— Я просто вспомнил, как в детстве сам мечтал, чтобы кто-нибудь вот так же погулял со мной на празднике фонарей.
Человек всегда бессилен перед временем. Даже Вэй Юй — не исключение.
Ли Чанцэ, нагруженный всякой всячиной, смотрел на профиль Вэй Юя, который задрал голову, любуясь огнями. В этот миг он вдруг почувствовал, что этот прославленный на весь мир Вэй Юйлан выглядит до странности одиноким.
Как такое возможно?
Ли Чанцэ покачал головой, решив, что ему показалось. Тот — чиновник, его окружают шумный Цуй Линъю, Дядя Цао, заботящийся о каждом его шаге, и император, который, по слухам, души в нем не чает. Император, в чьих руках весь мир, так благоволит к Вэй Юю — разве тот может быть одинок?
Ли Чанцэ отбросил лишние мысли и поспешил следом. Они долго шли плечом к плечу, не проронив ни слова. Шумная толпа волнами омывала их, а вдалеке кто-то запустил фонарь Кунмина: оранжевый огонек, покачиваясь, поднимался ввысь, становясь все выше и выше.
— Давай присядем там, — Вэй Юй указал на чайную лавку у края улицы.
Лавка была небольшой: несколько бамбуковых шестов, поддерживающих грубые полотняные занавеси, защищавшие от ветра. Внутри стояло семь-восемь квадратных столов, за которыми отдыхали уставшие прохожие, попивая чай и негромко переговариваясь.
Вэй Юй выбрал место в углу, заказал горшочек горячего чая и миску миндального отвара для Ли Чанцэ. Расставив принесенные закуски на столе, Ли Чанцэ стал серьезен:
— Чиновник Вэй, вы привели меня на ярмарку фонарей не только для того, чтобы накормить, верно?
Зная, что Ли Чанцэ неглуп, Вэй Юй не стал притворяться:
— Помнишь Сунь Маоцая, о котором я упоминал?
Ли Чанцэ кивнул. Ланчжун из отдела выбора чиновников Министерства военного дела.
— Сегодня вечером он тоже здесь, на ярмарке, — Вэй Юй налил себе чаю. — Сунь Маоцай — тот человек, который составляет списки кандидатов на должность командующего Управления патрулирования пяти городов. У него есть свои люди, и имя Цуй Линъю он в список не внесет.
Ли Чанцэ выпрямился:
— И что мне нужно сделать?
— Видишь ту барабанную башню? — Вэй Юй указал взглядом.
Ли Чанцэ выглянул через щель в занавеске. Барабанная башня возвышалась в конце длинной улицы; на ее изогнутых крышах с приподнятыми углами едва угадывался чей-то силуэт.
— Там стоит Цуй Линъю, — сказал Вэй Юй. — А теперь посмотри левее башни, рядом с прилавком, где продают рисовые шарики в вине. Видишь мужчину в охристом халате?
Ли Чанцэ прищурился и вскоре выделил цель. Средних лет мужчина, сухой, как бамбуковая палка, с заметной хромотой.
— Вижу, — Ли Чанцэ перевел взгляд на Вэй Юя, ожидая более сложного и хитроумного плана, каких-нибудь интриг или маневров.
— Мы покупали маски? — Вэй Юй, держа в руках чашку, вдруг задал совсем другой вопрос.
Ли Чанцэ опешил:
— Нет.
Вэй Юй бросил взгляд за пределы лавки, поднялся и подошел к соседнему торговцу. Из груды ярких, расписных масок он выбрал самую простую — черную. Заплатив три монеты, он вернулся и положил маску перед Ли Чанцэ.
— Примерь.
Ли Чанцэ посмотрел на маску, потом на Вэй Юя, но не шелохнулся.
— ...Ты хочешь, чтобы я пошел?
— Избей его.
Так прямо? Ли Чанцэ лишился дара речи. За последние дни он хорошо питался, сил у него прибавилось, да и техника кулачного боя была неплохой. Избить хромого Сунь Маоцая казалось делом несложным. Ли Чанцэ, возможно, не освоил еще многих тонкостей, но то слепое, фанатичное стремление следовать за Вэй Юем, присущее Цуй Линъю, впиталось в него само собой, даже без его ведома.
Ли Чанцэ нахлобучил маску на лицо и туго затянул завязки на затылке.
— Ну как, подходит? — спросил он.
Вэй Юй склонил голову набок, пригляделся:
— Неплохо. Выглядишь как вышибала из долговой конторы.
— Идти прямо сейчас и начинать бить?
Вэй Юй кивнул:
— Не забудь сказать, что ты из игорного дома Ланьгуй и пришел за долгами. В том заведении полно громил, есть и такие, как ты.
Ли Чанцэ снова поразился:
— Откуда ты знаешь, кого они держат в услужении?
Вэй Юй ответил с невозмутимым спокойствием:
— Потому что я — чжуанъюань.
Самый молодой чжуанъюань во все времена — это звучит серьезно, не так ли? Ли Чанцэ подавился воздухом. Похоже, в логике Вэй Юя титул чжуанъюаня означал: я знаю всё, не спрашивай, а если спросишь — ответ всё равно один: я чжуанъюань.
В конце концов Ли Чанцэ выдавил:
— ...Хорошо, я пошел.
— Постой, — окликнул его Вэй Юй. — Я направлюсь в Тайбайлоу. Если справишься, жди меня там, на первом этаже.
— Договорились.
Ли Чанцэ развернулся и нырнул в проем между занавесками. Когда его фигура растворилась в толпе, Вэй Юй поднялся, оставил деньги за чай и направился к Тайбайлоу.
Тайбайлоу занимал лучшее место на всем проспекте Чжуцюэ. Вэй Юй бывал здесь нечасто. Причина была проста: слишком дорого. Один только горшочек чая Лунцзин из урожая до дождей мог оставить его карманы пустыми.
Комната номер два в Тайбайлоу. Когда Вэй Юй толкнул дверь, внутри уже находились двое. Один был ему знаком — Сун Сюэкэ, хозяин Тайбайлоу, который сейчас любовался фонарями, прислонившись к окну и покручивая в пальцах кубок. Другой, худощавый старик в углу, был ему незнаком; на коленях у него лежал старый медицинский ящик, и сам он напоминал сухой корень дерева.
Знакомство Вэй Юя и Сун Сюэкэ началось много лет назад, в тот день, когда он верхом на лошади объезжал город после экзаменов. Сун Сюэкэ был тогда на втором этаже дома, выходящего на улицу. Он обладал метким глазом и любил повеселиться, поэтому наугад бросил в Вэй Юя шелковый цветок, который точнехонько приземлился в руки будущего чиновника. Когда Вэй Юй поднял голову, Сун Сюэкэ у окна заливался смехом. Так два человека, чьи пути никогда не должны были пересечься, оказались связаны.
То здание и было Тайбайлоу. В то время, в том месте — и вот теперь они здесь.
Дверь за спиной Вэй Юя закрылась. Сун Сюэкэ посмотрел на него, окинул взглядом с ног до головы и кивнул в сторону старика:
— Лучший странствующий лекарь в Поднебесной. Как раз вовремя, чтобы тебя осмотреть.
Вэй Юй, приглашенный сюда обманом, не сдвинулся с места. Он смотрел на Сун Сюэкэ:
— Я не просил тебя искать мне лекаря.
— О многом, о чем ты не просил, уже позаботились, — парировал Сун Сюэкэ как ни в чем не бывало. — Ты ведь тоже не просил меня бросать в тебя цветок, но это не помешало мне попасть точно в цель.
Вэй Юй не стал отвечать и повернулся к старику в углу:
— Смею спросить, как к вам обращаться?
Старик поднял взгляд, его глаза были чистыми и ясными:
— Моя фамилия Е. Хозяин Сун слишком добр, зовите меня Старец Е. В молодости я много странствовал, объездил немало областей и видел многих больных, так что могу считаться странствующим лекарем.
Это было проявлением скромности. Сун Сюэкэ добавил от окна:
— Старец Е мастерски справляется с застарелыми недугами. Твоя болезнь, заработанная после того, как ты промок под дождем, может, и пройдет после пары отваров.
Вэй Юй помолчал мгновение, подошел и сел напротив Старца Е, положив правую руку на стол ладонью вверх:
— Прошу вас.
Старец Е приложил три пальца к пульсу Вэй Юя и закрыл глаза. Внизу, на улице, людской поток был подобен ткани, а огни — дневному свету. Сун Сюэкэ прикрыл окно, и в комнате стало гораздо тише. Шум толпы лишь едва доносился сквозь щели, где-то вдалеке кто-то напевал мелодию, но ветер разносил звуки, и разобрать слова было невозможно.
Старец Е слушал пульс намного дольше, чем обычные лекари. Так долго, что брови Сун Сюэкэ слегка нахмурились. В середине процесса лекарь сменил руку, и это заняло еще добрую половину чашки чая. Вэй Юй сидел неподвижно, лицо его сохраняло невозмутимость — он не торопил и не проявлял беспокойства.
Когда брови Сун Сюэкэ сошлись на переносице так, что могли бы раздавить муху, Старец Е наконец убрал руку. Он не заговорил сразу, лишь посмотрел на Вэй Юя с выражением жалости.
— Молодой господин, в каком году началась болезнь?
Сун Сюэкэ выпрямился:
— В каком году? Он просто промок под дождем несколько дней назад и слег с лихорадкой.
Во время поездки в Юнчжоу Вэй Юй заболел так тяжело, что бредил, а позже болезнь не отступила, и начался кашель с кровью. Лекари, которых они находили, говорили, что болезнь пустила корни, и только тогда Сун Сюэкэ проделал долгий путь, чтобы найти Старца Е.
Старец Е бросил взгляд на Сун Сюэкэ, затем снова на Вэй Юя. Вэй Юй опустил глаза на свою руку, лежащую на столе, помолчал немного и произнес:
— Двадцать третий год Лун Ци. Мне тогда было двадцать три.
Сун Сюэкэ резко обернулся к Вэй Юю, который сохранял пугающее спокойствие:
— О чем вы говорите?
Старец Е вздохнул:
— Господин, Небо не отмерило вам долгого века.
Проще говоря, жить ему осталось недолго. Сун Сюэкэ оцепенел, а затем с силой ударил по подоконнику:
— Вэй Юй, ты что-то скрывал от меня!
— Это не совсем секрет. В нашем роду, если отсчитать семь-восемь поколений назад, никто долго не жил. Если удавалось дотянуть до сорока — это считалось милостью Небес.
Пожалуй, в этот раз Вэй Юй действительно не дурачил Сун Сюэкэ. Старец Е задумался, погладил бороду:
— Говорят, что чрезмерная мудрость губит тело, и в этом есть доля правды. Дух и мысли господина истощены до предела. Даже если я сделаю всё, что в моих силах, боюсь, я смогу продлить вам жизнь лишь на десять лет.
Десять лет. Этого достаточно.
Вэй Юй поднялся и поклонился Старцу Е:
— Тогда прошу вас, Старец Е, подарить мне эти десять лет. У меня еще так много дел, которые нужно закончить.
Взгляд, которым Старец Е смотрел на него, изменился. Он снова вздохнул и поддержал Вэй Юя за руку:
— Чиновник Вэй, берегите себя, прежде всего берегите себя.
Вэй Юй замер:
— Старец Е, вы знаете, кто я?
— Много лет назад, когда в моем родном краю случилась беда, Чиновник Вэй оказал помощь пострадавшим. — Старец Е помолчал. — Я готов остаться в Юйцзине, чтобы присматривать за здоровьем Чиновника Вэй.
Сун Сюэкэ наблюдал за их обменом любезностями, и ярость в его груди закипала до небес. Когда Старец Е был вежливо отправлен в гостевую комнату, Сун Сюэкэ впервые в жизни по-настоящему разозлился на Вэй Юя.
http://bllate.org/book/29311/3559960
Готово:
