Официант быстро принёс два бокала, и Нань Чжисюй пододвинула один из них Цзи Шу. Та моргнула и вернула бокал со словами:
— Я не пью.
И запах алкоголя ей тоже не нравился.
В детстве она нанюхалась его с избытком.
Нань Чжисюй приподняла бровь:
— Если ты не пьёшь, зачем привела меня в бар?
Надо говорить вежливо. И честно.
Не нужно бояться.
Цзи Шу тихо втянула воздух:
— Видела, что тебе... невесело.
Персиковые глаза в изумлении широко раскрылись, в играющем свете застывшего взгляда зародилась рябь.
Нань Чжисюй опустила взгляд и тяжело выдохнула.
Да что с ней такое?
Цзи Шу недоумённо спросила:
— Что случилось?
— Цзи Шу.
— Мм.
Нань Чжисюй подперла подбородок рукой, уголки её глаз приподнялись в неопределённой улыбке:
— Ты пытаешься меня развеселить?
Прошло три секунды.
Ого, а уши-то покраснели.
Нань Чжисюй издала короткий смешок — низкий, бархатный и странно манящий:
— Я угадала?
Цзи Шу плотно сжала губы, лицо её по-прежнему оставалось холодным и отстранённым, на нём не отражалось никаких эмоций, но она лишь покраснела ушами и честно кивнула:
— Мм.
Нань Чжисюй мысленно прикусила язык и сделала большой глоток вина.
Да что с ней такое?
Взгляд невольно скользнул по её плотно сжатым, побелевшим тонким губам, кадык качнулся.
Она допила и вторую половину.
Цзи Шу хотела что-то сказать, но передумала, собираясь посоветовать пить поменьше, но, вспомнив то, что читала в интернете, стерпела.
Ничего страшного, она сможет донести её до дома.
Дома, кажется, ещё оставался мёд, да и для отрезвляющего супа всё найдется.
Нань Чжисюй искоса глянула на неё, её длинные ресницы мелко дрожали, словно крылья бабочки, затем она протянула руку, изящными пальцами ухватилась за край другого бокала и приподняла его.
Её взгляд, полный знойного тепла, прилип к благородному лицу женщины.
Она смотрела на те равнодушные миндалевидные глаза, на прямой нос, целовала глазами её мягкие тонкие губы и чувственный изящный кадык.
Дело принимает скверный оборот.
Удерживая бокал за край, она поднесла его к губам.
И осушила до дна.
— Нань Чжисюй, — её брови, обычно лишённые всяких эмоций, прорезала морщинка беспокойства. — Пить так быстро... вредно.
Округлые, сияющие кончики пальцев скользнули по краю бокала, испачкавшись в вине, Нань Чжисюй приподняла веки:
— Боишься, что я опьянею?
Цзи Шу снова честно кивнула:
— Тебе будет плохо.
Знакомое щемящее чувство в груди.
Нань Чжисюй усмехнулась, поставила пустой бокал и, заметив, что официант разносит напитки за соседний столик, лениво поманила его пальцем.
— Что-нибудь ещё?
Взяв меню, она испачканными в вине пальцами небрежно указала на несколько коктейлей, затем опустила руку, позволив ей безвольно повиснуть у края стола, и подняла взгляд на Цзи Шу.
Цзи Шу вздохнула, встала и отсканировала код для оплаты.
Дождавшись ухода официанта, она вернулась на место и тихо произнесла:
— Слишком много.
Нань Чжисюй подперла подбородок, уголки её глаз покраснели от винных испарений, и она лениво приподняла брови:
— Жалко денег?
Цзи Шу покачала головой и снова предостерегла:
— Тебе будет плохо.
В этих холодных глазах читалось ни капли не прикрытое участие — такое чистое и неброское.
Кадык Нань Чжисюй судорожно качнулся, и она опустила взгляд.
Ей хотелось прижать девушку к стулу, целовать эти волнующие глаза, целовать губы, что вечно произносят слова, ввергающие её душу в трепет.
Целовать до тех пор, пока холод в тех прекрасных глазах не растает, уступив место туманной страсти, а уголки глаз не покраснеют от возбуждения.
Песня эхом плыла над ночным небом, взбалтывая весенний ветер.
На стол поставили пять коктейлей, Нань Чжисюй машинально взяла один из них и осушила больше половины за один присест.
Опустив взгляд, она подушечкой указательного пальца с силой прижалась к краю бокала.
Между распущенностью и самоконтролем лежала лишь тончайшая бумажная грань.
И сейчас эта грань, размягчённая алкоголем, влажно дрожала, стоило лишь слегка подтолкнуть её.
Скажи же хоть что-нибудь, она ведь больше не в силах сдерживаться.
— Почему... ты решила, что мне невесело? — её голос охрип от жажды.
Цзи Шу слегка замерла и неуверенно ответила:
— Почувствовала.
Нань Чжисюй перевела взгляд вниз, подставляя лицо ласкам весеннего ветра, но от этого ей стало только жарче:
— Хочешь узнать причину?
Жаркое, опасное марево.
Цзи Шу недоумённо моргнула и честно ответила:
— Если хочешь... рассказать.
Рука, лежавшая на краю бокала, поднялась и легко постучала.
Всё потому, что в ней проснулось безумное, разнузданное желание.
Ей захотелось создать секретное убежище в этом отрезанном от первых тридцати лет её жизни уголке, в этом никем не известном маленьком городке.
Здесь простор до небес и бескрайнее море, но в то же время тихо и уединённо, вдали от суеты.
Это место просто идеально подходило для того, чтобы совершить какую-нибудь глупость.
Безумно. И до обидного эгоистично.
Она боялась навредить этому человеку.
Ей нужен был намёк. Или хотя бы малейший отклик.
Чтобы убедиться, что та готова её принять, чтобы знать наверняка — она не причинит ей боли.
Нань Чжисюй молчала так долго, что Цзи Шу решила, будто та вовсе не настроена откровенничать, и поспешила успокоить её:
— Не хочешь — не рассказывай.
Она пришла в себя и покосилась на неё.
Красивые, соблазнительные персиковые глаза были влажными от алкоголя, покрасневшие края окутывал туман, и каждое движение приоткрытых губ так и манило.
Сердце Цзи Шу пропустило удар, и она отвела взгляд.
Только сейчас она осознала: напротив неё сидит человек, которого она тайком любила много лет.
Атмосфера стала сгущаться, сделавшись тягучей, знойной и почти осязаемо тяжёлой.
Даже воздух вокруг них словно застыл.
Цзи Шу потратила неизвестно сколько времени на внутренние уговоры, прежде чем заставить себя напускно спокойно повернуть голову. Первое, что бросилось ей в глаза — абсолютно пустые бокалы на столе. Уголки её бровей дрогнули, и она перевела взгляд на собеседницу.
Женщина подпирала голову рукой, роскошные пряди падали на щеку, дыхание было тяжёлым.
И сколько времени прошло, как они всё выпили?
Цзи Шу немедленно поднялась, шагнула к ней, опустилась на одно колено и заглянула в лицо, пытаясь разглядеть его за завесной волос. Поколебавшись пару секунд, она протянула руку, заправила прядь со щеки за ухо.
Та прикрыла глаза, и когда подушечка пальца легко коснулась её кожи, длинные ресницы затрепетали. Веки приподнялись, уголки персиковых глаз отчаянно заалели, а во взгляде плескался пьяный туман.
Яркий, манящий.
Её миниатюрный кадык качнулся. Цзи Шу нерешительно опустила руку девушке на поясницу и мягко произнесла:
— Поедем домой?
На лице женщины по-прежнему не было ни единой эмоции — всё та же холодная горделивость и отрешённость, но во взгляде читалась безграничная нежность. И голос звучал так мягко, стирая в пыль едва выстроенную ею защитную стену.
Как она может... смотреть на неё вот так?
Нань Чжисюй тяжело вздохнула, обдав лицо Цзи Шу густым, сладковатым винным перегаром. Кадык снова качнулся, и она повторила:
— Поедем домой?
Нань Чжисюй на мгновение зажмурилась, оперлась о стол и поднялась на ноги. Её заметно качнуло, и Цзи Шу в испуге вскочила, притянув её к себе.
Обжигающее дыхание опалило шею. Уголки бровей Цзи Шу дрогнули, рука, лежавшая на гибкой талии, сперва качнулась, отстраняясь, но в следующее мгновение длинные пальцы крепко ухватили её за запястье и вернули на место, прижав к поясу.
Рука сильно задрожала, нефритовые бусины браслета задели изгиб поясницы, издав звонкий стук.
Нань Чжисюй тихонько, с липкой негой в голосе выдохнула.
Она обвила руками её точеную талию и, почти невесомо прижавшись к её покрасневшему уху, прошептала:
— Ноги не держат, поддержи меня.
В хрипловатом голосе прятался невидимый крючок, что вонзился прямо в грудь Цзи Шу, зацепив сердце.
Она зажмурила глаза, судорожно сглотнула, крепче сжала пальцы на чужой талии и повела её за собой:
— Пойдём.
Они шли, прижимаясь друг к другу, мимо тусклого света под карнизом, сквозь тихий переулок, и наконец вошли в прихожую.
Поддерживая её, Цзи Шу попыталась закрыть дверь ногой. На шум тут же прибежали обе кошки и пес, принявшись тереться о её ноги. Она отпихнула Хэйлана носком кроссовки:
— Идите играйте сами.
Хэйлан склонил голову набок, подплыл к Чаншэн, цапнул за загривок и поволок за собой. Бадао еще пару раз потерся о ноги хозяйки и припустил следом за Хэйланом.
Цзи Шу задвинула засов. Ладонь, до сих пор прижатая к тонкой талии, вспотела, ямочка на шее пылала от чужого винного дыхания. Напрягая руку, она повела девушку наверх.
Нань Чжисюй и вправду выпила немало, к тому же слишком быстро, однако разум её оставался ясен — пьяной она не была.
Поэтому подъем на второй этаж прошёл относительно гладко, хотя Цзи Шу всё равно успела покрыться испариной.
Доведя её до спальни, она осторожно уложила женщину на кровать и только тогда смогла свободно вздохнуть.
В комнате ярко горел свет. Нань Чжисюй прикрыла глаза рукой и сквозь щель между пальцами уставилась на раскрасневшееся лицо девушки. Её дыхание вновь стало тяжелым.
В наполненных винными парами персиковых глазах бушевало глубокое вожделение.
— Подожди меня секунду.
Цзи Шу спустилась вниз, заварила чашку мёда, а затем поставила вариться отрезвляющий суп по рецепту из интернета. Первым делом она решила отнести наверх мёд.
Нань Чжисюй лежала в той же позе, наполняя всю спальню тяжёлым запахом алкоголя.
От его сладости кружилась голова.
Цзи Шу поставила чашку с мёдом на тумбочку, нерешительно просунула руку в зазор между шеей женщины и матрасом, помогая ей приподняться, присела на краешек кровати и поднесла чашку к её губам.
Нань Чжисюй приподняла веки и бросила на неё косой взгляд.
Её жгучий взгляд впился в тонкие губы.
Цзи Шу невольно сглотнула и тихо спросила:
— Не хочешь пить?
Её голос словно подвергся цифровой обработке — он никак не желал доходить до сознания.
Мир перед глазами плавился и кипел.
— Цзи Шу.
Хриплый голос, пропитанный алкоголем, растревожил душу.
Нань Чжисюй села, протянула руку и ухватила край чашки, слегка надавив. Цзи Шу автоматически разжала пальцы и, опасаясь, что та не удержит сосуд, раскрытой ладонью подстраховала донышко.
Но та, повернувшись боком, просто поставила мёд обратно на тумбочку. Бровь Цзи Шу надломилась в недоумении, и едва она успела открыть рот, как её запястье накрыла горячая ладонь. Пальцы крепко сжались, заставив звякнуть бусины браслета.
Нань Чжисюй откинулась назад, потянув её за руку. Цзи Шу и так сидела неустойчиво, а поддавшись этому рывку, полетела вперёд. Успев в последний момент опереться правой рукой о матрас прямо возле её головы, она замерла в полушаге от падения на неё.
Они подняли взгляды. Расстояние между их лицами было катастрофически малым.
Винное дыхание переплелось между ними, коснувшись губ Цзи Шу и принеся с собой трепещущий жар.
— Ты пьяна, — только произнеся это, Цзи Шу осознала, насколько хриплым стал её собственный голос.
Нань Чжисюй сильнее сжала пальцы, а второй рукой ухватила девушку за горячую мочку уха:
— Я абсолютно трезва.
Обжигающее дыхание пахнуло на лицо — пьянящий, дурманящий аромат.
Цзи Шу никогда не любила запах алкоголя, но сейчас, когда дыхание этой женщины целиком состояло из него, она не испытывала ни страха, ни отвращения.
Лишь обливалась потливостью от невыносимого жара.
Она прекрасно чувствовала, куда именно устремлен затуманенный взгляд напротив.
Кадык Цзи Шу дергался раз за разом. Нань Чжисюй смотрела на неё, затем внезапно вздернула подбородок. Цзи Шу резко отпрянула в сторону, их носы соприкоснулись вскользь.
http://bllate.org/book/29348/3564698
Готово:
