Ли Байцзэ некоторое время порешал задачи, поднял голову и посмотрел на стеклянную шкатулку. Поддавшись внезапному порыву, он положил на неё исписанный лист бумаги. Тонкий лист просвечивал, и разноцветные световые пятна ложились прямо на его почерк.
Внезапно ему показалось, что у него вовсе нет недостатка в задатках дизайнера и чувства прекрасного. Разве получилось не красиво?
Гений, просто гений.
Когда видишь что-то красивое, и настроение становится лучше. Ли Байцзэ сел решать еще один комплект заданий.
Двадцать третьего марта, во второй половине дня, Ли Байцзэ взял золотую рыбку в сад погреться на солнышке. Поскольку накануне он потратил слишком много душевных сил, усердно строча допоздна, он устроил себе полдня отдыха и в этот раз не стал брать с собой книги, а просто лежал в шезлонге и смотрел на огромные клубящиеся облака в небе.
Когда проплывало особенно плотное облако, перед Ли Байцзэ появился вчерашний главный герой — Хэ Вэй, заслонив ему весь обзор.
Хэ Вэй только что вернулся с улицы, неся в руке футляр с виолончелью. Взгляд Ли Байцзэ сфокусировался на лице Хэ Вея, слегка удивившись его приходу. Помрачнев на секунду, он уперся руками в подлокотники шезлонга, приподнялся и сказал Хэ Вею:
— Брат, с днем рождения.
Хэ Вэй кивнул и сел на свободное место рядом с Ли Байцзэ.
Ли Байцзэ сунул руку в карман куртки, нащупал там браслет из нотных знаков и сжал его в ладони. Этот браслет он носил с собой уже несколько дней, всё уговаривая себя проявить достаточную бесстыдность — настолько, чтобы без всякого приглашения заявиться с подарком на день рождения. Но уговоров не хватало, он легко находил множество причин не идти и ничего не дарить, поэтому подарок так и оставался неврученным.
Но сегодня, после прошедшего дня рождения Хэ Вея, бесстыдства у Ли Байцзэ не прибавилось, однако в уютной обстановке сада, глядя на Хэ Вея, он чувствовал себя гораздо свободнее.
Он вытянул руку перед Хэ Веем. Хэ Вэй опустил взгляд на его зажатую ладонь, которая медленно раскрылась:
— Подарок тебе.
Раз уж он потратил время и силы на его создание, нужно было извлечь из него изначальную пользу.
Хэ Вэй протянул руку и взял его. Браслет оказался некрасивым, из дешёвого полупрозрачного пластика. Ли Байцзэ сказал:
— Я сам его сделал.
Хэ Вэй усмехнулся. Ли Байцзэ не совсем понимал, чему тот улыбается, да и спрашивать ему не хотелось.
Хэ Вэй сел неподалеку от Ли Байцзэ, всего в двух шагах, открыл футляр, достал виолончель, немного поправил струны и скорректировал позу, а затем заиграл мелодию.
Хэ Вэй сыграл лишь небольшой отрывок, после чего замер с смычком в руке и сказал Ли Байцзэ:
— Вчера вечером я играл именно эту виолончельную пьесу.
Ли Байцзэ был очень удивлён тем, что Хэ Вэй поступил так. Казалось, Хэ Вэй словно восполняет пробел, проигрывая ему мелодию, которую должны были услышать все дарившие подарки. Внезапно он почувствовал, как на душе у него потеплело, улыбнулся Хэ Вею и произнес:
— Очень красиво.
Ему показалось, что сказать просто красиво — недостаточно, и он добавил:
— Потрясающе, я тронут.
Хэ Вэй уложил виолончель обратно в футляр. Больше он ничего не говорил, какое-то время молча посидел на стуле, любуясь цветами, а затем, не обращая больше внимания на Ли Байцзэ, покинул сад с инструментом в руках.
Ближе к вечеру Ли Байцзэ неожиданно получил перевод на Мой адрес. Сумма оказалась огромной для Ли Байцзэ, а в примечании к переводу значилось ответный подарок.
Ли Байцзэ сразу сообразил, что это от Хэ Вея. К такому ответному подарку он отнесся с трепетом и робостью: сколько бы усилий он ни вложил в создание того браслета и какие бы чувства в него ни вкладывал, он никак не мог стоить таких денег.
Его скудные карманные деньги неожиданно стали солидными. Деньги Хэ Вея спасли его от скорого наступления режима выживания, и ему не пришлось терять лицо и выпрашивать средства у Хэ Шэнчжоу.
Начиная с двадцать четвёртого марта, в кармане куртки Ли Байцзэ снова поселился тюбик крема для рук, и он опять принялся искать возможность услужить Хэ Вею.
Хэ Вэй, которому оказывали знаки внимания, принимал их как должное. Ли Байцзэ заметил, что когда он изредка опаздывал с кремом, Хэ Вэй двигался чуть медленнее, словно поджидая его.
Частота визитов Ли Байцзэ в сад к Хэ Вею возросла. График Хэ Вея вызывал у Ли Байцзэ всё больше вопросов: если раньше в нём прослеживалась хоть какая-то логика, то теперь она исчезла окончательно.
Хэ Вэй по-прежнему играл на виолончели всякий раз, когда Ли Байцзэ оказывался рядом, а Ли Байцзэ после каждой мелодии неизменно от всего сердца восхищался тем, как прекрасно та звучала.
Пока перед самым началом сезона дождей в Третьем районе, после того как Ли Байцзэ в очередной раз рассыпался в похвалах, Хэ Вэй окликнул его по имени и заявил:
— В пьесах для виолончели, которые я тебе играл, каждый раз были ошибки. Ты и сам не способен отличить хорошее от плохого.
Ли Байцзэ посмотрел на бесстрастное лицо Хэ Вея. Он столько раз слушал эту виолончель, но только сегодня, со слов самого исполнителя, узнал, что все эти мелодии содержали ошибки. Он спросил Хэ Вея:
— Правда?
Хэ Вэй ответил:
— Зачем мне тебя обманывать.
Ли Байцзэ не понимал, зачем Хэ Вэй играл ему с ошибками, но всё равно ответил наполовину льстиво, наполовину искренне:
— Даже с ошибками это очень красиво.
Хэ Вэй помолчал немного, откинулся на спинку кресла-качалки, глядя на всё более плотные тучи в небе, и спросил Ли Байцзэ:
— Ты искренне?
Ли Байцзэ ответил:
— Чистая правда.
Хэ Вэй рассмеялся. Повернув голову, он посмотрел на Ли Байцзэ и спросил:
— Как отблагодаришь?
Ли Байцзэ растерялся от такого вопроса. Поразмыслив немного, он честно ответил:
— Я не знаю. Я просто говорю искренне.
Хэ Вэй помолчал и произнес:
— Ли Байцзэ, забавно с тобой возиться.
Май в Третьем районе выдался сезоном дождей, затяжным и дождливым.
Вечером третьего мая Ю Мэн неожиданно заглянула в комнату Ли Байцзэ. Он очень обрадовался её визиту, решив, что она пришла навестить его.
Однако Ю Мэн просто прислонилась к краю письменного стола и молча замерла.
Ли Байцзэ поднял на неё глаза: Ю Мэн выглядела несчастной, в её взгляде читалась легкая грусть, куда-то исчезла её прежняя яркая уверенность. Ли Байцзэ спросил её:
— Что-то случилось?
Ю Мэн ответила:
— Поругалась с твоим дядей Хэ.
Ли Байцзэ спросил:
— Из-за чего?
Ю Мэн сказала:
— Он вечно лезет не в своё дело.
Ли Байцзэ толком не знал, какими словами утешить Ю Мэн. Вспомнив, что она, помимо романтики, очень любит деньги, он взял лежавший рядом телефон и тихонько перевёл ей некоторую сумму. Телефон Ю Мэн тут же звякнул; опустив взгляд на экран и увидев уведомление, она улыбнулась.
Ю Мэн обняла Ли Байцзэ, коснувшись ладонью его щеки. Ли Байцзэ опустил глаза и смутно разглядел её ногти с красным лаком, а затем услышал мягкий голос Ю Мэн:
— Малыш, ты у меня самый лучший.
Ли Байцзэ на мгновение замер. Он уже много лет не слышал, чтобы Ю Мэн называла его малышом.
Услышав это, он вдруг почувствовал себя невероятно счастливым — точно так же, как тогда, когда Ю Мэн после первой ссоры с партнёром забрала его и они стали жить в арендованной квартире.
Это чувство радости словно парило в воздухе. Глядя на посветлевшие от улыбки глаза Ю Мэн, он неожиданно погрузился в какое-то полусонное оцепенение.
Даже после того как Ю Мэн покинула спальню, это состояние не отпускало Ли Байцзэ.
Он снова вспомнил свою мечту — мирно жить вместе с Ю Мэн.
Стоя у окна и глядя на косые струйки дождя, бьющие по стеклу, он подумал: раз Ю Мэн так любит деньги, значит, деньги для него имеют огромное значение.
Май запомнился не только бесконечными дождями, но и семнадцатым днем рождения Хэ Мина и Хэ Лана.
День рождения Хэ Мина и Хэ Лана пришелся на выходные. Они устроили дома праздничную вечеринку, и с самого утра к семье Хэ потянулись друзья именинников. Они оккупировали гостиную на первом этаже, шумно веселясь и галдя.
Когда Ли Байцзэ вышел из спальни набрать воды на кухню, он оказался на виду у всей компании. Один из парней в ультрамодной одежде ткнул в него пальцем и спросил Хэ Мина и Хэ Лана:
— Это тот самый их младший братец-бета?
Хэ Лан промолчал, а Хэ Мин бросил:
— Не мели чушь. Наша семья Хэ его никогда не признавала, с чего бы кому-то признавать бету своей родней.
Ли Байцзэ молча прошел мимо них на кухню. Он даже не стал смотреть, кто именно тыкал в него пальцем. На обратном пути, с наполовину полным стаканом воды в руке, он снова проследовал мимо них. Любопытные взгляды преследовали его неотступно, заставляя чувствовать себя крайне неуютно.
На обед Ли Байцзэ не пошел в столовую, а перекусил кое-какими припасенными снеками. Хэ Шэнчжоу и Ю Мэн были заняты делами и дома не обедали, а Хэ Вэй уехал в Первый район на конкурс виолончелистов (Ли Байцзэ тоже не видел его уже довольно давно). Сейчас в доме оставались лишь раздражающие его люди.
Ему совсем не улыбалось встречаться с Хэ Мином, Хэ Ланом и их друзьями, чтобы служить для них мишенью для шуток.
Даже в одиннадцать часов вечера Ли Байцзэ всё еще слышал их громкий смех и шум.
В половине двенадцатого в дверь комнаты Ли Байцзэ постучали. Открыв её, он увидел Ю Мэн и Хэ Шэнчжоу. Хэ Шэнчжоу сказал:
— Сяо Цзэ, пойдем с нами, поешь праздничного торта.
В сопровождении Ю Мэн и Хэ Шэнчжоу Ли Байцзэ наконец вышел к тем, кто праздновал день рождения Хэ Мина и Хэ Лана. Людей было много, среди них выделялся Сюй Юаньжань, который запомнился Ли Байцзэ лучше остальных — в конце концов, они виделись еще в родовом поместье семьи Хэ.
Подождав некоторое время, наконец вынесли торт.
Праздничный торт Хэ Мина и Хэ Лана был огромным и высоким. Слуги ввезли его в гостиную на сервировочной тележке. Свет в комнате погасили, и только свечи на торте излучали тёплое золотистое сияние.
Ли Байцзэ смотрел, как Хэ Мин и Хэ Лан под звуки поздравительной песни загадывают желания, зажмурив глаза, а затем задувают свечи. Огоньки погасли, и вспыхнул яркий свет.
Как только зажглись лампы, наступила полночь, и за окнами дождливой ночи распустились великолепные фейерверки.
Под грохот салюта Ли Байцзэ смотрел сквозь стекло на взлетающие ввысь искры, а затем перевел взгляд на гору дорогих подарков в углу гостиной, упакованных так, что их стоимость угадывалась с первого взгляда. Он вдруг снова вспомнил ту ночь после ухода Ю Мэн, когда им овладело то странное оцепенение.
Он подумал: если любовь Ю Мэн и Хэ Шэнчжоу вечна, и если у него самого нет ни богатства, ни власти, как у семьи Хэ, значит ли это всё, что Ли Байцзэ просто прожил короткий и хрупкий сон, а на самом деле он — всего лишь бета-приживал в доме Хэ, не имеющий ни веса, ни собственного места?
Глава 11
Сезон дождей 977 года выдался на редкость долгим: весь май лили ливни, и ясных дней почти не выпадало. Даже в начале июня погода оставалась пасмурной, словно в любую минуту мог снова сорваться дождь.
Второе июня было семнадцатым днем рождения Ли Байцзэ.
За неделю до его дня рождения Ю Мэн интересовалась у него, как именно он хочет его отметить.
Он не мог даже представить, как ему праздновать день рождения в доме Хэ. Ему хотелось тихонько съесть кусочек торта, но он боялся, что желания Ю Мэн не совпадут с его собственными, боялся, что она захочет привлечь к его празднику Хэ Мина, Хэ Лана или кого-нибудь ещё.
http://bllate.org/book/29360/3565914
Готово:
