Лекарь вытер пот со лба и рухнул на колени:
— Маркиз, эт… это средство для потенции.
На мгновение в комнате воцарилась гробовая тишина. Слуги и горничные боялись даже дышать полной грудью, страшась, что они узнали о тайном недуге хозяина и их вытащат за ворота, чтобы заставить замолчать навсегда.
Спустя долгое время Се Юй усмехнулся и пробормотал, разделяя каждое слово:
— Средство для потенции?
Никакой бури гнева, какую можно было бы вообразить, не последовало. Се Юй с мягким выражением лица велел лекарю возвращаться, а затем, переведя взгляд на онемевших от изумления слуг, с улыбкой произнес:
— Чего это вы все так напряглись?
Слуги переглядывались, но никто не смел вымолвить ни слова в поддержку.
Они лишь наблюдали, как Се Юй крутит в руке короткий нож, неторопливо и тщательно протирая лезвие тряпицей. В отсветах серебристой стали пламя масляного лампада металось то туда, то сюда, а тени на стене то сгущались, то рассеивались.
Се Юй вперил взгляд в это лезвие и внезапно улыбнулся.
Половина его тела скрывалась во мраке, а выражение лица казалось непроницаемым.
Стоявший ближе всех слуга поспешно взмолился:
— Маркиз, убийство жены — это страшный грех!
Кто бы мог подумать, что Се Юй вдруг легонько пнет его ногой и отчитает:
— Я по-вашему такой отморозок?
На словах уверяя, что он вовсе не отморозок, Маркиз тем не менее взял нож и вышел за дверь. Окруженный толпой слуг, он широким шагом направился прямо к восточному флигелю.
Слуги изнывали от тревоги, а вот Нин Чэнь, находившийся в том самом флигеле, ни о чем не подозревал.
Он только что поужинал, собираясь сегодня же выпить отвар, а когда здоровье немного поправится — позвать Се Юя пожить здесь, а если не выйдет, он и сам мог бы перебраться к нему.
Поминальную табличку он тайком спрятал в шкафу: ставить ее на ложе он все-таки не осмеливался — слишком велик был риск разоблачения.
Едва он успел подумать об этом, как в дверь тихо постучали. Решив, что это слуга принес лекарство, Нин Чэнь громко позвал:
— Войдите!
Но когда он поднял глаза, в комнату вошел вовсе не слуга, а Се Юй.
Нин Чэнь торопливо выпрямился и увидел, что Се Юй держит поднос. От лекарства в пиале еще поднимался пар, и в лицо сразу ударил густой травяной аромат.
Нин Чэнь опешил, а приглядевшись и заметив, сколько народу толпится за спиной у Се Юя, удивленно уставился на него.
Не успел он задать вопрос, как Се Юй с грохотом захлопнул дверь, оставив всех встревоженных слуг снаружи.
Держа лекарство в руках, он шаг за шагом подошел к Нин Чэню, и пиала звонко стукнулась о стол.
Се Юй осел напротив Нин Чэня, слегка согнув длинные ноги, и уселся в непринужденной позе. Подперев рукой подбородок, он искоса взглянул на Нин Чэня:
— Лекарство, которое ты просил.
Нин Чэнь протянул:
— О, — и взял пиалу.
В комнате стояла зловещая тишина. Глаза Се Юя были черны и бездонны, а взгляд — острый, как у волка, впился в Нин Чэня.
Нин Чэню стало не по себе от липкого холодка на спине: ему чудилось, что в следующую секунду Се Юй бросится на него. Он едва удерживал в руках пиалу, а под таким пристальным взглядом Се Юя пить и вовсе расхотелось.
Пиала звякнула о край стола, и капля отвара упала на руку. Нин Чэнь вытащил платок, чтобы вытереть ее, а Се Юй все это время следил взглядом за каждым его движением.
Его взгляд был таким, словно он собирался проглотить человека заживо. Нин Чэню стало не по себе, и он, испуганно метнув на мужа мимолетный взгляд, снова потупился.
Черты лица у Се Юя были резкими, с первого же взгляда угадывалось агрессивное лицо. Вздернутые уголки глаз, тонкие губы тронута легкой усмешкой — когда он лениво поглядывал на Нин Чэня, то напоминал затаившегося льва.
Из-за того, что он годами занимался боевыми искусствами и вечно пропадал под палящим солнцем и ветром, кожа его не была смуглой — она имела очень здоровый оттенок.
Благодаря тем же тренировкам тело его отличалось отменной силой. Нин Чэнь видел, как он скачет верхом: одетый в походный костюм, Се Юй всегда шел впереди всех, оставляя прочих сыновей знатных семейств далеко позади.
Нин Чэню, которого оттесняли в хвост колонны, доставалось лишь зрелище его удаляющейся спины. Даже издали в его плечах и спине угадывалась мощь — одновременно лихая и безудержная.
Этот человек во всем приводил Нин Чэня в восторг.
Опустив ресницы, Нин Чэнь с робким трепетом посмотрел на Се Юя.
Се Юй приподнял веки и молча встретился с ним взглядом.
Нин Чэнь поднес пиалу к губам и под насмешливым взором Се Юя разом осушил лекарство.
Опорожнив пиалу, он посмотрел на Се Юя так, будто выпрашивал награду, но неожиданно Се Юй замер.
Нахмурив брови, он перевел взгляд с покрасневшего лица Нин Чэня на его сцепленные в замок руки и внезапно выпрямился.
Вся его леность вмиг испарилась. Плотно сжав тонкие губы, Се Юй долго молчал, прежде чем неуверенно спросить:
— Это лекарство... ты пил?
— А что? — Нин Чэнь посмотрел на него в ответ. Губы после лекарства были влажными, и Се Юй вдруг потерял способность усидеть на месте.
На беду, Нин Чэнь подлил масла в огонь, заявив:
— Я пью эти лекарства, чтобы укрепить здоровье, и тогда мы сможем...
Он не успел договорить, как Се Юй оборвал его:
— Зачем ты это пьешь? Ты... — в голосе пробились суровые нотки. — Больше не смей его пить. Собери всю эту дрянь и выброси!
— С какой стати выбрасывать? — вытаращил глаза Нин Чэнь. — Мы же муж и муж, разве я пью его не ради нашего общего блага?
— Больше не смей пить.
Не удосужившись объяснить причину, Се Юй бросил эту фразу и оставил Нин Чэню лишь вид своей стройной спины. Высокий и прямой, он походил на изящного молодого господина, но поступил донельзя безжалостно.
Нин Чэнь аж глаза от обиды покраснели и он тихонько забормотал:
— Раз не разрешаешь, а я все равно буду пить.
Нин Чэнь отродясь не отличался послушанием, а раз уж он теперь оставался одним из двух хозяев поместье хоу, у кого было право голоса, то с раннего утра следующего дня он отправился на кухню распорядиться, чтобы ему готовили блюда для укрепления здоровья.
Мало того, он снова сбежал в лавку лекаря: Хэ Яо наотрез отказался выписывать ему новые сборы, так что Нин Чэнь сам составил себе рецепт.
Он немного разбирался в медицине и, конечно, знал, что любое лекарство наполовину яд, но тело его было до того слабым, что подкреплять силы действительно требовалось.
Принимая отвар несколько дней подряд, Нин Чэнь начал чувствовать, как кровь приливает к голове, а по ночам в постели его одолевало жуткое беспокойство — за ночь ему приходилось дважды вставать, чтобы напиться воды.
Он истязал себя в одиночку, а Се Юй об этом и не догадывался: он даже трапезничать с ним не садился, откуда ж ему знать о чужих терзаниях.
Поразмыслив так и эдак, Нин Чэнь решил: то, ради чего он пошел на такие жертвы, Се Юй обязан узнать.
В ту же ночь Нин Чэнь ворвался в покои Се Юя.
На сей раз он поумнел: кота с собой не взял и унижаться ожиданием снаружи не стал, а сразу прошел внутрь и устроился ждать.
В последнее время темнело рано, и во дворце уже вовсю горели огни. Комната Се Юя оказалась куда просторнее его собственной. Нин Чэнь с любопытством осмотрелся, а затем взял почитать какую-то книгу.
Возможно, из-за того, что в последние дни он переусердствовал с укрепляющими средствами, его постоянно клонило в сон. Сначала Нин Чэнь просто прикорнул за столом, но спать так было неудобно, и он перебрался на ложе.
Постель Се Юя была жестковатой, шелковые одеяла — однотонного темно-красного цвета. Се Юй обычно не пользовался благовониями, поэтому от ложа исходил его естественный запах с легким морозным оттенком.
Лежать на кровати Се Юя оказалось на удивление удобно.
Когда он заснул крепким сном, ему стало жарко, и его рука сама собой потянулась расстегнуть верхнее ханьфу, да только он дернул не за ту завязку, отчего одежда растрепалась и обвисла на теле наполовину.
Спал он беспокойно и очень скоро превратил постель Се Юя в полный кавардак, но, ни капли не смущаясь, продолжал безмятежно почивать.
— Молодой господин Нин у вас в комнате.
Стоило Се Юю вернуться в поместье, как слуга поспешил с докладом.
Шедший рядом Чжао Юэ приподнял брови:
— Ты же столько женат, а я до сих пор не видел твою супругу. Какая удача выпала на сегодня.
Нин Чэнь вечно доставлял хлопоты. Се Юй потер переносицу и презрительно хмыкнул:
— На что там смотреть.
— Раньше он был побочным сыном чиновника Тайчанчэн, а теперь — хозяйка поместье хоу. Тут есть на что посмотреть.
Чжао Юэ подмигнул Се Юю и поддразнил:
— Взлетел в небеса за один шаг.
Пока они беседовали, оба добрались до Северного двора. Заметив, что Се Юй собирается толкнуть дверь, даже не спросив разрешения, Чжао Юэ преградил ему путь веером и принял учтивый вид:
— Вот так просто вломиться? А вдруг твоя супруга не одета?
Се Юй нахмурился:
— Не может быть.
Хотя он так говорил, дверь приоткрыл лишь на узкую щель.
Нин Чэнь вовсе не ждал мужа смирно. В глаза Се Юю бросились раскиданная постель и сам Нин Чэнь, принявший во сне на редкость нелепую позу.
Се Юй с хлопком захлопнул дверь.
— Что такое? Там что-то, на что мне нельзя смотреть? — Чжао Юэ неторопливо помахивал веером.
— Ничего, — ответил Се Юй. — Сегодня не вовремя, загляни в другой раз.
— Эй? Я только пришел, даже глотка чаю не сделал.
Не успел Чжао Юэ возмутиться, как Се Юй указал ему на выход жестом «прошу».
Столь почтенному сыну министра пришлось убираться восвояси с носом. Чжао Юэ ткнул пальцем в сторону Се Юя:
— Ты задолжал мне услугу, я запомнил.
Хотя только что здесь шумели и движение было немалым, Нин Чэнь продолжал крепко спать и просыпаться явно не собирался.
Се Юй подошел ближе и замер у края ложа, глядя на Нин Чэня сверху вниз.
Лицо спящего порозовело, ресницы были необычайно длинными, и во сне он казался совершенно послушным. Но только Се Юю было ведомо, как много у этого парня хитростей в голове и до чего же он невыносим.
Мало того, что оккупировал его постель и наглотался всякой дряни, так еще и слушатьться отказывается!
Се Юю стало досадно: его злила самоуправство Нин Чэня, раздражала его самонадеянность.
Он протянул руку и ущипнул Нин Чэня за щеку.
Кожа оказалась очень мягкой. Поскольку Нин Чэнь был еще юн, на его щеках имелся легкий пухлый округлости, гладкая и белая кожа безупречно ложилась под пальцы.
Распаленный сном, он даже потерся щекой о ладонь Се Юя.
Рука Се Юя сама собой сжалась сильнее. Сам он обладал огромной физической силой и не замечал этого, а вот Нин Чэня такая боль пробудила.
Едва проснувшись, Нин Чэнь не смог полностью разлепить глаза. Из-за боли он тихонько пискнул — жалобно и беззащитно.
Узнав Се Юя, Нин Чэнь попытался оттолкнуть его, но толком сопротивляться не стал — напротив, перехватил руку Се Юя, переплел свои пальцы с его и нежной, чуть влажной ладонью принялся гладить мозоли на руке мужа.
Хихикая, он пробормотал спросонья, совсем как примерные супруги:
— На ощупь неприятно.
Одежда тоже сидела небрежно: половина ключицы обнажилась, слепя своей белизной.
Он был до того тощим, что под тонкой кожей проступали кости, делая его фигуру совсем хрупкой.
Се Юй попытался выдернуть руку, но Нин Чэнь с крайним недовольством приподнял веки, зыркнул на него и проворчал:
— Какой же ты жадина.
Се Юй беспристрастно посмотрел на него и напомнил:
— Ступай спать в свою комнату.
Нин Чэнь нахмурился, с явной неохотой помотал головой и, оставшись лежать, принялся капризничать.
Он чуть сдвинулся вглубь постели, задрал голову, уставился на Се Юя сияющими глазами и тихонько проговорил:
— Я хочу с тобой... вместе.
Однако Се Юй остался непреклонен и протянул руку, намереваясь стащить Нин Чэня с ложа.
— Не хочу! — Нин Чэнь в мертвой хватке вцепился в шелковое одеяло и выпалил с испугом: — Я уже нагрел здесь местечко, никуда не пойду!
http://bllate.org/book/29389/3570735
Готово:
