— Говори, что стряслось? — Вэй Цзинь откинулся на спинку дивана.
— В последнее время будь поосторожнее, тех торговцев наркотиками еще не до конца переловили. Твоя недавняя вылазка была слишком безрассудной.
Вэй Цзинь презрительно фыркнул:
— Это им следует быть осторожнее со мной. Попадутся мне на глаза — отделаю каждого.
Причину, по которой Вэй Цзинь вернулся раненым, можно сказать, стоило назвать «славной»: разыскивая редкие целебные травы, он случайно наткнулся на подпольную нарколабораторию. Когда он вызывал полицию, его заметил патруль, завязалась драка с целой шайкой. Поскольку перед обычными людьми нельзя было раскрывать таинственные и мощные силы, бурлящие под спокойной поверхностью этого мира, он пользовался исключительно рукопашным боем.
Десяток с лишним взрослых мужчин не смогли одолеть одного семнадцатилетнего подростка. Вэй Цзинь считал, что он просто невероятно крут: приемы у этих людишек были самые дешевые, а дрались они так нелепо, будто танцевали. С чего бы тут проявлять осторожность?
Вэй Чэнь отнесся к этому неопределенно — он действительно не переживал за безопасность Вэй Цзиня.
Этот его младший брат в десять лет страдал манией величия и из-за неумелого обращения подорвал новейшую первоклассную лабораторию Вэй Чэня; в тринадцать, возомнив себя гением, потчевал толпу своих прихвостней разработанным Вэй Чэнем средством для продления жизни, над которым тот трудился много лет; в пятнадцать вроде бы немного поумнел и захотел сделать Вэй Чэню сюрприз — в День святого валентина устроил для него и его жены «пышный фейерверк», сравнимый по мощности с взрывом атомной бомбы, чуть не отправив всех присутствующих покинуть этот прекрасный мир.
В этом году Вэй Цзиню исполнилось семнадцать, и он всего-навсего отправился в глухие горные леса за травами, заодно выкорчевав логово наркоторговцев. В общем-то, совершил благое дело на благо страны и народа, заслужив похвалу. Стоит ли тут нудеть и докучать по пустякам?
— Слышал, по дороге назад ты помог девушке, к которой приставали хулиганы.
Вэй Цзинь нахмурился, его лицо выражало полное осуждение: мол, ты же и так всё знаешь, к чему эти пустые разговоры?
— Ну да, и что?
— О, ничего. Просто подумал, что если к твоей комнате, полной почетных грамот за спасение девиц в беде, добавить еще одну, твоя кладовая, пожалуй, уже не вместит их.
Раньше Вэй Чэнь подозревал, что его родной младший брат — после того как сам Вэй Чэнь отказался от кодекса мужской добродетели — был выбран системой «владыки гаремов» на роль главного героя какого-нибудь романа про непобедимого крутого парня. Однако поведение Вэй Цзиня с самого детства не таило в себе никаких аномалий, и уж тем более у него не случалось резких перемен в характере. Он оставался всё тем же озорником и проказником, к женщинам относился лишь с уважением и восхищением, не позволяя себе ни малейших вольностей. О романтических чувствах и речи не было, не говоря уже о какой-либо распущенности, так что Вэй Чэнь отбросил свои догадки.
— Это еще что за выражение лица?
Заметив на лице брата игривую улыбку, Вэй Цзинь аж покрылся мурашками.
— С чего это в кладовой места не хватит? Свернул в рулончик да бросил в угол, вешать необязательно! К тому же, что за выражения — полная комната грамот за спасение девиц? Словно я нарочно выискиваю девушек для спасения! Парней я тоже выручал, между прочим, просто они грамот не дают, мы же с ними корешами становимся.
Вообще-то Вэй Цзинь и сам частенько недоумевал: он мотался по всему миру ради сбора трав и культивации, спас множество людей, попавших в беду, и почти каждая девушка вручала ему почетную грамоту, но вот парни не дарили ни одной. Впрочем, они становились друзьями, так что наличие или отсутствие грамоты роли не играло — не то чтобы он сильно дорожил этой макулатурой.
Вэй Чэнь:
— Не верю.
Вэй Цзинь:
— Прекрати... Не веришь — и не надо.
Разница в возрасте между родными братьями составляла двадцать лет, но никакой пропасти между ними не было, и в перепалках они вовсе не соблюдали старшинство.
В конце концов, Вэй Чэнь оставался старшим братом, и в следующую же секунду он по воле родителей объявил Вэй Цзиню:
— И еще одна, последняя новость: со следующего семестра ты переходишь на учебу в Старшую школу Силинь.
— С чего бы? Разве это не школа Гу Чжэня? — недоумевал Вэй Цзинь. — К тому же я уже в выпускном классе, прекрасно учусь в обычной школе. Пихать меня в это элитное заведение для всяких мажоров, чтобы я учился вместе с толпой избалованных господ и барышень... Ты что, не боишься, что я за день доведу до слез восемь человек и все они прибегут жаловаться тебе? Если тебе не лень возиться, то мне надоело.
Вэй Чэнь невозмутимо взял лежавший рядом планшет, пару раз смахнул экран и протянул Вэй Цзиню табель успеваемости за два года старшей школы. Кроме английского, ни по одному предмету у того не было даже проходного балла.
— ... — Вэй Цзинь попытался оправдаться: — А почему ты раньше меня туда не отправлял?
— Раньше дедушка считал, что вы с Гу Чжэнем — друзья детства, и боялся, что если вы будете долго учиться вместе, то между вами зародится что-то выходящее за рамки простой дружбы, боялся, что вы начнете встречаться, — пояснил Вэй Чэнь. — Теперь не боится. Твой брат изобрел технологию, которая позволяет даже двоим мужчинам обзавестись потомством без необходимости искусственного выращивания в пробирке. Так что теперь, даже если вы сойдетесь, дедушка не переживает, что наш род прервется.
Вэй Цзинь был потрясен, Вэй Цзинь отказывался в это верить!
Гу Чжэнь — его друг детства, младший брат жены его собственного брата! — был редкостным язвой и неблагодарным засранцем! Их отношения разладились еще в детстве по какой-то странной причине, которую они так до сих пор и не выяснили. Все эти годы, живя под одной крышей, они существовали обособленно, не мешая друг другу, и никаких признаков примирения не наблюдалось. И при этом его брат утверждает, будто дедушка боялся, что они с Гу Чжэнем станут встречаться?!
Полнейший абсурд! Словно бредящие речи во сне! Чушь собачья!
Вэй Цзинь от злости даже рассмеялся:
— Пойду, раз надо! Гу Чжэнь? Друг детства? Да собаки не станут с ним заводить романы! Я ни за что на свете не буду встречаться с Гу Чжэнем!
Видя столь непреклонный настрой, Вэй Чэнь не стал отговаривать своего юного брата от того, чтобы разбрасываться громкими заявлениями:
— Надеюсь, ты в этом уверен, иначе потом придется переименоваться в Вэй Чжэньсян.
— Сказал же — ни за что, значит, ни за что!
Вэй Цзиню больше не хотелось с ним спорить. Он собирался пойти в свою комнату по соседству и лечь спать, тем более что здесь всё было перевернуто вверх дном из-за Цуйхуа, но, вспомнив, что рядом обитает Гу Чжэнь, решил лучше поискать какую-нибудь гостевую спальню и перебиться там до утра.
Вэй Чэнь проводил взглядом решительную спину Вэй Цзиня, а затем перевел взгляд на приоткрытую входную дверь: за ней на мгновение мелькнула чья-то темная тень. Вэй Чэнь подпер подбородок рукой и усмехнулся.
Похоже, мастерство его младшего брата хромает на обе ноги, раз он даже не заметил, как Гу Чжэнь вернулся и прослушал всю его уверенную тираду.
Вэй Чэнь искренне злорадствовал, предвкушая сердечные дела собственного братца. Стоило помнить, что Гу Чжэнь отличался на редкость злопамятным характером.
Гу Чжэнь неторопливо смаковал кантонский утренний чай...
Утром, проснувшись, Вэй Цзинь обнаружил, что его брат уже ушел, а в гостиной появился «незваный гость».
Гу Чжэнь неторопливо смаковал кантонский утренний чай, время от времени выуживая из стоявшей рядом тарелки несколько гранул собачьего корма, чтобы покормить сидевшую у него в ногах и с надеждой заглядывавшую ему в рот Цуйхуа.
С самого утра он был одет в безупречно сшитый костюм, перед ним на подставке стоял планшет с трансляцией утренних новостей, а движения его были такими же изящными и благородными, несмотря на то, что он делал несколько дел одновременно.
http://bllate.org/book/29308/3559566
Готово:
