Пэн Цзыжуй дослушал, и его глаза покраснели. Голос его слегка дрожал: Я не уверен, кто именно это сделал, но вчера один из соседей по комнате сказал мне, что Ли Елэй и его шайка заходили в нашу спальню. Он не живет в общежитии, поэтому у меня даже нет возможности с ним поговорить.
Чу Сяолан встал, не выражая никаких эмоций. Ему не нужно было даже смотреть по сторонам, чтобы понять, где прячется вся эта компания с физкультуры. Он решительно закатал рукава и с видом человека, готового к драке, направился к мужскому туалету рядом со спортплощадкой.
Пэн Цзыжуй поспешно бросился за ним: Не надо, не начинай драку! Я ведь сам не уверен, что это он, не делай глупостей.
Не волнуйся, я держу себя в руках.
В этот момент те самые парни из их класса как раз прятались в туалете, окутанные облаками дыма; народу было даже больше, чем вчера.
А Ли Елэй — настоящий флюгер, привыкший самоутверждаться за счет слабых — вчера едва не получил взбучку от Кунь Цы, а сегодня снова заискивающе улыбался и пытался завязать с ним разговор.
Только вот внимание Кунь Цы было полностью поглощено игрой в телефоне. Он хмурился, не в силах пройти уровень уже долгое время, и даже не заметил, что сигарета в его руке почти истлела.
В этот миг у входа раздались громкие шаги. Мальчишка, стоявший на стреме, испугался, решив, что идет учитель, и Ли Елэй поспешно бросил окурок в унитаз.
Однако это был Чу Сяолан.
Ли Елэй внезапно почувствовал, что теряет лицо, и нарочито протянул: О-о, переодетый, ты дверью ошибся, ты...
Чу Сяолан достал из кармана бутылку минеральной воды и, не раздумывая, выплеснул всё содержимое прямо ему в лицо: Ли Елэй, улыбочку!
Пэн Цзыжуй, увидев это, побелел от страха и воскликнул: Ты же сказал, что держишь себя в руках!
Ли Елэй, промокший до нитки от ледяной воды, в ярости взревел: Ты больной, что ли?!
Чу Сяолан швырнул пустую бутылку ему в голову и, указывая пальцем, отрезал: Предупреждаю: если я тебе не нравлюсь, можем выйти и разобраться по-мужски, хватит использовать эти свои подлые методы, чтобы портить мне жизнь. Еще раз тронешь моего друга — пеняй на себя.
С мокрых волос Ли Елэя стекала вода, он брызгал слюной: Да черт возьми, тронул, и что ты мне сделаешь? Поспорим, что я выживу вас обоих из этой школы?!
Чу Сяолан больше не мог терпеть, он сжал кулаки и бросился вперед: Если такой смелый, попробуй прямо сейчас!
Внезапно кто-то перехватил его за запястье.
Кунь Цы убрал телефон в карман свободной рукой и глухо произнес: Не устраивай здесь балаган.
Чу Сяолан не поверил своим ушам: Ты помогаешь ему?
Кунь Цы был серьезен: Если вы действительно хотите подраться, дождитесь конца уроков, найдите место и выясняйте отношения, но не здесь.
Чу Сяолан буравил его взглядом, полный разочарования.
На самом деле, решение Кунь Цы было самым разумным в данной ситуации. Он с детства крутился в подобных компаниях и знал: стоит парням сбиться в кучу, как у них просыпается стадное чувство. Если бы Чу Сяолан сейчас полез в драку — даже если бы он целился только в Ли Елэя — остальные присутствующие не остались бы в стороне.
Поэтому, рассуждая с позиции абсолютной логики, Кунь Цы вынужден был встать на сторону противников Чу Сяолана. Это выглядело так, будто он защищает парней, но на самом деле он просто откладывал конфликт на потом, в другое место. Там можно было бы собрать людей и при желании намять бока Ли Елэю еще сильнее.
А до звонка с урока он успел бы сыграть еще пару партий.
Однако Чу Сяолан не мог этого понять. Он не знал, что на уме у Кунь Цы. В его глазах все выглядело так, будто Кунь Цы, прекрасно зная правду, все равно выгораживает хулиганов. Вчерашняя симпатия, возникшая после того, как тот заступился за него, рассыпалась в прах. Оказалось, он просто слишком много о себе возомнил: Кунь Цы ничем не отличался от остального отребья, и это вызывало у Чу Сяолана крайнюю неприязнь.
Чу Сяолан холодно бросил: Убери руки.
Кунь Цы не отступил ни на шаг: Не уберу.
Ли Елэй тоже замер. Он не ожидал, что Кунь Цы сегодня поможет ему, и внутри у него взыграло мерзкое торжество: Что, притих, маменькин сынок? Только что же хотел меня побить, а?
Кунь Цы обратился к Чу Сяолану: Иди обратно. Вопросы так не решаются, после уроков поговорим.
Пэн Цзыжуй тоже потянул его за рукав: Чу Сяолан, пойдем.
Чу Сяолан опустил голову и на глазах у всех развернулся и ушел.
Ли Елэй, еще более гнусно ухмыляясь, прокричал им вслед: Не уходите! Что, струсили? Возвращайтесь и побейте меня, ну же!
Кунь Цы не сдержался и пнул его: Не позорься.
Конфликт исчерпал себя. Парни выдохнули, снова закурили и принялись хвастаться и красоваться друг перед другом — обстановка успокоилась. Ли Елэй потирал ушибленный зад, но все равно елейным голосом добавил: Спасибо, брат Кунь, что помог сегодня. С меня обед в другой раз.
Кунь Цы не удостоил его ответом, отошел в угол и снова открыл игру в телефоне. В этот раз удача была на его стороне, с начала уровня удалось очистить большую часть поля, и до победы оставался всего один шаг...
Вдруг снаружи раздался яростный вопль: Да я тебе сейчас покажу, трушу я или нет!
Едва слова стихли, и прежде чем кто-либо успел отреагировать, Чу Сяолан, словно вихрь, ворвался внутрь. Подобно обезумевшему зверю, он сбил Ли Елэя с ног. Посыпался град ударов, и Ли Елэй завыл от боли. В туалете началась суматоха: кто-то пытался разнять их, кто-то лез помогать. Как только Чу Сяолана оттащили, разъяренный Ли Елэй снова кинулся в бой, выкрикивая оскорбления так громко, что у всех закладывало уши.
Кунь Цы тяжело вздохнул. Почему этот красавчик оказался еще более вспыльчивым, чем он сам?
***
Следующим был урок китайского языка. Учительница готовилась организовать чтение текстов, в классе воцарился порядок.
А вот в коридоре за дверью выстроилась целая шеренга парней, атмосфера была удручающей и гнетущей.
Классный руководитель Лю Яцинь расхаживала взад-вперед с планом урока. Ее лицо выглядело даже суровее, чем обычно: Моя надбавка за классное руководство — восемьсот юаней. За нарушение внешнего вида ученика штрафуют на пятьдесят, за нарушение дисциплины — на сто. Вы сегодня устроили драку в мужском туалете, хотите, чтобы я посчитала, сколько с меня спишут? Может, мне просто сразу отдать вам свою зарплату?!
Ли Елэй недовольно проворчал: Это он первым начал, я тут ни при чем.
Лю Яцинь злобно зыркнула на него: Тебе мало проблем, которые ты создаешь каждый день? Может, вообще бросишь учебу, пусть родители заберут тебя домой, чтобы ты мне глаза не мозолил!
Чу Сяолан вставил: Учитель, спросите его, почему я начал. Это он первым распустил свой поганый язык.
Лю Яцинь перевела взгляд на него: А я ведь тебя недооценила, Чу Сяолан. С виду такой хрупкий, а уже научился драться? Что, мне теперь тоже надо быть осторожнее в выражениях, а то вдруг и мне от тебя достанется?
Чу Сяолан поджал губы и замолчал. Стоявший рядом Пэн Цзыжуй робко пролепетал: Учитель... это Ли Елэй первым пролил воду на мою кровать, Чу Сяолан хотел помочь мне...
Я не хочу это слушать! — перебила его Лю Яцинь. — Я что, умерла? Комендант умер? Если у вас случилась проблема, почему вы не идете к учителю, а просите других учеников ее решать? Может, мне сделать Чу Сяолана вашим классным руководителем?
Пэн Цзыжуй испугался и замолк.
Лю Яцинь поправила очки: Мне плевать, кто из вас участвовал в драке, а кто нет. Все, кто присутствовал, напишут объяснительную на пять тысяч иероглифов и сдадут мне до понедельника. Кто не сдаст — лично позвоню родителям, пусть оформляют академический отпуск! Посмотрим, смогу я вас приструнить или нет!
После этих слов парни в коридоре застонали от горя.
Только Кунь Цы был искренне удивлен: Мне тоже писать?
Лю Яцинь выгнула бровь: А то как же?
Кунь Цы завопил, что он невиновен: Учитель, я сегодня вообще ничего не делал! Я даже пытался их разнять, разве разнимать драчунов — это преступление?
От одного вида тебя меня уже трясет, — сощурилась Лю Яцинь. — На прошлой неделе была драка, ты говорил, что ни при чем, на этой неделе ты уже не открутишься. Как так выходит, что ты постоянно оказываешься в центре событий? Ты вообще собираешься дальше учиться в этой школе?
Кунь Цы указал на засохшую кровь в уголке губ, которую он получил, когда пытался разнять парней: Но я ведь даже пострадал! В прошлый раз я вообще не царапины не получил, а сегодня я точно не был зачинщиком!
Хорошо. Тот, кто тебя ударил, выходи вперед. Вызовем родителей, сходим в больницу на освидетельствование, и тогда тебе не придется писать объяснительную.
Кунь Цы замолчал.
Чу Сяолан вышел вперед: Учитель, это не имеет отношения к Кунь Цы, это я...
Он не успел договорить, как Кунь Цы потянул его назад.
Кунь Цы беззаботно рассмеялся: Ничего страшного, пустяки, не болит даже. Напишу я эту объяснительную, напишу.
Лю Яцинь с раздражением махнула рукой: Ладно, все заходите в класс на урок.
Ли Елэй, всем своим видом показывая несогласие, вошел в кабинет, остальные потянулись следом.
Однако в этот момент Лю Яцинь вдруг сказала: Чу Сяолан, останься.
Пэн Цзыжуй занервничал. Он испуганно посмотрел на Чу Сяолана, но не посмел задержаться, а войдя в класс, все равно то и дело вытягивал шею, пытаясь заглянуть наружу.
Чу Сяолан остановился. Когда остальные вошли, Лю Яцинь заговорила: Тебе есть что сказать?
Чу Сяолан опустил голову и тихо произнес: Сегодня я погорячился, но на то были причины. Ли Елэй начал первым...
Я не хочу это слышать, — холодно отрезала Лю Яцинь. — Я задам тебе один вопрос: подавать твое заявление на проживание в общежитии или нет?
Услышав это, Чу Сяолан вздохнул: Подавайте...
Тогда не создавай мне проблем, — сказала Лю Яцинь. — В новом корпусе общежития скоро закончат расширение. Желающих жить там больше, чем ты думаешь, и я ни за что не отдам дефицитное место проблемному ученику. Понял меня?
Понял... учитель.
Увидев его искреннее отношение, Лю Яцинь немного смягчилась и, как ни странно, терпеливо добавила:
Я знаю, что ученикам с твоим характером трудно избежать недоброжелательного отношения со стороны одноклассников, но нельзя каждый раз решать проблемы кулаками. Такой ученик, как Ли Елэй, в университет точно не поступит, но ты — другое дело. Не трать силы, предназначенные для учебы, на такие вещи. Если возникнут вопросы — сначала обращайся к учителям.
http://bllate.org/book/29341/3563669
Готово:
