пяти секунд никто даже не пошевелился.
— Это... — Завуч Чэнь нахмурился и хотел было выйти, но на полпути замер.
Он увидел, как парень из последнего ряда растолкал тех, кто стоял впереди, подхватил упавшего на руки и поспешил к машине скорой помощи, сжав кулаки, чтобы не нарушать строя. Как только он двинулся, невысокий ученик из первого ряда тут же рванул следом, чтобы позвать на помощь.
Всё это время выражение лица Гу Цзиншаня оставалось неизменным, и лишь увидев эту сцену, в его глазах промелькнула искра интереса.
Завуч вздохнул и с улыбкой произнёс:
— Слышал, что инструкторы в этом году слишком строгие, требуют беспрекословного подчинения, чем немало перепугали ребят. Только этот парень осмелился быть самим собой.
— О? — отозвался Гу Цзиншань. — Вы узнали ученика, даже будучи так далеко?
— Это из нашего класса, я вижу его так часто, что узнаю по одному затылку, — завуч с досадой, смешанной с любовью, покачал головой. — Этот Дуань Чунмин — малый умный. Вот только к учёбе совершенно равнодушен, а внеклассная жизнь у него слишком уж насыщенная. Я его классный руководитель уже два года, и даже не сосчитаю, сколько раз подписывал ему разрешения на отсутствие.
В голосе завуча Чэня, несмотря на критику, сквозила скрытая симпатия. Гу Цзиншань приподнял бровь — он не ожидал, что строгий завуч даст такую характеристику столь бесшабашному ученику. Это полностью шло вразрез с тем, что он ожидал.
Завуч продолжал болтать с Гу Цзиншанем, но его мысли были сосредоточены на тех нескольких учениках, которых окликнул инструктор. Гу Цзиншань заметил его рассеянность и понимающе сказал:
— Если у вас дела, можете идти, я не буду вас задерживать.
Завуч смущённо улыбнулся, взвешивая ситуацию, но в итоге долг педагога взял верх:
— Прошу прощения, я скоро вернусь.
Все остальные руководители и учителя сейчас были в актовом зале, и завуч не мог никого оставить вместо себя, поэтому ему пришлось оставить Гу Цзиншаня одного в кабинете. Он нисколько не опасался, что столь важный гость станет интересоваться его бумагами, и поспешно ушёл.
В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь шуршанием ветра в листве. В поле зрения Гу Цзиншаня попал документ, который завуч небрежно оставил на столе. Он не собирался подглядывать, но взгляд сам упал на бумаги. Читая перевёрнутые строки, он полностью ознакомился с содержанием.
На листе формата А4 было плотно исписано всё то, что завуч чувствовал по отношению к этому необычному ученику — в каждом строгом наказании сквозила скрытая забота и бессилие перед его характером.
http://bllate.org/book/29410/3574155
Готово:
