Увы, Юй Минюань не был баловнем судьбы.
Хотя организацией переезда занимались специально нанятые люди, множество мелких забот требовало личного присутствия Юй Минюаня. Взять хотя бы разнообразные подарки, которые Цзян Сяньци обычно то и дело привозил Юй Минюаню: что из этого нужно забрать с собой, а что не пригодится и должно быть запечатано заново — подчиненные не решались принимать такие решения самостоятельно и во всем полагались на вердикт самого Юй Минюаня.
Поди Юй Минюань соусом собственных желаний, он бы не стал забирать из особняка клана Цзян ничего. В прежнем жилище, отведенном ему Цзян Сяньци, и так всё было готово к проживанию.
Но если бы он отдал такое распоряжение просто так, люди снова стали бы судачить за его спиной, да и Цзян Сяньци, дойди до него подобные слухи, вряд ли бы обрадовался.
Поразмыслив, Юй Минюань велел отобрать лишь те личные вещи, к которым привык и которыми пользовался постоянно, и упаковать их. Всего набралось столько, что хватило бы всего на два чемодана. Помогавший со сборами человек, увидев, что на этом всё и закончилось, покрылся холодным потом от испуга.
Тот мужчина, неся чемоданы, почтительно зашагал рядом с Юй Минюанем и произнес:
— Юй-шао, неужели вы не возьмете с собой хотя бы одни часы? Творческие швейцарские часы ручной работы, которые генеральный директор Цзян подарил вам на восемь совершеннолетие — в целом мире их всего двое: одни у самого господина Цзяна, а вторые у вас. И теперь вы собираетесь оставить столь уникальные и знаменитые часы в этом доме пылиться без дела? Как же это обидно.
Юй Минюань молчал. Мужчина, решив, что сказал лишнее, поспешно исправился:
— Юй-шао, а разве вы не велите захватить с собой одежду, которую обычно шил на заказ ваш любимый английский портной? Хотя в том доме на новом месте тоже всё заготовлено заранее, сшить новые наряды заново они уже точно не успеют, а те фасоны выглядят несколько устаревшими.
Выслушав его бесконечную болтовню, Юй Минюань резко остановился, обернулся и посмотрел на него:
— Ты секретарь господина Цзяна, с каких это пор ты стал исполнять обязанности управляющего?
Секретарь занимается служебными делами, и лишь управляющий суетится по поводу внутренних дел особняка. Юй Минюань выразился вежливо, давая понять, что тому не следует лезть не в свое дело. Мужчина-секретарь внутренне содрогнулся при этих словах и подобострастно произнес:
— Да-да-да, вы абсолютно правы, Юй-шао.
Юй Минюань бросил на него мимолетный взгляд, прекрасно понимая, что в душе тот кроет его последними словами, считая дешевой шлюхой и содержанкой мужского пола. А заодно презирает всех подряд, напыщенно задирая нос, с таким ненасытным аппетитом, что рано или поздно тот сам себя и сгубит.
Ему слишком часто доводилось видеть подобных людей: они искренне верили, будто стоит им мысленно унизить окружающих и состроить при этом угодливо-смиренные физиономии, как никто ничего не заметит.
Если бы он и вправду происходил из знатного рода и был баловнем судьбы вроде Цзян Тяньцзэ, то, пожалуй, действительно не замечал бы, искренни или фальшивы выражения лиц, обращенных к нему.
Ему и не нужно было ничего замечать.
Увы, Юй Минюань не был баловнем судьбы.
Он видел всё предельно ясно.
Прежний особняк представлял собой садовую виллу в самом центре города. Тихий уголок посреди шумного мегаполиса, уединенная обстановка — жить там было невероятно удобно и приятно.
В доме было всего два этажа. По желанию Юй Минюаня верхний этаж перестроили приглашенные строители, превратив его в застекленную мансарду. Во все четыре стороны выходили огромные панорамные окна, на полу лежало покрытие цвета натурального дерева, на нем стояли мягкие диваны и диванные подушки, а вдоль стеклянных стен бурно разрослись капризные английские мини-розы. Каждый раз на закате золотисто-желтые лучи солнца падали на нежные лепестки, делая их необыкновенно прекрасными.
После того как Юй Минюань достиг совершеннолетия, право собственности на этот дом было переписано Цзян Сяньци на его имя. Единственной причиной такого поступка со стороны Цзян Сяньци было опасение, что Юй Минюаню неуютно жить чужаком на чужой стороне. Он считал Юй Минюаня тонко чувствующей натурой, которая из-за подобных мелочей способна забивать себе голову лишними мыслями, что не принесет ничего, кроме пустой траты душевных сил.
Среди всех своих любовников Юй Минюаню он уделял больше всего внимания и был щедрее всего.
Окружающим казалось, что Цзян Сяньци носит Юй Минюаня на руках и дорожит им пуще зеницы ока, готовый спрятать его в карман и всюду носить с собой.
И лишь сам Юй Минюань знал, что предпочел бы, чтобы Цзян Сяньци относился к нему попроще: не был столь щедр, не заваливал подарками и, главное, не привлекал к каждому его шагу столько всеобщего внимания.
Подобно бесчисленным мужчинам и женщинам, что приходили и уходили из жизни Цзян Сяньци раньше: когда интерес угасал, они не устраивали скандалов и истерик, вели себя послушно и разумно, расставаясь с ним легко и без взаимных обид.
Главное отличие проживания в том внешнем особняке заключалось в том, что Цзян Сяньци наведывался туда время от времени, а не возвращался домой, как это было в усадьбе Цзян.
То было лишь одно из множества мест, где он останавливался — возможно, в чем-то особенное, но далеко не до такой степени, чтобы ради него отказаться от всех прочих радостей мира.
Прислуга в особняке состояла из старых, проверенных людей: кухарка, садовник, ухаживавший за цветами и деревьями, водитель и две горничные. Юй Минюань был с ними очень близок.
Хотя в какой-то мере на них тоже возлагалась обязанность следить за Юй Минюанем, по сравнению с раболепными слугами из усадьбы Цзян, привыкшими оценивать людей по одежке, эти относились к нему вполне нормально. Общаясь с ними, Юй Минюань не чувствовал, как внутри него натягивается струна, не ходил постоянной туго заведенной пружиной, боясь расслабиться хоть на секунду и вызвать неодобрение каким-нибудь неосторожным движением.
Проведя в этом доме всего одну ночь, Юй Минюань почувствовал, что даже воздух стал намного свободнее.
На следующий день он руководил уборкой, которую прислуга затеяла по всему дому сверху донизу, и провозился так до самого вечера, а когда закончил, был уже весь мокрый от пота.
Он принял ванную, а выйдя, заглянул в гардеробную и выбрал себе комплект той самой устаревшей одежды, о которой упоминал секретарь.
Когда он выходил из дома, в гараже уже стояло несколько спортивных автомобилей, на которых он ездил прежде. Неизвестно, чья это была услужливая забота, но люди из окружения Цзян Сяньци всегда действовали безупречно и тонко: стоило ему о чем-то забыть, как они тут же находили способ напомнить об этом.
В конце концов он выбрал и выкатил наружу роллс-ройс фантом. Фантом был выполнен в ретро-стиле — это был первый спорткар, который подарил ему Цзян Сяньци. Тогда он сказал, что фантом отлично подходит новичкам и на дороге ведет себя уверенно и надежно.
Появление фантома производило поистине потрясающий эффект: даже швейцары, повидавшие на своем веку немало роскоши, то и дело цокали языками от восхищения, а у того, кто принимал у Юй Минюаня ключи, чтобы отогнать машину на парковку, от волнения дрожали руки.
Новость о том, что клуб Формула сегодня вечером арендован целиком, широко разошлась среди золотой молодежи высшего света. Многие из тех, кто раньше равнодушно относился к подобным зрелищам, теперь собирались здесь кучками, желая поглазеть на происходящее.
Дочь семейства Ли, окинув взглядом царившее у входа оживление, сочла, что это делает ей огромную честь, и тут же во всеуслышание объявила: раз они пришли, значит, все гости желанны, развлекаться могут все желающие, а за алкоголь платит она.
Заметив, какими восхищенными глазами Ли Цайэр смотрит на него, Хэ Ван почувствовал, как в груди разливается неукротимое ликование: ему казалось, что до того дня, когда Ли Цайэр без памяти влюбится в него, осталось совсем недалеко.
Стоя у входа бок о бок и приветствуя прибывающих, они выглядели точь-в-точь как пара новобрачных на свадебном пиру. Это вызвало у многих свист, одобрительные крики и шутливые подначки. Среди общего шума и гама зоркий глаз Хэ Вана выхватил из потока машин спортивный спорткар, которого он так долго ждал, и юноша сразу понял, кто именно пожаловал.
— Мой двоюродный брат приехал, пойдем встретим, — позвал Хэ Ван Ли Цайэр.
Ли Цайэр была хрупкой девушкой невысокого роста, с короткой стрижкой до мочек ушей и изящными чертами лица — миниатюрная красавица. Ее щеки были раскрашены неоновыми красками. Услышав слова Хэ Вана, она весело отозвалась и поспешила следом за ним знакомиться с Юй Минюанем.
Она уже немало слышала о Юй Минюане от Хэ Вана и до смерти хотела на него посмотреть. Сперва она думала, что Хэ Ван просто хвастается, но никак не ожидала, что его кузен действительно окажется настолько влиятельным, что знаком со Старшим молодым господином Цзяном и способен даже арендовать Формулу на целый вечер.
Стоит отметить, что молодой господин Цзян отличался высокой заносчивостью и ревностно оберегал свои владения, никогда и никому не позволяя топтать и портить то, что принадлежало ему.
Подобное исключение делалось впервые, из чего легко было представить, насколько загадочной фигурой был этот кузен Хэ Вана.
— Брат! — громко окликнул его Хэ Ван.
Юй Минюань оглядел толпу и, улыбнувшись, направился к ним навстречу.
Сначала Ли Цайэр увидела Юй Минюаня со спины: высокий, несколько худощавый, но держащийся прямо — сразу чувствовалось прекрасное воспитание. В отличие от Хэ Вана, она выросла в изобилии, и манерам ее с детства обучали специальные наставники; пусть сама она хватала звезды с неба, разбираться в людях умела неплохо.
Например, она прекрасно понимала, что хотя Хэ Ван и одевался как типичный представитель золотой молодежи, манеры у него были напрочь лишены всякого лоска. Впрочем, Хэ Ван умел подать себя и красиво говорить, и Ли Цайэр находила забавным иметь рядом такого спутника.
Она мысленно принимала Хэ Вана за сына какого-нибудь нувориша.
Затем Юй Минюань повернулся к ним лицом, и Ли Цайэр, стоявшая рядом с Хэ Ваном, на мгновение замерла.
— Брат, не ожидал, что ты правда приедешь! Проходи внутрь, мы приготовили легкий фуршет, сначала перекусим, а чуть позже поднимемся на трибуны посмотреть автогонки, — повел за собой Юй Минюаня Хэ Ван.
Юй Минюань, засунув руки в карманы брюк, неторопливо шел следом за толпой и с улыбкой произнес:
— Вы действительно пригласили уйму народу.
Не зная, шутит он или хвалит, Хэ Ван на всякий случай тоже улыбнулся:
— Это все друзья Цайэр... Ой, я же совсем забыл, брат, это Цайэр, — он повернулся к девушке и приобнял за плечи наблюдавшую за Юй Минюанем Ли Цайэр. — Цайэр, это мой кузен, Юй Минюань.
Юй Минюань естественным образом перевел взгляд на лицо Ли Цайэр. Девушка почувствовала, как от этого взгляда у нее запылали щеки, и смущенно опустила глаза:
— Брат...
Про себя Юй Минюань подумал, что эта Ли Цайэр разительно отличается от той дурной славы, что ходила о ней в сплетнях.
— Привет, можешь просто звать меня Минюанем, — Юй Минюаню не пристало слишком много разговаривать с девушкой своего двоюродного брата, поэтому он обратился к Хэ Вану: — У вас полно дел, идите занимайтесь, я сам о себе позабочусь.
— Эй, брат, чувствуй себя как дома, как дома, — Хэ Вану и впрямь не терпелось заняться расширением полезных знакомств, и слова Юй Минюаня пришлись как нельзя кстати.
Ли Цайэр видела, что Юй Минюань улыбался так мягко, что от него веяло весенним теплом, и ей безумно хотелось побуждать рядом еще немного. Однако Хэ Ван оказался до того бестактным: его собственный кузен оказал им такую огромную услугу, а он отделывается столь формальным отношением — чистое бахвальство и неблагодарность.
— Хэ Ван, брат же впервые здесь, давай покажем ему все вокруг, тут столько всего интересного, — произнесла Ли Цайэр, украдкой бросая взгляды на лицо Юй Минюаня.
Интересного? Юй Минюань бросил на Ли Цайэр взгляд, подумав, что она и впрямь избалованная домашняя любимица, которую оберегали от любых невзгод.
— Это... — замялся Хэ Ван. Очевидно, выражение благодарности Юй Минюаню значило для него куда меньше, чем шанс завязать полезные связи с сильными мира сего.
— Ой, да это же Юй-шао! Какая редкая птица! — звонкий голос прервал их разговор.
Юй Минюань обернулся на звук. Шагах в трех от них стоял стильно одетый молодой парень. Он был невероятно хорош собой, на вид ему едва исполнилось двадцать с небольшим, и в нем удивительным образом сочетались черты юноши и зрелого мужчины, а любое движение и улыбка излучали утонченную, хрупкую до предела красоту.
Заметив, что все трое уставились на него, он лениво изогнул губы в улыбке. Темные брови и выразительные глаза дышали чувственностью. Улыбнувшись, он неторопливой походкой направился прямо к Юй Минюаню.
— Юй-шао, какими судьбами... — протянул он, цепким, словно крючки, взглядом оглядывая Юй Минюаня с ног до головы, после чего прыснул со смеху. Словно сообразив, что смеется не к месту, он тут же прикрыл рот рукой и, сдерживая веселье, произнес: — Посмотрите на меня, я ведь поначалу даже не узнал вас. Все говорят, что вы молодой господин семейства Юй, так почему же вы носите прошлогодние старые шмотки? Юй-шао, — он убрал руку и посмотрел на Юй Минюаня взглядом, в котором смешались высокомерие и издевка, — неужели вас в последнее время кто-то обидел, раз вы докатились до такой жалкой жизни?
Если поначалу цель появления этого человека была неочевидна, то теперь, после его слов, всем стало ясно: это был прямой удар по Юй Минюаню, попытка намеренно выставить его в самом неприглядном свете.
Среди гостей вечеринки было немало народу, и многие обратили внимание на происходящее в этом уголке. Толпа заволновалась, устремив на них любопытные взгляды.
Юй Минюань, окруженный множеством пар глаз, сохранял полное спокойствие. Он даже не вытащил руки из карманов, лишь беззаботно глядя на стоявшего перед ним заносчивого мужчину, похожего на распустившего хвост павлина.
Спустя мгновение Юй Минюань максимально искренним тоном поинтересовался:
— ...Простите, а вы вообще кто?
http://bllate.org/book/29358/3565774
Готово:
