Чэн Лань в самом деле серьезно кивнул: Хорошо, если так.
Едва он закончил говорить, как чернильно-туманная пелена внезапно рассеялась, словно легкий ветерок взметнул тонкую вуаль, затуманив взгляд Сян Цюя.
И действительно, стоило им оглядеться, как они снова оказались под фонарями у края длинной улицы.
Чэн Лань зажал в пальцах осколок медного зеркала и, сосредоточившись, закрыл глаза.
Его аура вновь хлынула наружу, и в одно мгновение накрыла весь маленький город.
Сян Цюй пораженно вытаращил глаза: Разве не говорили, что из-за духовного давления Истинная Ци скована и нельзя использовать техники высокого уровня? Неужели его собственное духовное давление намеренно оставило лазейку для врага? Погодите… Его лицо слегка изменилось, а в душе поднялась буря!
Причина была проста: то, что исходило от Чэн Ланя, вовсе не было Истинной Ци, а потому никак не могло зависеть от духовного давления. Эта мощная и леденящая аура была самой настоящей Демонической Ци!
Слух о том, что Преподобный Чжао У подвергся Искажению Ци, стал бы шокирующим известием не только для Бессмертных Сект Праведного Пути, но даже для Сян Цюя, который и без того был невысокого мнения о Чэн Лане, — он попросту не мог в это поверить.
Однако Сян Цюй заметил, что Юй Янь ничуть не удивлен: очевидно, он давным-давно знал, что Чэн Лань способен обращать Демоническую Ци себе на пользу.
Неужели эти триста лет, что Чэн Лань якобы провел в затворничестве, он на самом деле скрывал свое имя и странствовал по миру, причем стал гораздо ближе к Землям Демонов, чем к Бессмертным Сектам Праведного Пути?
Сян Цюй не мог успокоиться, но, вдумавшись, невольно приосанился:
Только подумать: мой заклятый враг трехсотлетней давности теперь втихую практикует демонические искусства! Видимо, он и сам понял, насколько лицемерны и фальшивы люди Праведного Пути, и осознал, что наши Земли Демонов куда лучше!
Столь мощная Демоническая Ци накрыла почти весь город. Все демонические практики, находившиеся на длинной улице и в других частях города, невольно обратили на это внимание. Вскоре многие из них, бросив свои дела, поспешили к концу улицы.
Впрочем, не доходя нескольких шагов до фонарей, все они замирали. Сян Цюй заметил, что, держась на расстоянии, демонические практики о чем-то шептались.
Казалось, в Землях Демонов немало тех, кто знал о том, что Преподобный Чжао У практикует демонические искусства. Но за все эти годы ни один из них не проболтался об этом известии, которое для Бессмертных Сект Праведного Пути прозвучало бы как удар грома среди ясного неба.
Сян Цюй вмиг почувствовал горечь, словно откусил недозрелую горькую дыню, и на душе стало скверно.
Разве это не означает, что у Чэн Ланя прекрасные отношения с демоническими практиками? Ему совсем не хотелось принимать этот факт: ведь Чэн Лань триста лет назад убил меня — да что там, он убил главу всех вас, демонических практиков!
Сян Цюй понимал, что обстоятельства сильнее человека. Он мог бы смириться с тем, что демоническим практикам приходится склонять головы перед Чэн Ланем, но разве можно вот так запросто быть с ним заодно?
Однако его мысли не успели развиться: он увидел, что демонические практики, стоявшие кругом, вместе с Юй Янем вдруг разом поникли, словно прибитые морозом баклажаны, и схватились за головы от боли.
Отовсюду донеслись мучительные стоны — казалось, их подавляет какая-то могучая сила.
Сян Цюй тут же догадался: это духовное давление. Но разве оно подавляет только Истинную Ци? Он не успел вникнуть в суть дела, и эта минутная заминка выделила его среди остальных. Притворяться дальше было бессмысленно — Демоническая Ци Чэн Ланя уже почувствовала его необычность.
Разумеется, он тоже заметил странности в поведении Чэн Ланя.
Вернее, странности в его клинке.
Когда Чэн Лань высвободил Демоническую Ци, его глаза были закрыты — должно быть, он использовал «духовное зрение» и «технику слежения», чтобы по следу ауры Вора в Зелёных Одеждах, оставшейся на осколке зеркала, найти его путь. Спустя несколько мгновений, когда Юй Янь и другие демонические практики были подавлены давлением, мяо-дао на поясе Чэн Ланя задрожал. Чэн Лань был вынужден крепко сжать рукоять, прижав другую руку к запястью, словно выдерживал колоссальный удар.
Теперь, когда маскировка была сорвана, Сян Цюй хотел воспользоваться случаем и сбежать, пока Чэн Лань не может освободиться. Но он не сводил глаз с клинка. Тот дрожал все сильнее, издавая едва слышный гул. Лепестки цветов, укутывавшие оружие, слегка разошлись, и Сян Цюй, бросив на него случайный взгляд, больше не смог оторваться.
На белоснежном лезвии отчетливо виднелись два иероглифа: Цангуань.
В душе беспричинно вспыхнуло чувство близости — точно такое же, как когда он видел краткие упоминания о Владыке Демонов в летописях, или когда обманом выведал имя Хун Чунь у Цзян Яо на берегу Озера Уи.
Это был меч Хун Чуня. Его собственный меч.
Он должен вернуть этот клинок своему законному владельцу.
Глава 11. Цветы расцветают вновь (одиннадцать)
Бежать немедленно или сначала украсть меч?
В мгновение ока Сян Цюй лишился шанса на выбор.
Чэн Лань открыл глаза и устремил на него тяжелый, как вода, взгляд. Он произнес: Нашел. Его взгляд был почти осязаемым, и Сян Цюй не смел пошевелиться.
Как только он закончил, Демоническая Ци начала рассеиваться, и окружающие демонические практики, избавившись от мучительного духовного давления, постепенно приходили в себя.
Услышав это, Юй Янь тут же подскочил, совсем забыв о том, как минуту назад стонал от боли, и, совершенно не заботясь о своем помятом виде, радостно переспросил Чэн Ланя: Это правда он? Он в Землях Демонов? Увидев, что Чэн Лань молча кивнул, Юй Янь вскрикнул от восторга, его руки тут же превратились в крылья — он не мог дождаться, чтобы пуститься в погоню за Вором в Зелёных Одеждах.
Погоди, Юй Янь. Чэн Лань поднял руку, преграждая путь, и поймал уже взлетевшего Юй Яня: Это дело я беру на себя.
Юй Янь ничуть не рассердился, напротив, просиял: Благодарю за милость, Истинный Владыка!
Но у меня есть к тебе просьба, — продолжая удерживать его, сказал Чэн Лань. — Ступай к городскому главе и передай: я отправляюсь на Гору Линшань.
Юй Янь радостно выбрался из объятий Демонической Ци Чэн Ланя и поспешно закивал: Сейчас же иду.
Ты должен понимать, что я имею в виду, — добавил Чэн Лань. — В обычное время вы тайком поднимаетесь на гору, и я могу закрывать на это глаза. Но на сей раз я не шучу.
Юй Янь редко видел этого Истинного Владыку в таком дурном расположении духа. Услышав это, он был вынужден отбросить надежду на снисхождение и тихо ответил: Я понял.
Разобравшись с делами, Чэн Лань снова перевел взгляд на Сян Цюя.
Сян Цюй понял: пришло время платить по счетам.
С тех пор как на него упал ледяной взгляд Чэн Ланя, он не смел даже дышать полной грудью, но не ожидал, что суд настанет так скоро.
Он попытался объясниться, хотя и знал, что это бесполезно: Я...
Однако стоило ему открыть рот, как Чэн Лань стремительно бросился вперед. В его руке возник Меч Пронзающего Убийства, и он нанес прямой выпад в лицо Сян Цюя!
Это был на вид прекрасный, изящный гибкий меч, но Сян Цюй знал: если этот удар достигнет цели, он не просто изуродует его — он разрубит его пополам с головы до пят!
Перед лицом смерти Сян Цюй больше не мог скрывать свою силу. Он поспешно уклонился, едва избежав удара. Не успел он произнести и слова, как на него обрушилась сеть из бесчисленных отблесков клинка. Сян Цюю пришлось сосредоточиться, чтобы едва успевать уворачиваться.
Острые как бритва всполохи меча казались бесконечными, они сплелись в безупречную ловушку. Все пути к отступлению были перекрыты, и Сян Цюй бился из последних сил, чтобы хотя бы сохранить в целости свои конечности.
Вскоре на теле Сян Цюя появилось несколько ран. Он понимал: если так пойдет и дальше, его Истинная Ци скоро иссякнет, и тогда настанет конец.
Даже если бы он захотел признать поражение, Чэн Лань не дал бы ему и рта раскрыть.
Наконец, Меч Пронзающего Убийства пронзил левое плечо Сян Цюя, намертво пригвоздив его к земле.
Отблески клинка погасли. Чэн Лань медленно подошел и спросил: Кто ты такой на самом деле?
Сян Цюй был полностью обессилен, сплошь покрыт ранами. Он протянул руку, пытаясь вытащить гибкий клинок из плеча, но у него не осталось сил. Он застыл в безвыходном положении, тщетно сжимая меч — ни вытянуть, ни отпустить. Кровь стекала по лезвию, окрашивая кристально чистое тело Меча Пронзающего Убийства.
Глядя на борьбу Сян Цюя, Чэн Лань, казалось, почувствовал жалость. Нахмурившись, он переспросил: Кто ты такой?
...Ты ведь уже знаешь, — Сян Цюй сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем смог продолжать. — Мне не нужно ничего говорить, у тебя и так есть способ узнать, кто я. В прошлый раз ты сказал...
Что он сказал? Сян Цюй внезапно осознал, что не может вспомнить.
Ты сам не знаешь, кто ты, — ответил за него Чэн Лань и холодно добавил: Но в этот раз расскажи мне все, что знаешь.
Я не знаю, кто я? Смешно, как такое возможно... Если я скажу правду, ты со страху умрешь: я Хун Чунь, Владыка Демонов Хун Чунь, твой заклятый враг трехсотлетней давности, я выбрался из ада, чтобы забрать твою жизнь!
Сян Цюю было уже все равно, прочтет ли Чэн Лань его мысли. Он был настолько измотан, что, бросая в душе эти вызовы, даже надеялся, что Чэн Лань их услышит.
Но на сей раз Чэн Лань не стал использовать технику чтения мыслей.
Он присел на корточки и снова спросил: Кто ты? Он пристально смотрел на Сян Цюя, несколько прядей его собранных в прическу волос скользнули с плеча, упав на лицо и глаза Сян Цюя, и их кончики танцевали на его носу, подгоняемые легким ветерком.
Сян Цюй разжал правую руку, изрезанную в кровь лезвием, и ухватился за эти пряди, почти втирая их в раны на своей ладони. С силой дернув, он притянул голову Чэн Ланя к себе и прошептал ему на ухо: Я...
Я твой отец!
Сян Цюй внезапно рванулся вперед, с силой ударив Чэн Ланя головой в лоб. Даже такой мастер, как Чэн Лань, не ожидал подобного. Он поспешно отпрянул и прижал руку к голове Сян Цюя. В уши ему ворвался хаос звуков:
Тихий стон Сян Цюя, шелест рвущейся ткани, шум текущей крови и едва уловимый скрежет металла по человеческим меридианам.
И еще один странный звук — словно что-то прочное, достигнув предела своей гибкости, с треском разорвалось или лопнуло.
Чэн Лань широко раскрыл глаза и отвел взгляд в сторону.
Меч Пронзающего Убийства все еще торчал в земле, а на его лезвии сиротливо висела оторванная рука.
Голова Сян Цюя все еще была зажата в его ладони, его верхняя часть тела слегка приподнялась, и он чувствовал, как ладонь начала жечь от жара.
Чэн Лань поспешно убрал Меч Пронзающего Убийства и коснулся точек на культе руки Сян Цюя, чтобы остановить кровотечение. Видя, как Сян Цюй захлебывается кровью, а его взгляд постепенно мутнеет, он схватил его за лицо и сурово приказал: Сосредоточься!
http://bllate.org/book/29350/3564842
Готово:
