— Простите, у меня нет телефона.
Собеседник немного понаблюдал за Чу Сяоланом и спросил:
— Подскажи, ты из первого класса первого года обучения?
— Ты меня знаешь?
Чу Сяолан резко поднял голову. Присмотревшись как следует, он сообразил, что этот парень и впрямь кажется смутно знакомым. Кажется, он сидел за первой партой прямо перед учительской кафедрой, но как его зовут, Чу Сяолан никак не мог вспомнить. Вроде бы...
— Привет, меня зовут Вэнь Луцзинь.
Чу Сяолан внезапно всё понял — теперь он вспомнил. Вэнь Луцзинь был тем самым учеником, которого учителя хвалили на каждом уроке, потому что он выполнял домашние задания лучше всех и слушал объяснения внимательнее всех. Говорили, что с его баллами он запросто мог поступить в провинциальную спецшколу, но в их двадцать вторую школу он пришёл, судя по всему, ради бесплатного обучения и стипендии.
Проще говоря, круглый отличник с выдающимися успехами в учебе.
— Я помню, ты ведь живешь в общежитии? Как тебя занесло к школьным воротам за паровыми булочками, в столовой сегодня не кормят?
Вэнь Луцзинь честно признался:
— Еда в столовой слишком дорогая, поэтому по вечерам я ем паровые булочки, размочив их в горячей воде. Только у вас в лавке они самые дешевые, если посчитать, выходит на пять мао дешевле, чем у других.
Чу Сяолан смутно припоминал, что кто-то рассказывал о тяжелом финансовом положении семьи Вэнь Луцзиня, особенно учитывая, что в жизни живущего в общежитии парня любая мелочь оставалась на виду у окружающих.
Теперь же, глядя на него вблизи, Чу Сяолан почувствовал укол жалости.
У Вэнь Луцзиня была бледная кожа, утонченные черты лица, а серебряная оправа очков на переносице придавала ему еще больше книжного, ученого вида.
Вот только из-за многолетнего недоедания и тяжелых жизненных условий тело его казалось суховатым и худым, а пара полотняных кед была застирана до потери цвета и потертостей, причем резиновая подошва от времени пожелтела до цвета хозяйственного мыла.
Чу Сяолан обычно не любил совать нос в чужие дела, но сегодня он с самого утра устал от надоедливых выходок этого парня Кунь Цы, и сейчас ему безумно нравилось общаться со старательным учеником.
В голове Чу Сяолана созрел план, и он сказал:
— Вэнь Луцзинь, ты можешь оказать мне одну маленькую услугу?
— Конечно.
— В сегодняшней домашке есть задача, которую я никак не могу решить. Ты не мог бы мне ее объяснить?
— Давай я посмотрю.
Вэнь Луцзинь последовал за ним в лавку и увидел ту самую задачу по математике, которая на целых десять минут вывела Чу Сяолана из строя. Взяв ручку и черновик, он одновременно объяснял и записывал ход вычислений — необычайно терпеливо, с очень приятной интонацией в голосе, а в конце даже спросил, не нужно ли повторить всё сначала.
— Большое тебе спасибо! Погоди секунду, я найду сдачу.
Чу Сяолан поднялся наверх за коробкой с мелочью, а когда спустился, в его руке уже был пакет с мясными булочками. Протянув обратно два юаня и пакет, он сказал:
— Возьми, это тебе.
Люди умственного труда горды, и Вэнь Луцзинь не был исключением. Нахмурившись, он стал отказываться:
— Нельзя, одноклассник. Мне не нужна чужая подачка, так ты ставишь меня ниже себя.
— С чего ты взял? — с легкой улыбкой произнес Чу Сяолан. — Ты же помог мне, это тебе награда за труд. Бери давай, в следующий раз снова приду к тебе, если попадется нерешенная задачка.
На это Вэнь Луцзиню было нечего возразить, и он смущенно произнес:
— Это... слишком много. Я не съем, испортится.
— Я же не заставляю тебя съесть всё разом, поужинаешь сегодня как следует.
В конце концов Вэнь Луцзинь поддался на уговоры. Взяв пакет, его чистое лицо залилось румянцем:
— Спасибо тебе, Чу Сяолан.
— Возвращайся, до завтра.
— Ладно, до завтра.
Вэнь Луцзинь шел обратно в школу уже в полной темноте, и только тусклые желтые фонари освещали ему дорогу. Глядя на тяжелый пакет в руке, он невольно улыбнулся. Кроме давно не появлявшихся родителей, к нему уже очень давно никто не относился так хорошо.
Именно эти несколько паровых булочек стали началом зарождающегося в сердце Вэнь Луцзиня чувства.
Они навсегда высекли в его душе имя Чу Сяолана, заставив не забыть его даже девять лет спустя.
Вернувшись в корпус общежития, он застал в коридоре снующих туда-сюда парней с голыми торсами и тазиками для умывания. Условия проживания в студенческом городке были старыми: умывальник и туалет находились только в восточном и западном крыльях каждого этажа, и Вэнь Луцзиню нужно было торопиться, иначе без горячей воды ему снова пришлось бы мыться холодной.
Толкнув дверь комнаты, он невольно удивился.
Кунь Цы сидел на краешке кровати и болтал с его соседями по комнате.
С чего бы ему здесь находиться?
Заметив возвращение Вэнь Луцзиня, Кунь Цы сам поднялся на ноги и обратился к нему:
— Эй, отличник, одолжишь списать сегодняшнюю домашку?
— Пожалуйста.
Вэнь Луцзинь раскрыл рюкзак одной рукой и не удержался от вопроса:
— Помню, ты ведь не живешь в общежитии. Почему до сих пор не дома?
— Нео охота возвращаться, — беспечно бросил Кунь Цы. — Дома скукотища, куда веселее заглянуть к вам на огонек, поболтать.
Говоря это, он одновременно заглядывал в экран телефона.
Словно боялся пропустить что-то важное.
В этот момент один из соседей поинтересовался:
— Луцзинь, это что у тебя в руках?
Пусть Вэнь Луцзинь и жил бедно, жадиной он не был. Раскрыв пакет, он предложил:
— Мясные булочки, хотите попробовать?
Меньше всего в мужском общежитии должны появляться съедобные вещи, особенно такие горячие лакомства, которые посреди ночи ни за что не купишь. Услышав это, парни вскочили с кроватей, со смехом поблагодарили Вэнь Луцзиня и растащили по одной булочке, уплетая их так, что губы лоснились от жира.
Даже Кунь Цы взял одну и со смехом произнес:
— Мало того что списываю твою домашку, так еще и угощаюсь. Завтра принесу тебе из дома вяленой говядины.
— Не нужно, спасибо, мне их тоже подарили.
По общежитию тут же прокатилась волна шутливых возгласов:
— О-го-го! —
— Какая девчонка подарила? Почему у меня нет такой привилегии?
— Уж если отличник, так отличник, везде девчонкам нравится.
Вэнь Луцзинь поспешил с серьезным видом объяснить:
— Вы не так поняли, это не девочка. Их принес наш одноклассник Чу Сяолан.
Кунь Цы резко поднял голову, в его взгляде читалось изумление:
— Он тебе принес? Да он сам-то умеет стряпать булочки?
Вэнь Луцзинь ответил:
— У них дома своя лавка, я просто зашел и столкнулся с ним.
— ...Он тебе принес? Он тебе принес!
Кунь Цы невнятно бормотал от полного неверия в происходящее, и во рту у него от мясного вкуса мгновенно защимило кислишкой:
— У него находится время таскать тебе булки, но до сих пор не нашлось времени добавить меня в друзья?!
Глава 10
Если бы пришлось выбирать самый ненавистный для Чу Сяолана урок, он бы безоговорочно назвал физкультуру.
Если не считать того, что в детстве он некоторое время занимался танцами в Дворце пионеров да изредка перекидывался с Мао Хуэйюнь мячом на площадке для пинг-понг, в остальных видах спорта Чу Сяолан абсолютно ничего не смыслил и никакого интереса к ним не испытывал.
Особенно к командным играм с мячом — он их просто терпеть не мог.
Что еще хуже, стоило учителю объявить свободную программу, как парни и девочки в классе разбивались на отдельные группировки: мальчишки играли только с мальчишками, девчонки — только с девчонками, а он вечно застревал посередине, чувствуя себя чужаком в любой компании.
В средней школе он каждый раз на уроках физкультуры в одиночестве сидел у клумбы, наблюдая, как на одной стороне мальчишки гоняют в баскетбол, а на другой девчонки прыгают через длинную скакалку, и молча отсчитывал секунды в надежде, что спасительный звонок прозвенит как можно быстрее.
Теперь, когда он перешел в старшую школу, стало немного легче: рядом был Пэн Цзыжуй, с ним по крайней мере можно было перекинуться словечком, и время пролетало быстрее.
Вот только сегодня состояние Пэн Цзыжуя оставляло желать лучшего — Чу Сяолан заметил, что тот простудился.
Купив в магазинце бутылку минералки, он отвинтил крышку, сделал глоток и спросил:
— Что с тобой? Вчера же вроде всё нормально было?
— Понятия не сы, наверно, в общаге слишком сыро, — шмыгнув носом, ответил Пэн Цзыжуй осипшим от заложенности голосом. — У меня и так иммунитет слабый, заболеть при смене сезона — дело привычное, пару дней — и пройдет.
Чу Сяолан сунул бутылку в карман школьной куртки и посоветовал:
— Погода резко похолодала, тебе нужно одеваться теплее, а то как ты с наступлением зимы справляться будешь?
Пэн Цзыжуй кивнул:
— Знаю.
Чу Сяолан собирался сказать что-то еще, как вдруг заметил направляющегося к ним человека. Это был Вэнь Луцзинь.
Вэнь Луцзинь полностью оправдывал звание отличника: даже на физкультуру он притащил с собой учебник английского, чтобы заучивать слова. Усевшись рядом с Чу Сяоланом, он поинтересовался:
— Разобрался со вчерашней задачей? Сегодня на уроке учитель объяснял похожий тип примеров, не обратил внимания?
— Обратил, — отозвался Чу Сяолан. — Но мне кажется, у тебя объяснение получилось понятнее. Отличник, из тебя вышел бы прекрасный учитель.
Вэнь Луцзинь улыбнулся:
— Но я не планирую поступать в пединститут. Условия дома сложные, все-таки нужно выбирать специальность с более высокой зарплатой и широкими перспективами в будущем. Чу Сяолан, а ты в какой вуз собираешься?
Чу Сяолан моргнул:
— Я об этом еще даже не думал.
Пэн Цзыжуй, вытянув шею, встрял в разговор:
— Вы что, вчера вечером виделись?
— Да, — подтвердил Вэнь Луцзинь. — Я заходил к ним в лавку за покупками, мы случайно пересеклись и немного поговорили.
— А... — разочарованно протянул Пэн Цзыжуй. — Чего меня не позвали, я бы тоже с удовольствием вышел.
— Разве ты вчера не стирал постельное белье в умывальнике? — удивился Вэнь Луцзинь. — Кстати, твое белье уже высохло?
Чу Сяолан посмотрел на Пэн Цзыжуй с недоумением:
— У тебя постель намокла?
Пэн Цзыжуй мгновенно занервничал и замялся:
— Вчера случайно пролил воду на постель... поэтому спал без одеяла... наверно, из-за этого и простыл.
— А сразу почему не сказал?
— Ну... я...
Пэн Цзыжуй перевел взгляд с Чу Сяолана на сидевшего рядом Вэнь Луцзиня и растерялся, не зная, как оправдаться.
Почувствовав неладное, Вэнь Луцзинь тактично поднялся на ноги:
— Ладно, беседуйте, а я пойду возьму ручку, отмечу главные темы.
Стоило ему отойти, как Чу Сяолан сурово потребовал:
— В чем дело?
— Братуха, не расспрашивай, — уныло закрыв лицо руками, простонал Пэн Цзыжуй. — Я сам пролил воду, никто не виноват.
— Посмотри мне в глаза и скажи правду.
— Я...
Чу Сяолан задал вопрос в лоб:
— Кто это сделал?
— Да отстань ты, а? — раздраженно взъерошив волосы, бросил Пэн Цзыжуй. — Я сам разберусь с этим. Ты и так мне слишком сильно помог, я не хочу втягивать тебя в свои проблемы.
Видя такое упорное сопротивление, Чу Сяолан не стал давить.
Глубоко вздохнув, он доверительно произнес:
— Раньше я думал точно так же, как ты. Мне казалось, будто стоит лишь потерпеть подольше, как тем, кто любит задираться, надоест, и они отстанут. Но потом я понял — это не так. Слепое терпение приводит лишь к новым, еще более изощренным издевательствам. Заставить их остановиться можно только одним способом — внушить им страх перед собой, а главное условие для этого — перестать быть бесхребетным мягкотелым существом. Если хочешь, чтобы окружающие уважали тебя, научись для начала уважать себя сам.
http://bllate.org/book/29341/3563668
Готово:
