Он снова повернулся к Гу Сяофаню. Выражение лица последнего заставило Чэн Хани Ци осознать, что Бянь Чунлоу не лжет.
Гу Сяофань тоже не стал отрицать услышанное, взял себя в руки и лишь сухо бросил, что у него дела, после чего удалился.
Бянь Чунлоу тоже собрался уходить, но Чэн Хани Ци преградил ему путь:
— Что вообще происходит?
— Гу Сяофань — бывший парень моего возлюбленного.
Чэн Хани Ци знал об ориентации Бянь Чунлоу и знал, что его возлюбленный — врач-ортопед, вот только он никак не мог предположить, что Гу Сяофань тоже нетрадиционной ориентации...
Бянь Чунлоу выражался слишком прямолинейно, подумал Чэн Хани Ци. Неужели при встрече соперники по любви всегда пылают такой враждой? Бянь Чунлоу выпалил это так неожиданно, что Гу Сяофань от испуга лишился дара речи. Неудивительно, что Гу Сяофань стал бывшим: он совершенно не ровня Бянь Чунлоу, да и по характерам они, судя по всему, полная противоположность друг другу.
Бянь Чунлоу посмотрел на выражение лица Чэн Хани Ци и взъерошился:
— И что это за взгляд? Я вовсе не разлучник! Они расстались очень задолго до того, как мы сошлись!
Следующим утром Гу Сяофань пришел на обход и при виде Чэн Хани Ци невольно вспомнил вчерашнее, отчего на душе у него скребли кошки. Расспросив о самочувствии Чэн Хани Ци, он произнес:
— Восстановление идет хорошо. Завтра после обхода заведующего, если результаты анализов будут в норме, сможете выписаться. Через месяц не забудьте прийти на повторный осмотр.
Когда он вместе с другими врачами уже собирался уходить, Чэн Хани Ци воспользовался моментом и окликнул его.
— Доктор Гу, я хотел бы кое-что уточнить насчет повторного осмотра.
Гу Сяофань подумал, что у пациента остались какие-то неясные вопросы, и повернулся назад:
— Что такое?
— Вчера я вернул вам деньги, но вы отказались их брать и перевели обратно. Я только что отправил их снова — вы можете принять платеж прямо при мне? Иначе мне неловко.
— Простите, я забыл.
Гу Сяофань хотел лишь поскорее отделаться от него. Он достал телефон, на глазах у Чэн Хани Ци принял перевод и развернул экран к нему, чтобы тот убедился.
— Скажите, вы со всеми пациентами так возитесь? — внезапно спросил Чэн Хани Ци.
Раньше Чэн Хани Ци вовсе не собирался обращать особого внимания на Гу Сяофаня: тот всегда разговаривал строго по протоколу, официально, выглядел холодным и совершенно не умел расслабляться. Безучастность, некоторая заторможенность — казалось, всё это идеально его описывало. И тем не менее, именно он внес за него деньги в больницу, проявив к нему огромную доброту.
Обычно под очерствелой внешней оболочкой человека скрывается либо такое же очерствелое сердце, либо бушующее пламя. Чэн Хани Ци чувствовал, что Гу Сяофань относится ко второму типу. Этот человек был донельзя интересным, и ему безумно хотелось узнать, какова же его истинная суть.
Гу Сяофань ничего не ответил.
— Извините, доктор Гу, возможно, вы меня не так поняли. Я не нищий и не бедствую, у меня неплохой доход, есть семья и много друзей. А в больницу я попал в одиночестве из-за случайного стечения обстоятельств, к тому же мне не хотелось тревожить пожилых родителей и друзей. Из-за этого у вас и могло сложиться впечатление, будто мне требуется больше заботы и помощи, чем остальным пациентам. Но я действительно очень вам благодарен.
Говоря это, Чэн Хани Ци наблюдал, как на белизне лица Гу Сяофаня проступает розоватый румянец.
— Лучше уж так, чем быть нищим. Я поступаю одинаково с любым пациентом, нуждающимся в экстренной помощи, так что не берите в голову и тем более оставьте всякие лишние мысли, — он поднял взгляд на исхудавшее лицо Чэн Хани Ци. — Видя страдания человека на больничной койке и вдобавок истощение, я, будучи врачом, приложу все усилия, чтобы помочь, кем бы он ни был. В подобных экстренных ситуациях больничный устав разрешает сначала провести операцию, а уже потом собирать подписи и оплату. Так что вам не стоит чувствовать себя исключением. Но если мои действия доставили вам неудобства, я приношу извинения.
Всё испортил! Чэн Хани Ци тут же понял, что Гу Сяофань совершенно превраттно истолковал его слова:
— Я не это имел в виду, я...
— Отдыхайте. Завтра утром, если показатели достигнут нормы для выписки, я оформлю вам справку и уйду на операцию — сможете забрать ее сами.
Гу Сяофань кивнул ему, повернулся и направился к выходу, но, не пройдя и двух шагов, остановился:
— Работу сегодня не переделаешь, останется на завтра, а вот подорванное здоровье за один день не вернешь. После выписки следите за питанием, бросайте курить и пить, приведите организм в порядок. И не забудьте явиться на повторный осмотр в следующем месяце.
— Доктор Гу... — Чэн Хани Ци даже не успел объясниться, а Гу Сяофань уже ушел, не оглядываясь.
Из-за этого инцидента Чэн Хани Ци промаялся всю вторую половину дня. Наконец, вечером, пока сиделка отлучился раздобыть еду, он позвонил Бянь Чунлоو.
— Директор Чэн? Мы же виделись только сегодня утром, неужели что-то стряслось? — поинтересовался Бянь Чунлоу.
— Дело не по работе, — честно признался Чэн Хани Ци.
— Тогда... вы хотите спросить о Гу Сяофане?
— Да, — прямо ответил Чэн Хани Ци. — Что он за человек?
Бянь Чунлоу рассмеялся:
— Директор Чэн, вы бываете просто жестоки. Спрашивать меня, что я думаю о бывшем моего возлюбленного? По-вашему, я способен на объективную оценку?
— Просто расскажи то, что знаешь. Я же не мнения твоего мужчины спрашиваю, — возразил Чэн Хани Ци.
— М-м... — Бянь Чунлоу, казалось, и вправду задумался, но прошло совсем немного времени, прежде чем он заговорил: — Мы познакомились с ним вовсе не из-за моего возлюбленного. А потому что...
Бянь Чунлоу коротко рассказал Чэн Хани Ци о том, как они впервые встретились с Гу Сяофанем на конференции передовиков.
— А на второй раз я ехал в командировку на скоростном поезде и вместе с Гу Сяофанем спасал пассажира с остановкой сердца.
Чэн Хани Ци изумленно произнес:
— Что за сюжет из мыльной оперы?
— Ха, а знаете, что Гу Сяофань сказал мне, когда мы сошли с поезда?
— Что?
— Он сказал: Я бывший твой парень, поэтому не могу делать вид, будто ничего не произошло, и другом тебе стать не смогу. Эй, дословно я не помню, но смысл примерно такой.
Чэн Хани Ци вдруг подумалось, что в этих словах Гу Сяофаня есть какая-то упрямая и трогательная нотка. Это сильно отличалось от образа того строгого, бесстрастного врача, которого он наблюдал лично.
— Прямолинейный и честный донельзя, от этого порой даже неловко. Позже один из моих доверителей, его пациент, консультировался по поводу донорства органов, и он тоже дал очень здравые рекомендации. Честно говоря, если бы не эта ситуация, мы вполне могли бы стать друзьями. Но сейчас всё так неловко. Ничего не попишешь.
Последние три слова Бянь Чунлоу произнес легко и в то же время обреченно.
— Эй, а вы почему им интересуетесь? — в свою очередь спросил Бянь Чунлоу.
Чэн Хани Ци усмехнулся:
— Я тоже считаю... что он неплохой человек.
На следующее утро мужчина-сиделка встал чуть свет и принялся собирать вещи Чэн Хани Ци:
— Сегодня выписываемся, складывайте всё аккуратно, смотрите, не забудьте ценные вещи.
Чэн Хани Ци промолчал: из ценного у него были только он сам да телефон, а до остального ему не было никакого дела.
Вскоре зашла медсестра — брать кровь на анализ. После этого Чэн Хани Ци ел завтрак и вполуха отвечал на реплики сиделки.
В восемь часов врачи ровно по расписанию начали обход.
Чэн Хани Ци увидел Гу Сяофаня в окружении целой группы медиков.
В палату вошло несколько докторов, впереди шел седовласый мужчина в возрасте, а Гу Сяофань неподалеку докладывал историю болезни Чэн Хани Ци.
Заведующий слушал его и тем временем проводил пациенту перкуссию.
— Вчерашние анализы неплохие, сегодня доктор Гу еще раз посмотрит, и если все показатели в норме — можно выписываться и восстанавливаться дома. Такой крупный мужчина и до такой степени исхудал, худеете, что ли?
Врачи рассмеялись, и только Гу Сяофань хранил каменное выражение лица — по мнению Чэн Хани Ци, сегодня он выглядел еще суровее, чем накануне.
— Худеть тоже надо с умом, а не доводить себя до истощения. Сейчас многие молодые девчонки мокреют себя голодом, а это разрушает организм. Случись тяжелая болезнь — другие хоть за счет жировой прослойки держатся, а худых — страшно оставлять, могут не вытянуть. Через месяц явитесь на повторный осмотр, а дальше доктор Гу всё объяснит.
Чэн Хани Ци кивнул в знак согласия, а когда снова посмотрел на Гу Сяофаня, тот уже вышел из палаты следом за остальными врачами.
Он включил телефон, собираясь чиркнуть Гу Сяофаню пару строк в WeChat, но так и не придумал, что написать.
В палате пришлось прождать почти до половины десятого, пока наконец не пришла медсестра и не позвала Чэн Хани Ци забрать выписку и оформить процедуру выписки.
Сиделка помог ему уладить формальности и, подхватив сумки, приготовился выходить из палаты. Чэн Хани Ци переоделся в то, в чем приехал: это была рабочая спецодежда, которую он обычно бросал в машине, когда ездил на стройку. На ней осело немало пыли; вообще-то дома он собирался ее постичь, но тут внезапно прихватило живот, и он, выбегая в приемный покой, накинул первое попавшееся на плечи. На ногах красовались кроссовки, тоже валявшиеся в машине и покрытые толстым слоем пыли и грязи. При таком наряде да в полном одиночестве — неудивительно, что Гу Сяофань решил, будто ему не по карману медицинские счета. Ощутив странное раздражение, Чэн Хани Ци окинул взглядом горы сумок и сказал сиделке:
— Дядя, простыни и пододеяльник я забирать не буду, распорядитесь ими на свое усмотрение.
Мужчина заглянул в пакет с вещами и изумленно протянул:
— А? Но это же чистый хлопок, больница выдает, всё уже входит в стоимость лечения, как можно такое выбрасывать, они же совсем новые, всего раз пользовались.
— Не нужно. И посуду ту тоже оставьте. Я... заберу только документы о выписке, а остальное делайте с чем хотите.
Чэн Хани Ци вышел из палаты и направился в ординаторскую.
За все время госпитализации он ни разу не заглядывал к врачам в кабинет, но сейчас ему отчаянно хотелось столкнуться с Гу Сяофанем и попрощаться.
Однако в ординаторской за заполнением карт сидел лишь один врач.
— Что случилось? Вам что-то нужно? — доктор поднял голову и посмотрел на застывшего в дверях Чэн Хани Ци.
— А доктор Гу Сяофань здесь? — спросил он.
— Он на операции. Вы за справкой о выписке? Он заранее оставил ее на посту медсестер.
Чэн Хани Ци махнул рукой:
— Нет, я просто... хотел попрощаться, я выписываюсь.
— О, так он еще не закончил операцию, — ответил тот же врач и снова застучал по клавиатуре.
Телефон в руке Чэн Хани Ци завибрировал в третий раз — звонили из офиса.
Взглянув на экран, он был вынужден уйти. Но когда он дошел до лифта, его догнал сиделка, тащивший его вещи.
— В чем дело, дядя, что-то забыл?
Мужчина приподнял пакеты, в которых лежал полный комплект постельного белья и приобретенные Чэн Хани Ци после поступления в больницу мелочи:
— Вы и вправду это оставляете?
— Да, забирайте себе. И спасибо вам за уход, — Чэн Хани Ци слегка поклонился мужчине.
— Там же еще полбанки пшена осталось! — напомнил тот.
— Оставьте себе, сварите кашу.
http://bllate.org/book/29384/3569827
Готово:
