Глава 13
В этот вечер, едва зашло солнце, Гао Чан схватил факел, прихватил мотыгу и вышел из деревни. За пояс он засунул полотняный мешок — вскоре он собирался использовать его для поимки жаб.
Односельчане не слишком одобряли его затею: из-за нескольких тараканов в доме — неужели стоило им вдвоем с собакой отправляться на поиски приключений в такую опасную ночь? Чжэн Госи из соседнего двора, конечно, хотел пойти, но дядя А Шань и тетя А Шань наотрез отказались его отпускать.
Бамбуковая роща за двором разрослась до невероятной пышности; если бы не привычка сельчан с давних пор выкладывать дороги плитками из синего камня, сейчас, пожалуй, было бы трудно даже отыскать тропинку. Гао Чан шел и попутно рубил торчавшие во все стороны бамбуковые ветки по обеим сторонам дороги. У жителей их деревни теперь вошло в привычку делать это, но одной лишь расчистки было далеко недостаточно: примерно каждые пять-шесть дней мужчинам приходилось выходить на масштабную вырубку, чтобы их усадьбу не поглотил безудержно разрастающийся бамбук.
Уже наступила зима. Синий Солнечный Свет заставлял буйствовать растительность, но при этом температура воздуха заметно не поднималась. Хотя некоторые и говорили, что нынешняя зима вроде бы не такая уж холодная, по сравнению с разросшимися растениями эти изменения температуры были настолько ничтожны, что ими можно было пренебречь.
Овощи на грядках уже почти закончились — в конце концов, когда все началось, стояла глубокая осень, и работы по сбору урожая у подавляющего большинства деревенских подходили к концу, оставалось лишь немного батата, картофеля да зелени, приспособленной для роста в осенне-зимний период. Учитывая, как прекрасно росли растения на грядках, у обитателей их двора тоже были планы посадить еще один урожай, но они всё медлили и никак не решались приступить. Внутри усадьбы было безопасно, но на ночных полях — кто знает, какое таится в темноте зло?
Гао Чан не был уверен, представится ли у них еще возможность заняться земледелием, если они не посадят овощи сейчас. Он также не был уверен, удастся ли обитателям их двора собрать урожай, если посеять его прямо сейчас. Ведь эти мутировавшие животные очень скоро начнут плодиться в огромных количествах — точно так же, как те немецкие тараканы у них во дворе в данный момент.
В прошлой жизни первыми, на ком Гао Чан заметил изменения, были насекомые. С приходом весны в теплом и влажном климате вылуплялись самые разные насекомые, и многие из них появились из яиц, отложенных самками, мутировавшими еще осенью прошлого года.
Растительность росла пышно, кроме того, существовало множество мелких живых существ, на которые люди обычно не обращают внимания — все они служили пищей для насекомых. Под сиянием Синего Солнечного Света, полного жизненной силы, эти насекомые росли очень быстро. Именно они превратят будущую весну в настоящий кошмар: пусть они не обязательно едят человечину, но если их станет достаточно много, они абсолютно точно с легкостью разрушат привычную жизнь.
Затем очень скоро наступит очередь животных покрупнее — например, птиц. Их появление в значительной степени можно назвать большой помощью: птицы, которые после мутации стали свирепее прежнего, питались в основном самыми разными насекомыми, и постепенно численность насекомых удастся взять под контроль.
Однако птицы не принесли с собой одни лишь плюсы: мутировавшие птицы нередко нападали на людей. Лучше молиться, чтобы вам попался воробей или голубь, ведь самое большее, на что они способны — это выклевать вам глаза, да и то подобное случалось сравнительно редко. А вот крупные хищные птицы могли запросто вырвать кусок мяса из тела взрослого человека, их клювы были острыми, как ножи, и против них человеческие дети были практически беззащитны.
В конце концов млекопитающие тоже постепенно подтянутся. Хотя в прошлой жизни Гао Чан не застал этого, он знал, что при изобилии пищи и отсутствии естественных врагов млекопитающие неизбежно начнут массово размножаться и выживать. Этот Синий Солнечный Свет вливал свирепую жизненную силу во всю жизнь на Земле, и все они становились бедствием для человечества.
Трудно было вообразить, с какими жестокими испытаниями на выживание столкнется человечество, когда численность крупных хищников начнет расти.
Так что этот этап, на котором они сейчас находились, пожалуй, можно было назвать затишьем перед бурей. И хотя это затишье вряд ли продлится долго — тараканы уже прибыли, а следом поднимутся и другие виды. Если уж за эти годы люди привыкли гордиться тем, что занимают вершину пищевой цепи, то, к большому сожалению, в этой трансформации человечество оказалось в самом конце очереди.
Им еще предстояло пройти очень долгий путь, прежде чем столкнуться с настоящим апокалипсисом. Многие погибнут на этой дороге, а те, кто продолжит идти, будут вынуждены отказаться от прежней жизни. Выживает сильнейший — это самый жестокий и в то же время самый простой закон в этом мире. Либо адаптируйся, либо погибни.
Гао Чан собирался выкопать с полей несколько жаб и унести их домой, чтобы справиться с тамошними тараканами. Поймать жаб среди зимы было поистине непросто: в это время они обычно прятались в норах в спячке. Чтобы схватить их, Гао Чану приходилось выкапывать глубокие ямы, а иногда даже залезать в них, чтобы ворочать камни — работа грязная и утомительная, прямо скажем, не из лучших. К счастью, у Дахуана был тонкий нюх, так что все эти труды Гао Чана принесли свои плоды.
провозившись целую ночь и превратив поле у реки почти в лунный пейзаж, Гао Чан поймал в общей сложности семь жаб. К радости, все они оказались довольно крупными, так что с поеданием тараканов проблем возникнуть не должно было. По замыслу Гао Чана, трех стоило посадить в подвале, а четырех — в жилых комнатах, и этого, пожалуй, должно хватить, чтобы усмирить сновавших повсюду немецких тараканов.
Эти жабы были вот так разбужены от зимней спячки, засунуты в мешок и принесены в темный дом, где повсюду витал манящий аромат пищи. Что забавно, эта пища вела себя весьма дерзко — она даже забиралась на них самих. В результате все жабы дружно завершили спячку, принялись за охоту на тараканов и очень быстро взяли на себя тяжелое бремя защиты жилища.
Гао Чан не знал, было ли это вызвано воздействием лучей Синего Солнечного Света, но жабы в его доме выглядели вполне здоровыми, и отсутствие зимней спячки в этом году, казалось, ничуть им не вредило. Наблюдая, как жабы одна за другой проглатывают тараканов, Гао Чан чувствовал себя превосходно. Если подумать, этот род тараканов действительно был его заклятым врагом.
До катастрофы в прошлой жизни Гао Чан был лишь маленьким муравьем в большом городе и, как многие местные жители, страдал от нашествия комаров и тараканов. Чтобы не отравиться насмерть при попытке потравить эту нечисть, Гао Чан отправился в зоомагазин и купил геккона. Это был поистине доблестный геккон: после его появления он целыми днями охотился на комаров и мух, и в доме Гао Чана стало намного чище.
К тому же этот геккон оказался на редкость смышленым. Под руководством и при поддержке Гао Чана он быстро научился есть тараканов. Сначала Гао Чан сам убивал тараканов, разделывал их и скармливал ему, но постепенно тот научился охотиться самостоятельно. Когда Гао Чан впервые увидел, как геккон ловит и ест таракана, он пришел в дикий восторг, посчитав этот момент историческим. Он даже опубликовал пост на самом популярном местном форуме, заявив, что вскоре навсегда распрощается с немецкими тараканами.
В его доме и впрямь стало чисто — правда, всего на несколько дней. Очень скоро этот геккон подох, судя по всему, подавившись тараканом. Бедняга, то ли переел, то ли попытался проглотить слишком крупного таракана, но, во всяком случае, даже когда он сдох, брюхо у него было раздутым.
Именно этот случай заставил Гао Чана затаить смертную обиду на всё семейство тараканов. В дальнейшем он пользовался исключительно огнем — даже если хозяин квартиры потребовал бы с него компенсацию, он был готов на всё. Шли годы, и вот теперь, глядя, как пойманные им жабы с такой удалой победностью одну за другой заглатывают тараканов, Гао Чан испытывал невероятное злорадство!
Другие жители их двора тоже очень скоро прочувствовали всю мощь этих тараканов.
Мутировавшие немецкие тараканы обладали не только более бурной, чем прежде, жизнеспособностью, но и куда большей устойчивостью к ядам. Хуже всего было то, что их зубы, казалось, стали крепче: в домах страдали не только одежда, обувь и съестные припасы, но даже столы и скамейки покрывались дырами. Пугало и то, что двери и окна тоже получили повреждения разной степени тяжести, а занавески и вовсе вошли в их рацион.
Первым в дом к Гао Чану пожаловал молодой человек по имени Чжэн Чжаньпэн. Парень был башковитый: с юных лет торговал на улице вразнос, а позже открыл пункт приема вторсырья, заработал немного денег и считался в деревне мелким богачом.
Чжэн Чжаньпэн обычно ходил с ухмылкой на лице, что совершенно не вязалось с его солидным и звучным именем, но человек он был неплохой. В прошлый раз, когда у его соседки, пожилой женщины, возникла необходимость съездить в город к врачу, а все младшие члены семьи находились на заработках, именно он отвез ее туда. Парень долго крутился в городе, исходил вдоль и поперек все переулки и лучше всех знал, как сэкономить. За три дня поездки, если не считать платы за лечение, они вдвоем потратили на еду и ночлег такую смехотворную сумму, что вернувшаяся домой старушка расхваливала его на все лады.
Этот самый Чжэн Чжаньпэн явился к Гао Чану первым с вопросом, не может ли тот уступить ему парочку жаб. Жабы создания шумные, а слух у деревенских тонкий — стоило им прислушаться, как стало понятно, что в доме Гао Чана их не меньше пяти-шести штук, иначе поднимать такой гам они бы просто не смогли.
Гао Чан, конечно, не мог согласиться с легкостью. Зима на дворе, а ведь он провёл на холоде целую ночь, выкапывая эту землю, чтобы добыть стольких жаб! И пока он ворочал грязь и таскал камни, все эти парни сидели во дворе: кто бездельничал, кто языком чесал, да еще и костры жгли — как же им было тепло и комфортно. А теперь отдать вот так просто, стоило им попросить? За кого они его принимают, за дурака?
— Гао Чан, а ведь среди нас всех ты самый башковитый! В последние годы и летом-то жабу с трудом поймаешь, а уж зимой — как тебе это удалось?
— Хм, ясное дело, на поле пошел, только там их и поймаешь. Или ты думал, я сидел во дворе, а они сами ко мне в гости нагрянули? Льстить вздумал? Гао Чан на эту удочку не клюнет.
— Ладно, уступи мне двух. Вот придет следующая весна, моя свиноматка опоросится, я тебе тогда поросенка отдам, как тебе такое?
Поросенок в обмен на жабу — звучало так, будто внакладе останется Гао Чан.
— Твоей свиноматке сейчас всего несколько месяцев от роду, и она тебе следующей весной поросят принесет? Кому ты лапшу на уши вешаешь?
Черт побери, если бы это был он из прошлой жизни, пожалуй, и вправду купился бы на такое! Но этот-то Гао Чан прожил в деревне целых десять лет: ни в какой город не уезжал, в университетах не учился, целыми днями околачивался в родных краях — свиней не разводил, так хоть на чужих насмотрелся.
Свиноматка в семье Чжэн Чжаньпэна ощенилась совсем недавно, принеся приплод из соседнего двора. Парень этот был проворный, сразу же побежал и приволок двух поросят домой; сейчас они содержались прямо у их порога в наскоро сколоченном навесе. Держать свиней в доме слишком грязно, а занимать общественную землю было нельзя, так что свинарник примостили у самого карниза их собственного дома на клочке земли шириной меньше двух метров.
— Не родит следующей весной — родит летом, какая разница? Выберу тебе свиночку, подрастет — к следующей за ней весне сама приплод принесет. Будут свои свиньи, неужто мяса на столе не хватит?
Только что сболтанная чепуха была тут же разоблачена Гао Чаном, но Чжэн Чжаньпэн ничуть смутился и с ухмылкой продолжил уговоры. Если дать ему продолжить в том же духе, Гао Чан впору будет основать свиноферму и стать передовиком свиноводства. Видя, что скоро рассветет, Гао Чан больше не хотел вести с ним пустые разговоры:
— Смотрю я на твою свиноматку, да только надежды на нее никакой. Вдруг она окажется бесплодной, и мои две жабы вылетят в трубу? Так вот, твой батя в этом году посадил небольшой участок с перцем, семена-то собрал?
— Ах ты ж хитрый лис! Других семян у нас в деревне полно, но вот эти семена перца — только у нас в семье такие водились, и знаешь, сколько людей на них глаз положило? Ладно, дам тебе двадцать штук, сойдет?
Это была самая настоящая наглось, с какой запросто заламывают цену. С каких пор семена перца стали на вес золота? Пусть даже в их деревне таких нет, так в других полно — сколько вокруг деревень-то!
— Двадцать штук — и то только в аренду. Смотрю я, у тебя в доме тоже тараканов полно, четырех жаб на всех явно не хватит, а если они вдобавок еще и объедятся до смерти — мне убыток. Дам тебе четырех, но через неделю вернешь обратно, идет?
— И сколько же тогда придется выложить, чтобы их купить?
— Мои жабы сейчас в деревне — считай, товар штучный. Да что там в деревне, во всей округе таких не найдешь! А при нынешнем-то засилье тараканов, думаешь, дешево обойдутся?
Гао Чан и не собирался их продавать.
— Ладно, пусть будет аренда на семь дней. Сегодня пятница, в следующее пятницу утро, как рассветет, я их тебе верну.
После слов Гао Чана Чжэн Чжаньпэн распрощался с мыслью купить жаб. Раз их можно взять напрокат, то почему бы и нет? Вполне выгодная сделка.
— Передай домашним, чтобы были поаккуратнее: вокруг темнота хоть глаз выколи, смотрите не прихлопните их ненароком. Если задавите — компенсации с тебя не потребую, но тогда спущу с цепи Дахуана, будет за тобой по пятам ходить.
Свирепость Дахуана гремела на всю деревню, и эта угроза возымела должное действие.
— Да как можно!
— А семена перца дай мне такие, чтоб проросли, не вздумай подсовывать гнилье, а не то нашей лавочке конец.
Другим сельчанам Гао Чан еще доверял, но вот с этим типом — скажи он всё прямо сейчас, глядишь, и надул бы.
Чжэн Чжаньпэн осыпал его заверениями, подхватил мешок с четырьмя жабами и отбыл. Двадцать семян перца за неделю пользования четырьмя крупными жабами.
Стоило вспомнить, как в последнее время их семейство извела эта тараканья напасть — не осталось в доме вещей, к которым бы те не приложили свои челюсти, и продолжайся так дальше, жить стало бы просто невозможно, его жена от слез уже несколько раз извелась. А теперь проблема решилась всего за двадцать семечек перца! Чжэн Чжаньпэн уже предвкушал, как вернется домой и похвастается перед женой. Разве это не манна небесная?
Гао Чан лениво проводил взглядом его самодовольную фигуру. Если бы не стремительное сокращение популяции тараканов в его собственном доме и риск того, что жабы останутся голодными, он ни за что не стал бы сдавать их в аренду по такой дешевой цене. Двадцать семян перца даром, жабы набьют животы до отказа, заодно помогут односельчанам избавиться от вредителей — сделка, выгодная со всех сторон, без единого изъяна.
Эту сделку можно было назвать взаимовыгодной. Чжэн Чжаньпэн был безумно доволен и считал, что сорвал куш, да и настроение у Гао Чана было отличным. А вот Дахуан осталось крайне недовольно: стоило Чжэн Чжаньпэну скрыться из виду, как оно заявило Гао Чану:
— И не подумаю я ходить за этим типом по пятам. Захочешь — сам за ним ходи.
http://bllate.org/book/29306/3559332
Готово:
