Нин Чэнь немного подумал, а затем сказал прижавшейся к его груди Лину:
— Завтра я не буду тебя брать с собой, хорошо?
Лину издала тихое «мяу», и Нин Чэнь погладил её по шёрстке, похвалив:
— Какая умница.
К сожалению, на следующий день выйти из дома так и не удалось. Возможно, накануне он простудился на холодном ветру, и у Нин Чэня поднялся жар.
Он всегда отличался слабым здоровьем, и при любой смене погоды наступало время неизбежной болезни. Вчера же он словно назло смерти стоял на холодной улице под ветром, так что заболеть было вполне закономерно.
Служанка приготовила ему отвар, и Нин Чэнь выпил его единым духом. Осушив чашку, он не забыл сделать наказ:
— Держитесь от меня подальше, эта простуда заразна.
Подумав, он добавил сквозь зубы:
— А если Маленький хоу захочет навестить меня, велите ему не приходить.
Словно чувствуя досаду, он поспешно уточнил:
— Впрочем, если он всё же явится, то ладно.
Договорив, Нин Чэнь чихнул, и в уголках его глаз мгновенно выступили слёзы, а кончик носа покраснел. С зажатым в руке платком Нин Чэнь чувствовал себя настолько скверно, что был готов биться головой о стену.
……
— Заболел? — Се Юй крепко сжимал в руке лук, его острый взгляд был устремлен на двигающуюся вдалеке мишень. Он натянул тетиву и пустил стрелу единым плавным движением.
Прямо в яблочко.
Слуга слегка согнулся в поклоне, слово в слово передал слова Нин Чэня, после чего робко бросил взгляд на Се Юя.
Выражение лица Се Юя ни капли не изменилось, и он снова натянул тетиву.
Стрела пронзила мишень навылет.
Се Юй видел Нин Чэня всего несколько раз, но в каждую из этих редких встреч тот был либо болен, либо утомлен. Он вечно старался держаться в тени, а при встрече с Се Юем только и делал, что норовил спрятаться.
Вот только прятаться толком не умел: вечно налетал на людей, с покрасневшими уголками глаз и мягким, жалобным голосом принимаясь извиняться.
Разве среди отпрысков знатных семейств сыщется еще столь изнеженная особа? Верховая езда и стрельба из лука для него — темный лес, а боевые искусства и вовсе нечто из области фантазий.
Разве при таком раскладе он не должен был то и дело болеть?
Выпустив неизвестно какую по счету стрелу, Се Юй внезапно спросил:
— Разве Чжао Юэ пару дней назад не собирался заглянуть в поместье?
Стоявший рядом слуга задумался и покачал головой:
— Вроде бы не говорил. Правда, несколько дней назад он звал вас погулять в весеннем павильоне, но вы не пошли.
Се Юй опустил лук, небрежно передал его слуге и широким шагом вскочил на коня:
— Устал, больше не буду тренироваться.
Раньше он упражнялся часами, не моргнув глазом, а сегодня вдруг устал?
Слуга рискнул сделать предположение:
— Тогда… Маленький хоу намерен вернуться в поместье?
Се Юй легко фыркнул:
— Возвращаться ради чего? Не поеду.
Глава 2
Ещё одна чашка отвара отправилась в желудок, и взгляд Нин Чэня случайно упал на дверь. Наконец, он не выдержал и спросил:
— Он всё еще не вернулся?
Служанка покачала головой, собирая пустую посуду, но Нин Чэнь снова окликнул её.
В комнате было тепло, как весной, и лицо Нин Чэня алело румянцем. В его голосе всё еще слышался носовой оттенок, и он жалобным тоном спросил:
— Если хоу вернётся, не могли бы вы попросить его зайти ко мне?
Служанка откликнулась и вышла. Полулежа на кушетке, Нин Чэнь думал о том, что должен дождаться возвращения Се Юя, но от только что выпитого лекарства его снова сморил сон.
Нин Чэнь широко раскрыл глаза, застыв взглядом на алых гардинах, и принялся размышлять о том, что на днях всё же стоит раздобыть пару альбомов с картинками для взрослых. Сейчас они спали в разных комнатах лишь из-за его болезни, но нельзя же жить раздельно вечно.
В раздумьях тяжелеющие веки начали слипаться, и в конце концов он провалился в сон.
Сновидения были беспокойными: ему то и дело чудилось, будто Се Юй вернулся, но, заставляя себя продрать глаза, он не видел никого.
После нескольких таких попыток Нин Чэнь наконец крепко уснул.
Лину свернулась калачиком возле его руки. Стоило Нин Чэню зашевелиться, как она настороженно вытянула мордочку, оглядываясь по сторонам, и, не обнаружив никакой опасности, снова прижалась к его ладони.
На следующий день Нин Чэнь, превозмогая не до конца отступившую болезнь и ступая шаткой походкой, преградил путь Се Юю у дверей его комнаты.
Сегодня он облачился в парчовые одежды цыплёночно-жёлтого цвета, а воротник и манжеты были отделаны мягким мехом. На его губах играла легкая улыбка — наивная и чистая, из-за чего он казался еще моложе.
Се Юй бросил на него мимолётный взгляд и равнодушно бросил:
— Выздоровел?
Стоило дунуть холодному ветру, как впору было снова зайтись в кашле. Нин Чэнь прикрыл рот рукой, глухо кашлянув, и хрипло произнес:
— Получше. Сегодня нужно ехать с визитом к родителям.
Се Юй, казалось, на мгновение замер. Он чуть приподнял руку и, не скрываясь от Нин Чэня, с возрастающей ноткой в голосе, словно пытаясь подчеркнуть что-то, спросил:
— Подарки собраны?
Слуга кивнул:
— Позавчера госпожа составила список даров, всё уже готово.
Госпожой, разумеется, именовали Нин Чэня. Сам Нин Чэнь не видел в этом ничего особенного, а вот Се Юй от неожиданности даже поперхнулся.
Нахмурившись, он выразил крайнее недовольство:
— Какая еще госпожа?
Не дожидаясь ответа, Се Юй раздражённо махнул рукой:
— Не называйте его так.
Слуга растерянно замялся и рискнул переспросить:
— Тогда как же…
Не успел он закончить, как Се Юй отмахнулся:
— Просто не используйте это приторное обращение, и всё.
Колеса мерно постукивали. Нин Чэнь и Се Юй сидели на противоположных концах повозки. Се Юй не любил роскошь, поэтому убранство экипажа было самым скромным, разве что перед выездом на пол постелили мягкий коврик.
С самого начала пути Се Юй закрыл глаза, погрузившись в дремоту.
Когда повозку изредка трясло на ухабах, Нин Чэнь глухо покашливал. Звук получался приглушенным, и хотя кашель был тихим, его присутствие ощущалось очень отчетливо.
Неизвестно, сколько времени прошло, но Се Юй наконец открыл глаза. Он посмотрел на кашляющего рядом Нин Чэня и произнес так, будто тот доставлял ему одно лишь раздражение:
— Болен, а всё норовишь куда-то таскаться.
Нин Чэнь только что откашлялся, и в его глазах еще блестела легкая влага.
Покачиваясь, он подвинулся ближе к Се Юю и, опасаясь упасть, ухватился за его плечо, только после этого усевшись окончательно.
Се Юй опустил взгляд на пальцы, лежавшие на его плече: тонкими, длинными пальцами и запястьями, которые казались хрупкими настолько, что ломались от малейшего усилия, отливала болезненная белизна.
На руках почти не было мяса. Пальцы скользнули от плеча Се Юя к предплечью и небрежно опустились сверху — точь-в-точь как лесные демоницы из народных сказок.
В тот момент, когда Нин Чэнь подался вперед, от него повеяло лекарственным ароматом — запахом человека, чьё тело пропиталось целебными травами от многолетнего приёма снадобий.
Глаза у Нин Чэня были округлыми, что почему-то напомнило Се Юю кошку, жившую в его спальне. И когда Нин Чэнь вот так запрокинул голову, глядя на него снизу вверх, Се Юю чудилось в этом нечто жалостливое и трогательное донельзя.
Нин Чэнь спросил его:
— Куда ты опять уходил вчера? Я прождал тебя всю ночь.
Се Юй счел это забавным и бросил на него взгляд: если бы вчера служанка не доложила, что тот заснул с раннего вечера, он, пожалуй, даже поверил бы.
Видя, что тот молчит, Нин Чэнь снова захлопал ресницами. Ресницы у него были длинными, и при каждом взмахе они напоминали маленькие веера.
Явно затевая какую-то проделку, он в то же время принимался с невинным видом подгонять Се Юя:
— Почему ты молчишь? Я ведь вчера специально велел служанке передать, чтобы ты зашел ко мне.
Он действительно воспринимал себя как законную супругу Се Юя, и даже предъявлял претензии с капризным оттенком семейного баловства.
Се Юю всё это казалось лишь обузой. Как раз в этот момент Нин Чэнь отвернулся и кашлянул, и Се Юй оборвал его:
— Сиди смирно, не крутись.
Нин Чэнь широко распахнул глаза, отсел от Се Юя подальше и уставился в окно, дуясь в одиночестве.
Экипаж плавно остановился у главных ворот поместья Нин. Се Юй протянул руку Нин Чэню.
Обида у Нин Чэня проходила так же быстро, как и возникала: он ухватился за протянутую руку и вышел из повозки.
О визите предупредили заранее, и все домочадцы поместья Нин уже давно ждали у входа. В самомпереди стоял отец Нин Чэня, Нин Юаньшань.
Едва они вошли в Восточную залы, Нин Юаньшань произнес:
— Чэнь-эр, ступай пока.
У Нин Чэня были свои заботы на уме, поэтому он не стал задерживаться и, выйдя из залы, направился прочь.
Перед замужеством он не успел забрать кое-какие вещи, и сейчас представился отличный случай.
Его прежняя комната находилась во флигеле, далеко от главного зала. Едва переступив порог, он зашелся в глухом кашле от скопившейся пыли. Раскидав загораживавший проход хлам, Нин Чэнь прошел к кровати в самом дальнем углу.
Эта кровать была старой, и по ночам доски скрипели от каждого поворота. Опустившись на колени, Нин Чэнь принялся шарить руками по полу и нащупал тяжелую деревянную табличку.
Нин Минь вполне мог прийти сюда с обыском, но под кроватью — совсем другое дело: его изнеженный младший братец брезговал грязи и ни за что бы не додумался заглянуть туда.
Не заботясь о том, что испачкает одежду, он завернул табличку в кусок ткани и поспешно бросился обратно.
Нин Чэнь не смел задерживаться во внутренних покоях — казалось, что рядом с Се Юем он всегда чувствовал себя в большей безопасности.
На половине пути дорогу ему преградили.
Во главе преградивших путь стоял младший сын от законной жены, Нин Минь.
За его спиной толпилось несколько слуг — крепких мужчин с темной от загара кожей, рослых и мощных, словно каменная стена.
На их фоне Нин Чэнь казался цыпленком, которому оставалось лишь с добродушной улыбкой поинтересоваться:
— Шестой брат, зачем ты преграждаешь мне путь?
Уперев руки в боки, Нин Минь с наглым видом заявил:
— Думаешь, выдворившись замуж за Се Юя, ты сможешь взлететь на ветку и стать фениксом? Сам оглянись: в Столице хоть в одном благородном роду женятся на мужчинах?
— С чего бы поместью хоу терпеть какого-то мужика в роли законной жены? Когда тебя выгонят обратно, не смей прибегать сюда в слезах — в поместье хоу ты больше не нужен.
Выражение лица Нин Чэня не изменилось, и он холодно ответил:
— Выговорился? Теперь я могу идти?
Его слова прозвучали словно удар кулаком по вате. Лицо Нин Миня побагровело от злости, он тыкал пальцем в Нин Чэня и долго не мог вымолвить ни слова.
Заметив, что Нин Чэнь прижимает к груди что-то наподобие сокровища, Нин Минь перевел взгляд, его глаза хитро блеснули, и он вновь пошел в атаку:
— Что это у тебя в руках? Вернулся в поместье и решил поживиться чужим добром?
Нин Чэнь невольно отступил на шаг назад, сжав пальцы так сильно, что костяшки побелели.
Заполучив улику, Нин Минь торжествующе ухмыльнулся, полным презрения голосом приказав:
— Отберите у него то, что он прячет!
Стоило прозвучать этим словам, как окружавшие Нин Чэня слуги двинулись вперед.
Лицо Нин Чэня побледнело, но он попытался сохранить грозный вид:
— Я теперь супруг Маркиза Пинву, кто смеет меня трогать?
Слуги и впрямь на мгновение оробели. Методы Се Юя были им прекрасно известны, и если причинить вред его человеку, можно лишиться головы прежде, чем успеешь понять за что.
Нин Минь тоже заколебался: ссориться с Се Юем из-за такой мелочи было невыгодно.
Однако можно было исподтишка нанести удар по-другому. Если Се Юй узнает, что его законная половина промышляет воровством, он непременно возненавидит его и отвернется.
При этой мысли на лице Нин Миня расцвела радость. Возможность втоптать Нин Чэня в грязь была для него лучшей наградой, и он тут же бросился обратно к Восточной зале.
Нин Чэнь едва успел догнать его и издали увидел, как Нин Минь вихрем влетел в залу, после чего, указывая на спешно подоспевшего к дверям Нин Чэня, во весь голос объявил:
— Отец, Нин Чэнь обокрал наше поместье!
Шаги оборвались сами собой. Нин Чэнь до крови закусил нижнюю губу и с трепетом поднял взгляд на восседающего во главе залы Се Юя. Лицо Се Юя оставалось непроницательным, а его равнодушный взгляд скользнул по фигуре Нин Чэня.
Пусть они уже состояли в браке и последние два дня вели себя довольно близко, Се Юй всегда отличался непреклонной честностью. Если он и впрямь поверит, что тот промышляет воровством, да еще и при подстрекательстве Нин Миня, не потребует ли он отдать родовую табличку?
Нин Чэнь не смел рисковать.
Если в конце концов придется отдать табличку, вернуть ее уже не удастся никогда.
http://bllate.org/book/29389/3570733
Готово:
