Когда они закончили умываться, служанки накрыли в малой гостиной изысканный стол с чаем и закусками.
Лян Янь понимал, что Цуй Чжань придет искать встречи с ним.
— Ваше Высочество, боюсь, этот Цуй Чжань что-то замышляет, — Шэнь Фэнчжу зевнул, усевшись рядом и прижимая к себе спящую Лян Вэйинь.
— Не бери в голову, — Лян Янь слегка улыбнулся. — Если он действительно преследует какую-то цель, значит, мы всё еще представляем хоть какую-то ценность и не стали совсем бесполезными.
Лян Вэйинь проснулась от звуков разговора и, поняв, что уснула, немного смутилась.
— Фэн Цин, отведи Вэйинь и Цзюлана отдохнуть, — Лян Янь посмотрел на них троих; они клевали носами от усталости, что выглядело довольно мило.
Шэнь Фэнчжу покачал головой, не желая уходить, и сказал, что хочет остаться и поддержать его при встрече с Цуй Чжанем. Заметив его изнуренный вид, Лян Янь успокаивающе погладил его по руке и добавил, что рядом будет Сюаньчжэнь, так что он ничем не рискует.
Спустя время, необходимое для того, чтобы выпить чашку чая, пришел Цуй Чжань.
— Приветствую господина Ляна, — Цуй Чжань сначала отвесил поклон Лян Яню, а затем позвал Цуй Цзина. — Я только что отчитал этого негодяя. Он осознал свою дерзость и пришел просить прощения.
Все увидели, что Цуй Цзин, одетый лишь в нижнюю рубаху и держащий в руках пучок розог, опустился перед Лян Янем на колени.
Лян Янь невольно поморщился: такая торжественность была излишней.
— Цзин был груб, прошу господина наказать меня, — Цуй Цзин склонил голову, и его прежде гордая, прямая спина послушно согнулась.
— Господин Цуй, вы преувеличиваете. Вставайте, — ответил Лян Янь.
Цуй Чжань сложил руки в приветственном жесте:
— Господин, Цзинэр в самом деле вел себя неподобающе, он заслужил наказания.
Лян Янь, пользуясь случаем, сделал вид, что слегка огрел Цуй Цзина розгами, и на этом инцидент был исчерпан.
Цуй Чжань не стал ходить вокруг да около и сразу перешел к делу. Он заявил, что Лян Янь, получив награду за службу по пути в Ючжоу, может рассчитывать на его помощь — он похлопочет, чтобы его перевели в Чжэньчжоу.
— Гуанлинский ван, — Цуй Чжань перестал притворяться и, опустившись на колени, произнес низким голосом: — Я всегда восхищался Наследным принцем. Сейчас от императорского рода остались лишь немногие, а Ючжоу — место холодное и суровое, я не могу допустить, чтобы Ваше Высочество страдал.
Услышав это, Лян Янь поспешно помог ему подняться.
— Сейчас мы уже простолюдины, господину не стоит соблюдать такие формальности, — Лян Янь улыбнулся. — Господин Цуй старше меня, можете просто называть меня Линсюй.
Цуй Чжань был поражен: он не ожидал, что Гуанлинский ван окажется настолько доступным в общении.
Лян Янь поблагодарил его, сказав, что раз Ваше Величество отправило их в Ючжоу, то волю императора нельзя нарушать, а за доброту брата Цуя он премного благодарен.
Подтекст был ясен: переводить его в Чжэньчжоу не нужно.
Когда Наследный принц был при власти, льстецов было пруд пруди. А этот мелкий местный чиновник, похоже, даже не знал, в какую сторону открываются ворота Резиденции наследного принца, но уже заявлял о своем восхищении. Лян Янь видел это намерение насквозь, но скрывать его Цуй Чжань и не пытался.
Впрочем, лишний друг или путь — это неплохо, а раз этот Цуй Чжань не пытался ему навредить, стоит пока поддерживать с ним отношения.
После того как он принес повинную, Цуй Цзин рассчитывал хорошо выспаться, но дядя неожиданно велел ему зайти в кабинет для разговора.
— Ну, что скажешь о двух чжунчжу, которых ты видел сегодня вечером?
— О чем именно?
Видя, что этот недотепа совершенно не соображает, Цуй Чжань лишь устало вздохнул:
— Естественно, я говорю о том, чтобы ты посватался к одной из них.
— Что? — Цуй Цзин был ошарашен. — Я? Женюсь на чжунчжу? Они же из императорской семьи, разве я им ровня?
— Если бы это было в прошлом, ты бы даже их обувь не имел права нести, но сейчас всё иначе, — Цуй Чжань посмотрел в лицо племяннику, немного унимая гнев. — Только потому, что они пали так низко, у тебя появился шанс. Иначе разве мог бы ты мечтать о браке с чжунчжу? Ни за что.
— Вы так уверены, что этот Гуанлинский ван еще может подняться? — Цуй Цзин скривил губы, обдумывая слова дяди. — А если он так и останется никем? Получается, я возьму в жены простолюдинку?
— Это предосторожность, — Цуй Чжань покачал головой, сетуя на прямолинейность племянника. — Сначала женись. Если Гуанлинский ван так ничего и не добьется, найдешь повод и разведешься.
Цуй Чжань вздохнул: если бы он сам не был уже женат, то посватался бы не раздумывая.
— Это… это как-то нехорошо, — пробормотал Цуй Цзин.
— Хватит. Все эти чжунчжу — красавицы, ты в любом случае в выигрыше, — Цуй Чжань сменил тон и улыбнулся. — А та Княжна Ансин, что сидела по правую руку от Гуанлинского вана, как она тебе?
Цуй Цзин во время ужина так дрожал от страха, что ему было не до разглядывания Княжны Ансин, а при мысли о Лэпинской чжунчжу, которая его наказала, его бросало в холодный пот.
Скорее всего, ее сестры такие же фурии.
— Эти чжунчжу выглядят как настоящие мегеры, неужели я не могу отказаться…
— Ты еще и нос воротишь? — разозлился Цуй Чжань. — Не твое дело. Завтра я пойду свататься, выберем именно Княжну Ансин. Как только они прибудут в Ючжоу, готовься принимать невесту в дом.
Хоть Цуй Цзин и был не в восторге, но раз дядя всё решил, он не мог перечить. В конце концов, потом всегда можно набрать наложниц.
На следующий день Чжао Шань, пересчитывая людей, обнаружил, что одна из осужденных женщин скончалась. От лекаря Фэна он узнал, что та заболела вчера диареей и умерла от истощения.
Цуй Цзин, услышав о смерти ссыльной, почувствовал себя неловко.
— Брат Чжао, эта женщина была несчастна. Раз уж она умерла в моем доме, я сам ее похороню, — предложил Цуй Чжань.
Чжао Шань поспешно поблагодарил его, восхваляя его милосердие и доброту.
Лян Янь знал, кто был истинным виновником, но в нынешней ситуации правда никому бы не помогла.
Он смотрел на маленького мальчика, плачущего над телом матери. Тот был одного возраста с Лян Сюанем. Вчера его отец погиб от рук разбойников, а сегодня не стало матери. За одну ночь ребенок остался круглым сиротой, без братьев и сестер, совершенно беспомощный.
— Господин Цуй, этот ребенок потерял обоих родителей и остался сиротой. Вы довольны? — Лян Янь подошел к Цуй Цзину, чье лицо побелело, а взгляд метался в смятении, и нанес удар по самому больному.
— Я… я не знал… — заикаясь, ответил Цуй Цзин. У него было желание подшутить, но он никогда не хотел причинить вред. Тем более, он сам рано лишился родителей и познал горе сиротства, как он мог сознательно обречь ребенка на такую участь?
Лян Янь, видя его раскаяние, произнес:
— Тогда разбирайся сам. Ты совершил зло, тебе его и искупать.
Сказав это, Лян Янь ушел. Он не знал, искренне ли раскаяние Цуй Цзина, но сделал всё, что мог.
— Ваше Высочество, благодарю за то, что вчера просили лекарство для грешного слуги, позвольте мне склониться перед вами, — худощавый мужчина вместе с женой поклонился Лян Яню. Остальные ссыльные, увидев это, также встали на колени, благодаря его.
Вечером того же дня лекарь Фэн рассказал всем, как Лян Янь просил лекарство, кланяясь в ноги. Получить две милости за день — и обе спасающие жизнь — это было то, за что люди готовы были отплатить сторицей.
Лян Янь поднял каждого из них, сказав, что не стоит придавать этому значения, ведь главное — остаться в живых.
Цуй Чжань, наблюдавший за всем этим со стороны, прищурился.
После обеда Цуй Чжань повел всех в управу. По дороге он специально не стал садиться на лошадь, а пошел рядом с Лян Янем. Увидев, что тот несет на спине худощавого юношу, он спросил, что случилось с его ногами.
— С ногами у него всё в порядке, просто он быстро утомляется.
Цуй Чжань заметил, что юноша, казалось, привык к тому, что Лян Янь его носит, вел себя естественно и время от времени вытирал ему пот.
— Ваше Высочество, может, позволите этому юноше сесть на мою лошадь?
— Не нужно, не стоит доставлять неприятностей господину Чжао, — Лян Янь чуть подправил Шэнь Фэнчжу на спине и улыбнулся. — К тому же, я пронес его всю дорогу, так что пара лишних мгновений ничего не решит.
Цуй Чжань был потрясен. От Юйцзина до Чжэньчжоу — более двух тысяч ли! А он пронес этого юношу тысячи ли на себе!
Какая невероятная выдержка и сила духа!
Цуй Чжань взглянул на бледного, болезненного юношу, который выглядел как обуза, и удивился, что Гуанлинский ван не бросил его по дороге.
Он посмотрел на своего племянника-негодника, потом снова на Гуанлинского вана и погрузился в раздумья.
Добравшись до управы, Цуй Цзин велел коллегам оформить награду для Лян Яня и остальных.
Чиновник, ответственный за военные дела, взглянув на два больших мешка с головами, вздрогнул.
Он не ожидал, что заслуга, приготовленная для Цуй Цзина, достанется кому-то другому, да еще и при активном содействии самого Цуй Чжаня.
Раз уж главный герой не возражал, он оформил всё по закону.
Согласно правилам, за убийство шести разбойников, среди которых были два главаря, Лян Яню полагалась награда первого класса: сто кусков шелка и восемьдесят связок денег.
— С этой наградой первого класса, парень, по прибытии в Ючжоу ты получишь звание военного чина девятого ранга, — улыбнулся чиновник. Он не ожидал, что человека отправят в ссылку, но, к счастью, тот был простолюдином, иначе такой награды было бы мало.
Чжао Шань, стоявший рядом, услышав, что Лян Янь сразу станет чиновником, пусть и девятого ранга, почувствовал укол зависти — он сам прослужил много лет, но так и не смог дослужиться до ранга.
— Благодарю за разъяснение, господин, — Лян Янь поклонился. — Моя сестра и еще один юноша тоже убили по разбойнику, можно ли зачесть и их заслуги?
Лян Сюаньчжэнь и юноша-ху принесли головы убитых ими бандитов.
— Ого, эта барышня убила самого главаря, — чиновник сверился с альбомом разбойников. — Бывали случаи, когда и женщины убивали врагов. Военный чин не дадим, заменим деньгами и шелком.
Услышав, что чин не дадут, Лян Сюаньчжэнь поникла плечами.
В итоге юноше-ху дали награду последнего класса — десять кусков шелка и пять связок денег.
Заслугу Лян Сюаньчжэнь оценили в сто кусков шелка и сто связок денег.
Цуй Чжань был человеком обходительным. Понимая, что день уже клонится к вечеру, он предложил Чжао Шаню задержаться в Чжэньчжоу на день, а ссыльных обещал разместить. Он также хотел устроить пир в честь трех молодых героев, убивших бандитов. Чжао Шань понял намек и, оказав услугу, позволил людям Наследного принца отправиться в дом Цуй Чжаня.
После трех чарок вина Чжао Шань и Ли Эр напились до беспамятства. Цуй Чжань распорядился, чтобы их обслужили красивые служанки, и они погрузились в негу, позабыв обо всем на свете.
Пир закончился. Цуй Чжань устроил членов императорской семьи в гостевых покоях, а Лян Яня пригласил выпить в своем кабинете.
За окном тонкие стебли бамбука стояли прямо и стройно, а лунный свет под листьями рассыпался, словно остатки снега.
— Линсюй, всю награду я обменял на векселя, — Цуй Чжань почтительно подал ему несколько бумаг.
Гуанлинский ван был великодушен и позволил называть себя вторым именем — это был добрый знак.
— Благодарю вас, брат Чжиюань, — Лян Янь вежливо принял дар и мельком взглянул на векселя. Сумма была подобрана как нельзя лучше — этот Цуй Чжань умел вести дела.
Они немного поболтали, разговор шел легко. Увидев, что момент настал, Цуй Чжань произнес:
— Линсюй, мне не следовало бы об этом говорить, но мои брат и невестка рано ушли из жизни, оставив лишь Цзинэра. Как дяде, мне приходится о нем заботиться.
Лян Янь дежурно утешил его парой фраз, медленно попивая чай.
— Вчера, когда мы приносили извинения, мой Цзинэр с первого взгляда влюбился в Княжну Ансин…
http://bllate.org/book/29368/3566696
Готово:
