Дядя и племянник одновременно перевели на него взгляды: один — равнодушный, другой — свирепый.
Цзин Ши просто проигнорировал последнего и улыбнулся Лу Ичжи.
— Господин Лу.
Лу Ичжи кивнул.
На глазах у младшего дядюшки Лу Лисюань не смел и пикнуть, он лишь бросил на Цзин Ши предостерегающий взгляд.
Но Цзин Ши не удостоил его и половиной взгляда.
Когда люди ушли, Лу Ичжи бросил на Лу Лисюаня взгляд, приподнял бровь и спросил:
— Ты пришёл сюда из-за него?
Лу Лисюань на мгновение быстро отвёл глаза и тихо пробормотал:
— Дядюшка, ты не знаешь, Цзин Ши — величайший интриган. Он знал, что наша семья Лу собирается провести здесь Карнавал, и я боялся, что он устроит какую-нибудь пакость.
Лу Ичжи легко усмехнулся и холодно произнёс:
— Я не хочу лезть в твои дела, но тебе лучше вести себя сдержаннее.
Лу Лисюань понимал, что дядюшка его отчитывает: обращаться напрямую к дедушке действительно было нарушением правил, но раз уж он это сделал, жалеть было не о чем.
В конце концов, дядюшка — член его семьи, и он не станет наказывать его просто так.
Вот только…
— Дядюшка, вы с Цзин Ши… знакомы?
Почему ему показалось, что дядюшка с ним довольно любезен?
Лу Ичжи не ответил ему, бросив лишь:
— Сначала ступай назад, — после чего повернулся и направился в уборную.
Лу Лисюань собрался с мыслями, бросил взгляд в сторону, куда ушёл Цзин Ши, и без колебаний последовал за ним.
Цзин Ши как раз разговаривал с несколькими туристами. На его лице играла лёгкая улыбка, а от природы мягкая и яркая внешность сияла, словно солнце, заставляя людей невольно проникаться к нему симпатией.
Хотя Дуду внешне пошел в Лу Ичжи, некоторые его привычки всё же напоминали Цзин Ши — например, любовь к улыбкам. Пожалуй, не было никого, кто, встретившись с Дуду, не полюбил бы его.
Дождавшись, пока туристы уйдут, Лу Лисюань широким шагом подошёл к Цзин Ши, преградил ему путь, и на его лице отразилась не скрываемая ни капли насмешка.
Цзин Ши сунул руку в карман.
Лу Лисюань холодно усмехнулся:
— Что, снова собрался стучать Шао Цину? Я сегодня пришёл вовсе не на свидание.
Цзин Ши вытащил телефон и невозмутимо произнёс:
— Думаешь, я стану использовать тот же метод во второй раз?
— О? Так кому же ты хочешь наябедничать? Моему дядюшке?
Цзин Ши улыбнулся:
— Я уже столько раз говорил, почему ты никак не поверишь? У меня с твоим дядюшкой действительно необычные отношения.
Раньше эти слова, пожалуй, звучали бы с некоторой долей неуверенности, но теперь — ничуть. В конце концов, Лу Ичжи и его маленький Дуду уже обменялись подарками.
Дуду — его сын, так что пользоваться связями собственного сына — дело абсолютно естественное.
После нескольких рапидов Лу Лисюань первым не выдержал и настороженно спросил:
— Зачем ты вообще пришёл?
Выражение лица Цзин Ши стало более серьёзным:
— Лу Лисюань, я со всей ответственностью заявляю тебе: я пришёл сюда работать. К тебе и к вашей семье Лу я не имею ни малейшего отношения. Будь добр, успокойся, ладно?
Лу Лисюань прищурился:
— Ты правда…
Он хотел спросить: неужели ты действительно сдался? Всего два года назад ты так цеплялся за него, почему же вдруг исчез, а вернувшись, стал совсем другим?
Но спроси он это — и вышло бы, будто он затаил обиду. Человек, которого он ненавидел больше всего на свете, наконец оставил его в покое, и ему следовало бы праздновать это вместе с Шао Цином.
Он замолк, сменил тон и свирепо бросил:
— Цзин Ши, у тебя всё-таки хватает самосознания! И если я ещё хоть раз увижу, что ты пытаешься плести интриги и берёшься за старое, считай, что ты покойник!
— И ещё: даже не думай подступаться к Шао Цину!
Цзин Ши:
— …
Мысленно он закатил глаза, в бесчисленный раз задавшись вопросом: неужели этот хмырь Лу Лисюань и Лу Ичжи действительно родственники? Не подбросили ли его в роддоме?
Разве могут их характеры настолько сильно отличаться?!
Когда Лу Лисюань ушёл, Цзин Ши почувствовал, что воздух вокруг стал намного свежее. Он сделал несколько глубоких вдохов и тут же снова улыбнулся, приветствуя следующую группу туристов.
Всё это было прекрасно видно Лу Ичжи, находившемуся в здании напротив.
Изначально он собирался просто навестить Дуду, но через прозрачные стены лифта как раз отлично разглядел всю эту сцену.
Линь Сянвэнь нахмурился. Он прекрасно знал нрав этого молодого господина из семьи Лу: тот от природы не умел сидеть на месте и уж точно не годился для великих дел.
— Босс, может, стоит…
Лу Ичжи секунду понаблюдал за улыбкой на лице Цзин Ши и слегка изогнул губы.
— Не нужно. Он справится.
Дверь лифта с звонким щелчком открылась. Лу Ичжи вышел, но продолжал смотреть в сторону Цзин Ши.
— Сянвэнь, поручи кому-нибудь приглядывать за Лу Лисюанем.
— Слушаюсь, босс.
Детская комната находилась на третьем этаже, добрались они быстро. По дороге Лу Ичжи расстегнул пуговицы пиджака и ослабил воротник рубашки.
Линь Сянвэнь заметил это и невольно улыбнулся.
Лу Ичжи остановился:
— Ты чему улыбаешься?
Зная, что босс сейчас в хорошем расположении духа, Линь Сянвэнь осмелился произнести:
— Босс, а ведь вы тоже очень любите Дуду, верно?
Сначала ему казалось, что причина лишь в том, что господин Цзин и Дуду — единственные, к кому босс может приблизиться. Но после нескольких встреч стало понятно, что дело не только в этом.
По поводу господина Цзина пока ничего определённого сказать было нельзя, но вот Дуду босс действительно полюбил.
Иначе стал бы он отправлять ему горы сладостей и лично помогать устраивать ребёнка в детскую комнату?
Во всём парке развлечений не нашлось бы никого другого с такими привилегиями, как у Дуду.
Лу Ичжи не стал отвечать. Линь Сянвэнь хотел было продолжить гнуть свою линию, но они уже дошли до детской комнаты.
Дуду был ещё совсем малышом, поэтому Лу Ичжи выделил ему отдельную комнату. Первые два дня малыш играл с игрушками и спал в одиночестве, но сегодня, видимо, уже освоился с обстановкой и немного усиделся на месте.
Когда Лу Ичжи вошёл, мальчик сидел с прямой спинкой на стульчике в форме тигрёнка и широко раскрытыми глазами наблюдал, как другие дети играют.
В руке он сжимал несколько конфет.
Стоило Лу Ичжи увидеть его, как его лицо мгновенно смягчилось. Он тихонько подошёл и присел на корточки перед Дуду.
За ребёнком приглядывали две няни, и при виде этого жеста обе от испуга лишились дар речи.
Такой роскошный, излучающий величие мужчина — и вдруг опустился до столь смиренной позы перед ребёнком! Однако, приглядевшись к его лицу, обе женщины догадались обо всем сами.
http://bllate.org/book/29403/3572449
Готово:
