Гу Цинчэн обулся и спустился вниз.
Дядя Чэнь и Сяо Юань о чем-то шептались, слётaясь вместе, но стоило им заметить его появление, как оба тут же притворились, будто ничего не происходит. Их актёрская игра выглядела донельзя жалко, и Гу Цинчэн раскусил их с первого же взгляда.
Порой он действительно не понимал, как этот взрослый мужчина и юноша умудряются общаться на абсолютно одной волне, не ощущая никакой пропасти между поколениями.
Эти двое держались единым фронтом против всех остальных. Даже Дядя Чэнь, преданный дворецкий, заботившийся о нем уже лет семь-восемь, после появления Сяо Юаня неожиданно переметнулся на чужую сторону и перестал делиться с ним какими-либо сплетнями или секретами.
Дядя Чэнь вообще-то был на редкость упрямым мужчиной средних лет, и Гу Цинчэн никак не мог взять в толк, какими такими уловками Сяо Юань заставил этого упрямца вместе с ним уплетать луосыфэнь.
Этот парень словно обладал какой-то магией — он вечно заставлял окружающих следовать за собой, да так, что те потом и не думали сворачивать с пути.
— Вы двоем чем тут занимаетесь? — Гу Цинчэн подошел к обеденному столу, сделал глоток воды и бросил взгляд на виноватых заговорщиков.
Дядя Чэнь ответил первым:
— Ничем, просто обсуждали с Сяо Юанем, как бы получше приготовить для тебя что-нибудь вкусненькое.
С тех пор как они стали ближе, Дядя Чэнь перестал называть Сяо Юаня юным господином, а звал просто по имени — Сяо Юань да Сяо Юань, — куда ласковее, чем обращался к нему сам Гу Цинчэн.
— Правда? — Гу Цинчэн перевел взгляд на паренька, забившегося в угол и изо всех сил пытавшегося сделать своё присутствие незаметным.
Сяо Юань испуганно вздрогнул и с изрядной долей вины в голосе отозвался:
— Да-да! Я тут заметил, что вы, сэр, совсем почти не едите, а так ведь нельзя! Вот мы с Дядей Чэнем и решили поломать голову над новыми рецептами.
Слова его звучали мило, и сам он выглядел сущим ангелом, но Гу Цинчэн давно уже раскусил его насквозь: с виду паинька, а на деле — страшный егоза.
Впрочем, времени препираться с ним у Гу Цинчэна не было: перекинувшись парочкой шуток, он отправился в офис.
Перед уходом он особо наказал Дяде Чэню приглядывать за Сяо Юанем и обязательно предупредить его, если тот вздумает куда-нибудь уйти с посторонними. Дядя Чэнь заверил, что это пустяки, и велел ему спокойно ехать по делам.
Убедившись, что Гу Цинчэн ушел, оба облегченно выдохнули. Дядя Чэнь, всё еще до конца во всё это не веря, осторожно переспросил:
— Ты уверен, что всё это правда? Господин Гу и впрямь... по этой части того?
Сначала он отказывался верить — ни при каких обстоятельствах не верил, ведь Гу Цинчэн при первом же взгляде производил впечатление мужчины донельзя мощного, как такое вообще могло быть?
Но стоило Сяо Юаню обмолвиться, что они живут вместе столько времени, но до сих пор даже постель не делили, и легли вместе лишь прошлой ночью после долгих уговоров, как уверенность дворецкого пошатнулась.
Дядя Чэнь никогда не видел Гу Цинчэна ни с какими омегами и понятия не имел, способен ли тот на подвиги на любовном фронте, однако чисто мужская интуиция подсказывала ему сомневаться в словах Сяо Юаня. Тем не менее, после долгих увещеваний он всё же поддался червячку сомнения.
А вдруг и правда не способен? Тогда дело труба.
Его господин Гу — человек скорый и решительный в делах, у него есть всё, чего душа пожелает, и если поползет такой позорный слух, какой же это будет удар по репутации!
Сяо Юань посоветовал ему готовить побольше супов для восполнения жизненных сил и укрепления мужского начала, наказав варить их вечерами. Дядя Чэнь не стал отказываться и послушно принялся за дело.
Оба до смерти боялись проговориться об этом Гу Цинчэну.
Сяо Юань уверял, что подобное непременно заденет его мужское самолюбие. Дядечка поначалу сопротивлялся: какое еще самолюбие, когда речь идет о таких вещах, настоящий мужчина должен смотреть своим слабостям прямо в глаза!
Но в конце концов Сяо Юань пообещал купить ему на выходных целый ящик луосыфэнь, и Дядя Чэнь скрепя сердце согласился.
В последнее время у Гу Цинчэна завязался проект, так или иначе связанный с отцом Сяо Юаня. По правде говоря, Гу Цинчэн терпеть не мог иметь дел с этим человеком — уж слишком тот был изворотливым и расчетливым.
К тому же, ему было известно, что Сяо Фэнлинь относился к сыну из рук вон плохо, из-за чего Сяо Юань в свой самый первый визит в Семью Гу чувствовал себя до такой степени зажатым и испуганным.
С учетом всех этих обстоятельств Гу Цинчэн и вовсе не горел желанием вести бизнес с Сяо Фэнлинем.
Однако в деловом мире всё устроено так, что отмахнуться от ненужных связей по щелчку пальцев не получается. И хотя Гу Цинчэн еще не дорос до того, чтобы бояться какого-то там мелкого Сяо Фэнлиня из Семья Сяо, тот всё-таки приходился Сяо Юаню отцом, и затевать с ним жесткую войну было чревато — это не лучшим образом отразилось бы на самом Сяо Юане.
Гу Цинчэн потер переносицу, внезапно поймав себя на мысли, что скучает по домашнему сорванцу. Интересно, чем сейчас занят Сяо Юань?
Сяо Юань изначально собирался поехать с Дядей Чэнем в торговый центр, чтобы прикупить продуктов для супа Гу Цинчэну, но в самый последний момент ему позвонил отец, и планы пришлось отменить.
Глядя на высветившееся на экране имя Сяо Фэнлинь, Сяо Юань по-прежнему ощущал всё происходящее как некий сюрреализм.
Этот его папаша в обычные дни наверняка спал и видел, как он отдает Богу душу, и вот теперь, едва сплавив его из дома, он вдруг объявился — к чему бы это?
В конце концов Сяо Юань всё же принял вызов. После короткой паузы с той стороны раздался голос Сяо Фэнлиня, и первая же фраза застала Сяо Юаня врасплох:
— Сяо Юань, как тебе живется в Семье Гу?
Сяо Фэнлинь что, беспокоится обо мне? С каких это пор он стал проявлять заботу?
Словно уловив замешательство на том конце провода, Сяо Фэнлинь презрительно усмехнулся: испугался от пары ласковых слов, никчемная шваль.
Тратить время на пустую болтовню он не собирался — подобная нежность отродясь не была свойственна их отцовско-сыновьим отношениям, а потому сразу перешел к делу:
— Раз уж ты вышел замуж в Семью Гу, не думай, что теперь сможешь порхать бабочкой на все четыре стороны. Раз уж ты принадлежишь Гу Цинчэну, неужто не сумеешь замолвить за меня словечко на подушке? У меня тут наклевывается проектец, мне нужна помощь Гу Цинчэна, ступай и переговори с ним.
Огонек в глазах Сяо Юаня мгновенно погас.
Опять его используют исключительно в личных целях? Впрочем, глупо было ожидать от Сяо Фэнлиня остатков совести. Но с какой стати он должен ему помогать?
— Я ничего не стану говорить. Это ваши с ним дела, хочешь — иди и говори сам.
Сяо Фэнлинь явно не ожидал отпрыска такого дерзкого ответа и тут же рассвирепел:
— Неблагодарная тварь, совсем берегов не видишь! Я твой отец! Делай то, что велят!
А следом из уст родителя вылетела фраза, от которой Сяо Юаня буквально замутило:
— Раз уж лицом ты вышел, перенимай материнские штучки, научись ублажать Гу Цинчэна как следует в постели** — глядишь, дело и выгорит!
У Сяо Юаня от ярости тряслись руки, а из глаз потоком хлынули обиженные слёзы.
Какое он вообще имеет право упоминать его мать?! Он этого недостоин!
Сяо Юань шмыгнул носом и твердо бросил в трубку:
— Я уже сказал: лезть в ваши дела не стану. А упоминать мою мать у тебя нет ни малейшего права — от одного твоего голоса ее имя кажется мне оскверненным.
С этими словами он решительно сбросил вызов. Посидев в зловещей тишине еще какое-то время, он свернулся калачиком в углу у стены и горько заплакал.
Мать Сяо Юаня работала хостес в баре.
Обладая завораживающей, манящей красотой, она привлекала внимание чуть ли не каждого мажора, заявлявшегося в заведение погулять. В ее профессии о целомудрии и речи не шло, однако она всегда тщательно предохранялась, опасаясь нежелательной беременности.
А Сяо Фэнлинь был всего лишь одним из бесчисленных клиентов.
Единственное отличие заключалось в том, что Сяо Фэнлинь не относился к ней как к девице на вечер — наоборот, он начал за Юнь Шан ухаживать с невероятным напором.
Стопки любовных писем и бесконечные признания в любви действовали как сладкий сироп, и Юнь Шан, никогда прежде не знавшая тепла и заботы, постепенно растаяла и сдалась.
Вскоре они официально сошлись. Юнь Шан была бесконечно благодарна ему за то, что тот не побрезговал ее прошлым, и потому старалась окружить его еще большей любовью и заботой.
Сяо Фэнлинь снял для них квартиру. Он уходил рано утром и возвращался затемно, объясняя это чудовищной загруженностью на работе, и доверчивая Юнь Шан ни капли не сомневалась в его словах.
Она принялась учиться стряпне, превратив съемное гнездышко в уютное и красивое жилище, и жила мечтами о будущем, чувствуя себя настоящей домохозяйкой.
Спустя полгода отношений она забеременела. Сяо Фэнлинь стал относиться к ней еще трепетнее: стоило ей обмолвиться, что ей хочется печеного батата, как он обежал четыре квартала в поисках той самой лавочки с самой лучшей репутацией.
Он окружал Юнь Шан безупречной заботой, выхаживал ее, водил на прогулки и стряпал полезные блюда.
Юнь Шан всем сердцем ждала появления малыша на свет.
Пока в один прекрасный день на пороге не появилась незнакомая женщина, заявившая, что она — законная жена Сяо Фэнлиня. Юнь Шан отказалась верить, и тогда соперница просто швырнула ей в лицо их свидетельство о браке.
Глядя на фотографии двух людей на красных корочках, Юнь Шан почувствовала, будто ее сердце пронзил тяжелый молот — тупая, сокрушительная боль лишила ее возможности дышать.
Она исступленно вопила:
— Не может быть! Не может! Он не мог меня обмануть!
А незнакомка лишь холодно посмотрела на нее и произнесла слова, разбившие ее жизнь вдребезги:
— Сяо Фэнлинь больше не вернется.
Бросив это, женщина развернулась и ушла, оставив опустошенную Юнь Шан сидеть на полу.
Тогда Юнь Шан носила под сердцем ребенка уже восемь месяцев; от пережитого потрясения у нее преждевременно отошли воды, и лишь услышавшие подозрительный шум соседи вызвали ей скорую помощь.
http://bllate.org/book/29362/3566103
Готово:
