Глава 11
Парашют получился на славу. Стоило поблагодарить эту роскошную комнату и наглухо забитые двери с окнами. Всё готово, оставалось лишь прыгнуть и дернуть за веревку.
Я понемногу высунулся наружу — вышло не слишком гладко, не хватало сил в руках. Рисковать и нырять вниз головой я не смел: опереться было не на что, и если бы я повредил голову, возникли бы серьезные проблемы. Я разорвал простыню, один конец привязал к ножке кровати, а второй обмотал вокруг правого запястья. Получился скользящий узел — в нужный момент его стоило лишь дернуть. Моя нога уже коснулась скалы, оставалось опуститься еще чуть-чуть. Вдруг простыня натянулась, застряв. В оконном проеме возникло мрачное лицо Сяо Жуя, чья рука крепко вцепилась в другой конец ткани. Окно было небольшим, и протиснуться в него при телосложении Сяо Жуя не получилось бы. Я улыбнулся бывшему мальчицу, прощаясь напоследок:
— Жуй-жуй, прощай!
Затем я протянул левую руку и дернул за скользящий узел. Тело стремительно полетело вниз. Я смотрел, как вверху разлетается на мелкие кусочки крошечная хижина, видел испуганное лицо мужчины и слышал его разъяренную, отчаянную ругань, отчего в груди слегка защемило. Жуй-жуй, твой старший брат больше тебе не брат.
Пока перед глазами еще хоть что-то виднелось, я зажмурился, сосредоточившись на упругих порывах горного ветра и потоках воздуха, выровнял тело и раскрыл парашют. Кости моей левой руки и правая лопатка были тяжело повреждены, управлять парашютом давалось с огромным трудом. Местности внизу я не знал и мог полагаться только на интуицию. К счастью, чутье меня редко подводило, и на сей раз я приземлился неподалеку от истока ручья у подножия обрыва. Сяо Жуй наверняка понимал, что я не погибну, но падение с такой высоты оставляло в лучшем случае один шанс на выживание из десяти, и меня вполне могло унести течением. Если он кого-то и пошлет на поиски, то станет искать внизу по течению. Помимо онемевших левой руки и правого плеча, я отделался лишь ушибами при падении, которые не имели значения. Уничтожив парашют, я тщательно закопал пепел, затер все следы вокруг и зашагал вверх по течению ручья. Мне требовалось как можно быстрее отыскать выход. На дне ущелья стояло удивительное тепло. Я понятия не имел, что это за место: дома в эту пору уже давным-давно засыпаны глубокими снегами, а здесь зеленела сочная трава.
По пути мне не встретилось ни единого зверя. Я поймал двух неядовитых зеленых змей и съел их сырыми, так же поступил с парочкой рыб, добавив к рациону немного ягод. Разводить огонь я не рисковал — иначе мог привлечь преследователей. Не обнаружив меня внизу, Сяо Жуй рано или поздно догадался бы поискать наверху. В верховьях ручей разветвлялся, и я просто выбрал одно из ответвлений наугад. Проплутав добрую половину дня, я наконец наткнулся на узкую и длинную расщелину в скале, конца которой было не разглядеть. Зато оттуда сильно дуло, судя по всему, проход вел на другую сторону. Сумею ли я протиснуться туда с нынешним телосложением — большой вопрос, но попробовать стоило в любом случае. Внутри оказалось тесно донельзя: приходилось идти боком, втянув живот и прижавшись всем телом к каменной стене.
Эта расщелина тянулась на добрую сотню метров, но я все же благополучно протиснулся сквозь нее. На теле осталось немало царапин, а лоб непрерывно кровоточил. Нарвав каких-тотрав, я разжевал их и приложил к ранам, кое-как остановив кровь. Порез оказался глубоким, и шрам, судя по всему, останется на всю жизнь. Вдобавок к уже имевшемуся уродству — шраму, тянувшемуся по левой щеке от брови до самого подбородка, — мое лицо было полностью испорчено.
У кухарки золотые руки, а слуга чрезвычайно расторопен. Они управлялись с хозяйством безупречно, а мне требовалось лишь целыми днями сидеть дома. Никакой нужды показываться на людях, да и лишних опасностей удавалось избежать.
Изуродованная левая рука, раздробленное правое плечо, обезображенное лицо и ноющие в непогоду суставы по всему телу — вот и все следы, оставленные мне ребенком, о котором я так заботился. Ни ненависти, ни обиды. В конце концов, глава Демонического Культа Сяо Жуй таков и есть!
У меня ушло целых три дня, чтобы выбраться из того горного леса. К этому побегу я подготовился основательно и прихватил с собой немало украшений. Место, где меня держал Сяо Жуй, поражало роскошью, и драгоценностей там хранилось немерено. Я отобрал лишь самые простые и удобные для переноски вещицы, чтобы не вызывать подозрений при продаже.
Великий отшельник прячется в толпе. У меня ушло полмесяца, чтобы добраться до оживленного города. С деньгами любое дело спорится: хотя по дороге мне и довелось пару раз столкнуться с погоней, в итоге все обошлось без серьезных происшествий. За вывезенные ценности удалось выручить несколько тысяч лянов, и после дорожных расходов на руках осталось еще свыше тысячи. В тихом переулке я приобрел небольшой домик и нанял кухарку со слугой. Вовсе не из барских замашек — просто мое нынешнее состояние не позволяло справляться со многими делами самостоятельно. Приглашенный лекарь взялся за лечение, но даже истратив несколько сотен лянов, сумел исцелить меня лишь на пару десятков процентов. Время было упущено слишком безнадежно, оставив тяжелые последствия. Левая рука не сжималась в кулак и не разгибалась полностью, правая поднималась лишь до уровня плеча. Пришлось смириться. Остатки серебра требовалось беречь: жизнь в городе обходилась дороже деревенской, платить приходилось за каждый шаг.
Приближался Праздник Весны. Кухарка со слугой получили отпуск и разъехались по домам, оставив меня в полном одиночестве. Запасов в кладовой скопилось вдоволь — мне одному хватило бы на полмесяца, а то и на все двадцать дней. Готовить было не слишком удобно, поэтому я перешел на стряпню попроще: мясо тушил сразу большими казанами, рис варил целыми тазами. В обед оставалось лишь разогреть еду, добавить к ней какое-нибудь овощное блюдо и суп — получалось вполне сытно.
Праздничный ужин состоял из пиалы жареного риса с яйцом и миски редичного супа. Не то чтобы мне не хотелось приготовить что-то получше, просто физически не было возможности. Зима в Юцзине выдалась мягкой, снег выпадал редко, но дожди шли часто, особенно в преддверии праздника. Суставы ломило так сильно, что не удавалось удержать в руке кухонную лопатку.
Прошлогодний Праздник Весны: занесенный сугробами дом и неправдоподобное, обволакивающее тепло. Нынешний Праздник Весны: ни единой снежинки, зато стужа пробирает до мозга костей. Закутавшись в одеяло, я лежал на кровати, но сон не шел. Стоявшие неподалеку жаровни с углями почти потухли, однако подняться и подбросить топлива у меня не было сил. Пожалуй, стоило обдумать совет того старого лекаря. Пустынные земли Северо-Запада, хоть и суровы, отличаются сухим климатом, что пошло бы на пользу моему ревматизму. Только вот с моим здоровьем выжить там вряд ли окажется легко!
Перед глазами встали двое. Сяо Жуй, яростно кричавший на краю обрыва, и Се Вэньцянь, противостоявший главе Демонического Культа за столом переговоров. Оставалось лишь надеяться, что больше судьба не подкинет сюрпризов. Глава Демонического Культа, стоящий на недосягаемой высоте; наделенный огромной властью удельный князь; и самый обычный деревенский мужжик — эти трое изначально не должны были иметь ничего общего. Забвение пойдет на пользу каждому.
Закутавшись в одеяло, я погрузился в тяжелый сон, а проснувшись, обнаружил себя в другой комнате. Помещение оказалось небольшим, но изысканным и очень теплым. Приподнявшись на постели, прижимая к груди одеяло, я вспомнил слабый, едва уловимый аромат, витавший в воздухе минувшей ночью — судя по всему, разновидность усыпляющего благовония! Вот только оставалось гадать, кто же нынче выступает в роли гостеприимного хозяина?
Тело приятно покалывало теплом, ноющие боли значительно утихли. Во рту ощущался густой горьковатый привкус лекарства — судя по всему, пока я спал, меня напоили отваром. Лекарство действовало отменно, превосходя рецепты того старого эскулапа, что лечил меня раньше.
Из смежной комнаты донеслись легкие шаги и шорох расставляемых предметов. Двигались бесшумно, с явной осторожностью. Одевшись, я опустил ноги с кровати и вышел в гостиную. Там уже никого не было, но на столике аккуратно разложили умывальные принадлежности и сервировали изысканный завтрак.
Я слабо улыбнулся: раз уж попал сюда, придется плыть по течению. Умылся, позавтракал. Рисовая каша, нехитрые закуски, паровые пирожки и сладости — все оказалось на редкость вкусным.
После утренней трапезы пожаловали лекари: молодой мужчина и старик с седой бородой. Они долго возились со мной, однако не стали выписывать никаких рецептов. Во второй половине дня явились еще четверо лекарей, все как на подбор седовласые старцы. Вшестером они снова провели осмотр, после чего молча удалились.
С того дня каждую вечор после ужина мне приходилось пить отчаянно горькое снадобье, терпеть долгие сеансы иглоукалывания, а лицо покрывать густым слоем зеленейшей мази. Результат радовал. Кожа нестерпимо зудела, но шрамы бледнели день ото дня. Левая рука впервые за долгое время смогла сжаться в кулак, хотя полностью разогнуть ее по-прежнему не удавалось. Правое плечо перестало болеть, позволяя постепенно поднимать руку выше головы. Конечно, слабость в левой руке и правой руке никуда не делась, да и суставы по-прежнему отчаянно ломило в ненастье. Но я был и этому безмерно рад. Ревматизм неизлечим даже в современности, что уж говорить об эпохе с столь отсталой медициной. Оставалось лишь гадать, кто же этот благодетель?
Шел уже полумесяц с тех пор, как меня притащили сюда, и сегодня как раз наступил Праздник Фонарей. Весь двор пестрел разнообразными праздничными фонариками, парочка висела и в моем покоях. На завтрак подали миску рисовых шариков с хмельным ароматом — вкус оказался отменным. Людей в усадьбе крутилось немало: служанки, слуги, повара, управляющий, плюс ежедневная череда лекарей, — вот только никто из них не обмолвился со мной ни словом. Все ходили с опущенными взглядами, занимаясь исключительно своими обязанностями. Расспрашивать кого-либо я не пытался: пока зачинщик всего этого представления не соизволит объявиться, от вопросов не будет никакого толка.
— Не ожидал, что вы будете чувствовать себя так спокойно! — раздался у изголовья чей-то голос.
Очнувшись от дневного сна, я перевел взгляд на стоявшего у кровати человека. Незнакомый голос, незнакомое лицо, незнакомая фигура. Расшитые золотом шелковые одежды, нефритовый пояс на маньчжурском халате, золотая корона на голове, приветливая улыбка и элегантная осанка. Я мог поручиться головой — этого человека я видел впервые.
http://bllate.org/book/29363/3566175
Готово:
