Лунный свет озарял чистую до самого дна лесную заводь. Хотя на дне и лежали прелые листья с илистым осадкообразованием, качество воды оставалось отличным.
Шэнь Ичжи знал, что в нынешних условиях привередничать не приходится, поэтому на мгновение замер в нерешительности, затем отпустил Се Вэня и развязал пояс.
Пояс, вышитый серебряными нитями, упал на землю, одежды Шэнь Ичжи распахнулись, обнажая бледную грудь и живот с отчетливо проступающими рельефными мышцами. Четкие линии адониса тянулись вниз по прессу и в конце концов скрывались...
Се Вэнь отвел взгляд и хмуро бросил: — Шэнь Ичжи, ты... — Нельзя было предупредить, прежде чем раздеваться?
Не успел он договорить, как Шэнь Ичжи перебил его:
— Чего тебе? — Шэнь Ичжи обернулся и, заметив, что Се Вэнь пялится на его торс, швырнул снятую одежду на землю. Больше сдерживаться он не мог и язвительно фыркнул: — Решил даже меряться тем, у кого лучше телосложение? Се Вэнь, ты кто — сверчок или бойцовый петух? Откуда в тебе столько азарта, вечно норовишь во всем посоревноваться?
Шэнь Ичжи признавал, что телосложение у заклинателей меча в целом неплохое, а Се Вэнь и вовсе превосходил остальных, но сам он тоже не уступал.
Окинув взглядом свои соразмерные, плавные линии мышц, Шэнь Ичжи посчитал, что выглядит прекрасно. А уж волнует ли это Се Вэня, его больше не заботило. С какой стати тратить силы на мысли о том, что о нем думает заклятый враг?
Се Вэнь на мгновение онемел, опустил глаза и отвел взгляд.
Вдоволь выругавшись, Шэнь Ичжи достал из Пространственного Кольца чистый платок, намереваясь как следует обтереться. Глубину илистого дна нащупать не удавалось, а лезть в воду и вымазаться в грязи с головы до ног он вовсе не желал.
Горный родник летней ночи разил пронизывающим холодом. Шэнь Ичжи, терпя стужу и боль от ранений, тщательно вытерся смоченным в воде платком. Завершив умывание и одевшись, он почувствовал необыкновенную легкость, свежесть и приятный комфорт.
Настроение Шэнь Ичжи заметно улучшилось. Распустив волосы и ослабив пояс на одеяниях, он притоптывал парой деревянных клогов и позвал Се Вэня собираться в обратный путь. Се Вэнь, ожидавшая его в стороне, неизвестно когда успел отвернуться. Услышав оклик, он обернулся и, завидев Шэнь Ичжи с распущенными волосами и в распахнутых одеждах, снова на мгновение замер.
В холодном лунном свете Шэнь Ичжи в белых одеждах, с костями из нефрита и ледяной кожей напоминал распустившийся ночной эпифиллум — до того прекрасный, что от него невозможно было оторвать глаз.
— Подожди меня немного, — голос Се Вэня звучал несколько неестественно. — Я тоже ополоснусь.
— Чем ты занимался, пока я мылся? — у Шэнь Ичжи не было терпения ждать. — Мойся сам, а я возвращаюсь.
Он действительно терпеть не мог кромешную тьму и страстно желал вернуться в освещенную очагом пещеру. Поэтому, не колеблясь ни секунды, он бросил Се Вэня, прихватил его факел, оперся на палку и неторопливо поплелся назад.
В темном горном лесу, несмотря на свет факела, Шэнь Ичжи невольно предавался раздумьям: в его памяти, словно кадры калейдоскопа, вновь и вновь проносились странные мелкие движения и едва заметные выражения лица Се Вэня в эту ночь.
С некоторым опозданием Шэнь Ичжи вдруг вспомнил о факте, известном абсолютно всем.
Се Вэнь... кажется, питал слабость к мужчинам.
Тогда получается, что недавнее избегание взглядов со стороны Се Вэня было вызвано...
Хотя нет.
Шэнь Ичжи не смел думать в таком ключе.
В прошлой жизни число восхищавшихся им людей переваливало за тысячи.
По тому, какое именно чувство — почтительность, страх, вожделение или похоть — сквозило во взглядах этих людей, он с одного взгляда мог безошибочно определить их намерения.
Однако Се Вэнь смотрел на него иначе: в его глазах не было этих явных оттенков. Из-за этого Шэнь Ичжи никак не мог разгадать, что же именно скрывалось за темными, непроницаемыми взглядами Се Вэня.
Ломая голову и размышляя над этим, Шэнь Ичжи наконец пришел к более-менее правдоподобному выводу:
Вероятно, Се Вэнь был чересчур чопорным, к тому же предпочитал мужчин, а потому всех молодых людей обоего пола, за исключением собственного отражения, воспринимал как нечто запретное, на что нельзя даже смотреть.
Именно поэтому Се Вэнь не осмеливался взглянуть на него только что — исключительно ради соблюдения приличий.
— Тц, — мысленно усмехнулся Шэнь Ичжи, тут же вспомнив, что у столь нравоучительного человека на самом деле имелась зазноба в доме развлечений.
Сначала это показалось ему невероятным, но при ближайшем размышлении всё встало на свои места.
Человеческую природу искоренить трудно. Лишь святые да золотые бессмертные способны следовать небесным принципам и подавлять человеческие страсти. Обычные же люди: чем сильнее занимаются самоанализом и чем жестче себя сдерживают, тем быстрее скатываются в бездну.
— Жалкое зрелище. Неудивительно, что впоследствии он ступил на Путь Бессердечности. Если ты и впрямь познал безразличие, к чему подавлять себя с помощью Пути Бессердечности? — Шэнь Ичжи усмехнулся, внезапно осознав, что поражение Се Вэня от его руки в прошлые времена было предрешено.
Пусть Се Вэнь и обладал природным талантом несравненной мощи, но его сердечное дао оставалось шатким, а сам он был опутан узами чувств, из-за чего в конце концов так и не смог постучаться в Небесные Врата.
То ли дело Шэнь Ичжи. Хотя он и не умел подавлять человеческие страсти, но к плотским желаниям и вожделению действительно оставался абсолютно равнодушен.
В прошлой жизни, занимая высокое положение, он сталкивался с таким количеством назойливых поклонников, бросавшихся на него с отчаянной смелостью, но даже тогда его сердце ни разу не дрогнуло.
Он помнил, как в один из годов некто, прознав о его сокровенных помыслах, тайно преподнес ему техники слияния Инь и Ян, искушая его и утверждая, что парная культивация позволяет достичь удвоенного результата при вдвое меньших усилиях.
Сначала Шэнь Ичжи действительно испытал искушение, однако в мире насчитывалось бесчисленное множество заклинателей, практикующих парную культивацию, но среди них не было ни единого по-настоящему сильного бойца. Тайные техники единения и методы парной культивации явно служили лишь предлогом для заклинателей, погрязших в сердечных страстях. В конце концов Шэнь Ичжи отбросил это предложение как ненужную вещь, еще сильнее укрепившись в собственных убеждениях:
Чувства, или же любовная страсть — величайшее табу на пути совершенствования.
＊
Се Вэнь возился долго и вернулся в пещеру, когда половина ночи уже миновала.
Шэнь Ичжи вернулся загодя, достал из Пространственного Кольца старые одежды и с комфортом соорудил себе уютное гнездышко. Судя по виду, он собирался сложить их в виде циновки для медитации, но из-за отсутствия навыков в итоге получился круглый шатер.
В этот момент Шэнь Ичжи с беззаботным видом восседал прямо внутри своего убежища.
Заметив возвращение Се Вэня, его красивое лицо озарилось полуулыбкой, и он с живым интересом уставился на него. Торжествующее самодовольство победителя в его глазах невозможно было скрыть.
Се Вэнь встретился с ним взглядом, тут же отвернулся и присел у костра.
Шэнь Ичжи милостиво соорудил гнездышко и для него, использовав для этого прежний широкий плащ и несколько чистых старых одежд.
Се Вэнь, глядя на эти вещи, пропитанные запахом Шэнь Ичжи, почему-то почувствовал сожаление, но не смел этого показать и вежливо произнес: — Спасибо. — Его голос звучал слегка хрипло.
— Не стоит благодарения, — ответил Шэнь Ичжи, после чего с удовольствием издал смешок, а его манера общения смягчилась.
Се Вэнь не понял причину перемены. Легко коснувшись пальцами мягкого плаща под собой, он прямо спросил: — Что произошло, раз ты в таком хорошем настроении?
Шэнь Ичжи ответил: — Просто прозрел и преодолел кое-какие заблуждения. Кое-кто в конце концов потерпит мне поражение.
Это самое кое-кто прозвучало до того отчетливо, что оставалось лишь назвать имя.
Раньше Се Вэнь непременно дал бы отпор на столь прямую провокацию со стороны Шэнь Ичжи. Но сегодня столь сильный дух соперничества у него куда-то пропал.
В этот момент в его голове стоял образ Шэнь Ичжи с наполовину распахнутыми одеждами и рассыпанными по плечам черными волосами. Словно под воздействием злых чар, этот образ никак не хотел уходить.
Се Вэнь подумал, что он, должно быть, сошел с ума, раз позволяет себе так думать о мужчине, а потому не слишком горел желанием отвечать на выпады Шэнь Ичжи.
Однако Шэнь Ичжи не собирался отставать и настойчиво затянул его в праздную беседу.
Шэнь Ичжи спросил: — Се Вэнь, ты родом из даосской обители в диких землях Восточной провинции?
— Мм.
— Настоятель — твой отец или наставник?
— Наставник. — Се Вэнь добавил: — Я сирота, меня подбросили в горный лес.
— О... Выходит, ты с детства жил с наставником?
— Нет. Я жил один.
— Разве у тебя не было младшего брата?
— Откуда ты знаешь? Был, но у него ветреный характер, он любит путешествовать вместе с наставником.
— То есть все это долгое время ты был один?
— Мм. — Се Вэнь бросил непонимающий взгляд на Шэнь Ичжи, который почему-то вновь заинтересовался его прошлым. — К чему вдруг эти расспросы?
— Потому что... — Шэнь Ичжи попытался докопаться до истоков шаткости душевного равновесия Се Вэня.
Поразмыслив в процессе беседы, он счел это бессмысленным и наконец произнес: — Ни к чему. Кстати говоря, раньше ты жил один в горном храме и ни с кем особо не общался. Как же ты, попав в Бессмертный Дворец Чэнъюн, вдруг осознал, что тебе нравятся мужчины?
Брови Се Вэня резко взлетели вверх, и он с напускным холоднокровием зыркнул на Шэнь Ичжи: — Какое тебе до этого дело?
Шэнь Ичжи лишь зря потратил время: их с Се Вэнем отношения явно еще не дошли до стадии, когда можно вести подобные беседы. Бросив в ответ презрительный фырк, он прекратил разговор.
В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием горящих дров.
На душе у Се Вэня царил полный разлад: он не смел смотреть на Шэнь Ичжи и еще меньше решался заглянуть в собственное сердце, а потому попросту прислонился спиной к каменной стене пещеры и закрыл глаза, делая вид, что задремал.
Настроение Шэнь Ичжи в ту минуту было действительно прекрасным, и он не принял всерьез пикировку Се Вэня. Посидев без дела, он вновь предпринял попытку направить внутреннюю энергию на исцеление ран.
Места здесь отличались дивной красотой, духовная сила была на редкость густой, а главное — ее еще не успели истощить бессмертные и демоны.
Шэнь Ичжи сосредоточил силы во внутренних палатах и попытался направить ци в тело. Это служило основой совершенствования. Но для нынешнего Шэнь Ичжи задача оказалась невероятно трудной. Из-за тяжелых ранений его внутренние палаты были заблокированы, и меридианы, некогда способные удерживать и выпускать потоки ци, теперь пропускали сквозь себя лишь жалкие ручейки.
И все же поводом для радости служило то, что он уже был способен втягивать ци в тело.
Шэнь Ичжи всегда отличался выдержкой в вопросах самосовершенствования, а потому без спешки и суеты принялся медленно направлять духовную силу к внутренним палатам.
Орошенная духовной силой, внутренние палаты Шэнь Ичжи словно обрели вторую жизнь и наполнились энергией.
Превозмогая острую боль, отзывавшуюся в глубине тела, Шэнь Ичжи стал ждать, пока накопится достаточно духовной энергии, чтобы попытаться исцелить меридианы всего тела и прочистить внутренние палаты. Однако не успел он приступить к делу, как пронзающая боль во внутренних палатах резко усилилась, достигнув невыносимого для самого Шэнь Ичжи предела. На его лбу выступил холодный пот, и, ощутив неладное во внутренних палатах, он наконец понял, что происходит.
Все эти два дня он полагал, что закупорка его внутренних палат вызвана исключительно ранениями.
Но теперь судя по всему...
Он, похоже, попался на уловку той женщины-демона, совсем как Се Вэнь. Только если эта техника и впрямь обладала столь мощным действием и позволяла незаметно перекрывать меридианы практикующих, с какой стати та демоница пустилась в бегство?
Шэнь Ичжи не верил, что она из благородства решила помиловать их, а значит, единственная истина заключалась в том, что это колдовство было насквозь гнилым и слабым.
Перекрыла мне меридианы?
Шэнь Ичжи холодно усмехнулся, его сердце ожесточилось, и он возобновлял нормальную циркуляцию ци. Потоки чистейшей духовной энергии непрерывным ручьем вливались в его тело. Острая боль ввергла Шэнь Ичжи в оцепенение, заставив на миг усомниться в правильности своей догадки, но он не остановился. Время шло, и боль достигла своего пика.
Шэнь Ичжи стиснул зубы, позволяя духовной силе бурлить в меридианах.
Внезапно бушующая духовная сила словно прорвала тончайший лист бумаги, и боль вкупе с закупоркой во внутренних палатах мгновенно рассеялись. Ци вошла в привычное русло, а между его бровей вновь засияла золотая печать.
И впрямь просто пустые угрозы!
Шэнь Ичжи открыл глаза, собираясь поведать об этом Се Вэню, как вдруг его захлестнула внезапная волна жара. Не имея никакого практического опыта в подобных делах, Шэнь Ичжи тем не менее однажды отведал вина страсти и уже страдал от яда пылкой плоти, а потому отчетливо осознавал, что за симптомы проявились в его теле.
В то же время из-за этого проклятого недуга в его памяти всплыл один список Дворца Без Образа, который ему довелось просмотреть в прошлом. В тот перечень входили сотни магов-отступников из Дворца Без Образа, уничтоженных Се Вэнем в бытность его главой союза.
Шэнь Ичжи не испытывал склонности копаться в судьбах мертвецов, а потому не сразу припомнил, что зеленая курительная трубка и облик юной девы как раз служили отличительными чертами госпожи Чуньтао — владычицы тайных искусств гармонии Инь и Ян!
http://bllate.org/book/29365/3566343
Готово:
