Сяо Юань разочарованно протянул:
— Значит, у тебя нет любимого человека?
На этот раз Сюй Цзинъюэ уже не мог сдержать улыбку. Безнадежно вздохнув, он ответил:
— Есть. Только я ему не нравлюсь.
Глаза Сяо Юаня загорелись, и он тут же засыпал его вопросами:
— Кто? Кто это? Да кому ты можешь не нравиться? Братец Цзинъюэ такой красивый, такой мягкий и добрый, от омег отбоя нет!
Лу Фэйчи, обычно жить не живший без сплетен, на этот раз хранил молчание. Самим богам было ведомо, почему на душе у него скребли кошки.
А Сюй Цзинъюэ лишь легко перевел тему:
— Язык у тебя без костей. А сам-то? Как поживаешь в последнее время?
И Сяо Юань, будучи таким наивным, тут же сбился с мысли, принявшись без умолку щебетать дальше. Тягостное чувство в сердце Лу Фэйчи тоже рассеялось, и он время от времени вставлял едкие комментарии, заставляя Сяо Юаня до того сердиться, что тот готов был зажать ему рот руками.
Сюй Цзинъюэ посмотрел на эту парочку, а затем перевёл взгляд на Лу Фэйчи.
*Я хотел бы подарить тебе все цветы из цветочного магазина, но понял, что твой сад и без того утопает в буйном цветении.*
Глава 13. Падение
За обеденным столом Лу Фэйчи вел себя куда сдержаннее, однако так казалось лишь Сяо Юаню. Гу Цинчэн был совсем иного мнения: ему почему-то казалось, что этот лучший друг его домашнего мальчишки питает к нему какую-то странную враждебность.
С чего бы вдруг такие мысли? Да потому что стоило Гу Цинчэню почистить для Сяо Юаня креветку или положить в тарелку пару кусочков мяса, как этот лучший друг устремлял на него свирепый взгляд, словно говоря: «Ну-ну, посмотрю я, до каких пор ты сможешь притворяться».
В конце концов Гу Цинчэн начал чувствовать себя не в своей тарелке.
Звучит нелепо, правда? Ведь хозяином в этом доме был он сам, но неуютно почему-то стало именно ему.
Сяо Юань не обращал на них никакого внимания и с довольным видом уплеталки мясо из своей миски. Сюй Цзинъюэ и вовсе сидел тише воды ниже травы. Он от природы не любил болтать, поэтому, не считая редких моментов, когда он проверял, не опустел ли стакан с водой у Лу Фэйчи, он просто молча ел свою еду.
После обеда Сяо Юань с тяжёлым сердцем проводил обоих друзей, а когда повернул обратно к дому семьи Гу, то чувствовал себя точь-в-точь как овечка, забредявшая в волчье логово.
У Гу Цинчэня на вторую половину дня было назначено совещание, поэтому он не смог долго с ним оставаться и, дав парочку напутствий, уехал.
Дома снова остались только Сяо Юань и дядя Чэнь. Сяо Юаню стало скучно, и он решил вытащить своего большого белого гуся, чтобы его постирать. Дядя Чэнь случайно застал его за этим занятием и поспешил подойти предостеречь:
— Его же можно отнести в химчистку, стирать самому — такое хлопотное дело.
Но Сяо Юаню и в голову бы не пришло отдавать любимого белого гуся в руки каких-то незнакомцев. Эту игрушку ему давным-давно подарила Сяо Чуцин, и с тех пор он неизменно спал в обнимку с ней. Даже среди чемоданов, привезенных в дом семьи Гу, один был предназначен исключительно для перевозки большого белого гуся.
Дядя Чэнь понятия не имел, чем так очаровал парня этот гусь, но, видя его упрямство, уговаривать больше не стал.
Он искренне относился к Сяо Юаню как к собственному ребенку и очень любил этого мальчика, поэтому заботился о нем от всей души:
— Сяо Юань, дядя Чэнь может задать тебе один вопрос?
Произнося это, он немного застеснялся. Сяо Юань подумал, что тот столкнулся с какими-то трудностями, и закивал:
— Конечно можно, дядя Чэнь, спрашивай!
Дядя Чэнь немного поразмыслил, но все же высказал то, что у него на уме:
— Дядя тут все думает... Ты с господином Гу уже какое-то время в браке, но господин Гу, кажется... до сих пор полностью тебя не пометил?
Сяо Юань опешил и машинально потрогал себя за затылок.
Увидев такую реакцию, дядя Чэнь заволновался еще сильнее:
— Ты же сам говорил раньше, что господин Гу не силен в этом деле, я и сам наварил тебе столько укрепляющих супов по твоим словам, почему же до сих пор никакого толка? Вы же вроде и спите по ночам вместе? Неужели у господина Гу настолько слабое здоровье?
Сам он с трудом верил в собственные слова, но ничего другого придумать не мог.
Сяо Юань чуть со страху не рухнул от его последующих слов. Слабое здоровье? Да как такое вообще возможно? Если бы он на собственной шкуре не испытал, как Гу Цинчэн прижимает его к постели и целует, Сяо Юань, пожалуй, и вправду бы поверил.
Стоило ему вспомнить об этом, как накатывали слезы и горечь.
Раньше он был так же наивен, как дядя Чэнь, и потому, с головой словно залитой цементом, свято верил, что Гу Цинчэн крайне слаб.
В итоге он сам за это поплатился и обрел совершенно новое понимание Гу Цинчэня.
— Нет, дело не в господине Гу. Это я... я сам не хочу.
Сяо Юань взял всю вину на себя, и вдобавок это чистая правда. Раньше он говорил, что хочет получить Полную метку, просто потому, что не знал, что это такое, и по глупости позволил Гу Цинчэню поставить Метку.
Но позже он поделился этим с Лу Фэйчи и, вполне ожидаемо, был отчитан им на все корки. Лу Фэйчи влил в него целую кучу знаний, да так, что Сяо Юань покраснел помидором.
С тех пор он уже не был тем наивным мальчишкой, что прежде.
Поразмыслив над этим вопросом заново, он понял, что действительно еще не дорос до того, чтобы принять этот шаг в отношениях с Гу Цинчэнем. К тому же сам Гу Цинчэн об этом не заикался, так что и он молчал.
Дядя Чэнь постоянно переживал из-за их с Гу Цинчэнем отношений. Узнав, что дело вовсе не в проблемах со здоровьем, он с облегчением выдохнул и похлопал Сяо Юаня по плечу:
— Ну и славно, главное — не болезнь. Дела сердечные не решаются в мгновение ока, так что некуда спешить, постепенно во всем разберетесь.
Сяо Юань кивнул. Вечером дяде Чэню нужно было праздновать день рождения дочери, поэтому Сяо Юань отпустил его пораньше.
Проводив дядю Чэня, он с новыми силами принялся усердно тереть своего большого белого гуся — стирать ему приходилось и раньше, так что дело спорилось быстро.
Однако он рассчитывал всё, кроме того, что кусок мыла шлепнется прямо под его ноги.
Раздался громкий стук, и он вместе с гусем рухнул на пол.
Одежда насквозь промокла от пролившейся на кафель воды, а при падении он со всего маху ударился поясницей о табурет, оставив на теле огромный синяк.
Кое-как поднявшись, Сяо Юань чувствовал дикую боль во всем теле, и из глаз брызнули слезы. Поскольку в доме никого не было, он позволил себе расслабиться и больше не сдерживал беззвучные рыдания, перейдя на жалобное всхлипывание.
Шатаясь, Сяо Юань поднялся на ноги, бросил большого белого гуся в стоявший рядом таз и попытался сделать пару шагов — в тот же миг в пояснице отозвалась дикая боль.
Сяо Юань судорожно задышал, утирая слезы, и с обиженным видом поплелся из ванной.
Спина намокла насквозь. Сначала он присел на корточки и как следует выплакался, а затем, поднявшись, осторожно переоделся в сухую одежду, закинув мокрые вещи в стиральную машину.
Закончив с этим, он повалился на диван. Кажется, я сорвал поясницу, подумал Сяо Юань.
Его снова одолели слёзы. От боли в пояснице было трудно даже сделать шаг, так что оставалось только лежать на диване без движения. Немного поплакав и выбившись из сил, Сяо Юань незаметно для себя погрузился в глубокий сон.
Гу Цинчэн освободился только к одиннадцати часам вечера и стремглав помчался домой. Полагая, что Сяо Юань к этому часу уже давно спит, он на цыпочках отворил входную дверь. Свет он зажигать не стал, а потому в темноте попросту не заметил свернувшийся клубочком маленький комочек на диване.
В его мыслях было лишь одно — поскорее навестить своего милого омегу, и он быстро зашагал наверх.
Каково же было его удивление, когда, открыв дверь в спальню Сяо Юаня, он обнаружил, что кровать пуста!
Гуд Цинчэн шагнул внутрь, растерявшись, но в следующую секунду сердце его тревожно ёкнуло: неужели тот до сих пор шляется где-то на улице в столь поздний час?
Он тут же бросился обратно вниз и, щелкнув выключателем, залил комнату ярким светом, собираясь на поиски Сяо Юаня, но, сделав всего два шага, заметил на диване какое-то движение.
У Гу Цинчэня была легкая близорукость, впрочем, не настолько сильная, чтобы носить очки в повседневной жизни, поэтому он сразу разглядел на диване своего милого омегу.
— Ты чего это тут уснул?
Сяо Юань спросонья сонно заворочался, разбуженный голосом Гу Цинчэня, и машинально потянулся, желая сладко потянуться, но едва приподнялся, как поясницу пронзила острая боль, мгновенно вернувшая его в реальность.
В следующее мгновение он без сил рухнул обратно на подушки.
Гу Цинчэн ошеломленно уставился на то, как омега резко подскочил и тут же брякнулся плашмя.
С каких это пор его женушка превратилась в деревянного чурбана?
Заметив, что Сяо Юань одной рукой держится за поясницу, а глаза у него покраснели от боли, он сразу понял, что дело неладно, и бережно притянул парня к себе на колени:
— Что случилось? Поясница болит?
У Сяо Юаня накопилось столько обид, что высказать их словами было невозможно, и он сквозь слезы выложил мужу всё, что произошло днем.
Узнав, что его прелестный супруг ради стирки какого-то проклятого гуся грохнулся на пол и ушиб спину, Гу Цинчэн не стал упрекать Сяо Юаня в неуклюжести — вместо этого он переложил всю вину на голову злосчастного большого белого гуся.
http://bllate.org/book/29362/3566110
Готово:
