Что такое, когда беда не приходит одна?
Повара Резиденции Цзи представляли собой высший уровень кулинарного искусства Юньи, поэтому, по совести говоря, ужин Е Цзинхуа пришёлся ему вполне по вкусу — если не считать вина, сваренного на винокурне «Зелёный муравей».
Чистый и освежающий вкус с лёгкой сладостью: стоило проглотить первый бокал, как в горле зажгло. Е Цзинхуа удовлетворенно прищурился и сам налил себе ещё.
Цзи Чжо, довольный тем, что гостю понравилось, самодовольно приписал заслугу себе:
— Это вино с винокурни «Зелёный муравей». Если Вашему Ветельству оно так по душе, я могу приказать людям отправить во дворец пару алтарей.
Вкус и вправду оказался необычным, и Е Цзинхуа слегка заинтересовался:
— Винокурня «Зелёный муравей»? Почему я раньше о ней не слышал?
Ох, тысячу раз не стоило проявлять излишнее любопытство и задавать вопросы.
Стоило канцлеру Цзи приоткрыть свои алые губы, как с них слетела насмешливая фраза:
— Эта винокурня появилась всего несколько лет назад, а заправляет ею хозяйка по имени Лю Эна. Преинтереснейшая особа, к тому же мы с ней близкие друзья. Прислать вам во дворец ещё?
Канцлер Цзи вёл себя совершенно бесстыдно — вернее, его совесть была чиста, — пытаясь всячески угодить императору.
— Мм, благодарю канцлера за труды, — бесстрастно произнес Е Цзинхуа.
И впрямь, у этого человека возлюбленные разбросаны по всему свету.
После ужина лицо Е Цзинхуа было чернее тучи — под стать нынешнему ночному небу. Благодаря долгим уговорам канцлера он всё же соизволил проявить уважение к Цзи Чжо и против воли остался ночевать в Резиденции канцлера.
…Удостоился императорской милости? Вся Резиденция канцлера стояла на ушах от восторга.
К счастью, то, что произошло позже, полностью оправдало это всеобщее ликование.
Осенняя ночь выдалась холодной и тихой, словно дневная суета её напрочь забыла. Очертания луны прорисовывались чётко, а на усыпанном мириадами звёзд небе они то вспыхивали, то гасли. Е Цзинхуа задрал голову, глядя наверх, и незаметно для себя погрузился в задумчивость.
В этот самый момент сад Резиденции Цзи как нельзя лучше подходил для романтических ухаживаний.
— Ваше Величество ещё помнит...
Е Цзинхуа вовремя прервал его и безжалостно бросил:
— Не помню.
И впрямь, некий император всё ещё не мог выбросить из головы череду людей во главе с Лю Эной.
Цзи Чжо вытащил из-за пазухи подвеску и поболтал ею перед глазами правителя:
— Какая жалость.
Е Цзинхуа поднял взгляд и увидел ту самую подвеску, которую он, будучи ребёнком, тайком сбежал из дворца, а канцлер взял да и умудрился заложить.
То была поистине мрачная страница истории: юный наследный престол тайком ускользнул из дворца вместе с сыном канцлера, исполнявшим роль императорского компаньона по учебе. Они объелись и напились до отвала, а потом обнаружили, что в карманах пусто. И вот тогда, когда они оказались в полном тупице, сын канцлера проявил смекалку и пустил в ход всё своё красноречие — в конце концов будущий император со слезами на глазах заложил дорогую его сердцу подвеску.
Е Цзинхуа выхватил вещицу и, даже не взглянув на неё, сунул за пазуху.
— Позже я выкупил её обратно. А ростовщик-то оказался редкостным скрягой, — с горьким сожалением произнес канцлер Цзи.
Е Цзинхуа приподнял бровь:
— Кто же посмеет обобрать самого канцлера Цзи?
Цзи Чжо мысленно цокнул языком: как же очаровательно этот маленький гордец приподнимает бровь!
— Ваше Величество льстит мне, позже я просто выкупил ту лавку на корню, — самодовольно заявил Цзи Чжо.
Е Цзинхуа продолжил шагать вперед, а уголки его губ сами собой чуть приподнялись.
Раз уж атмосфера выдалась такой прекрасной, Цзи Чжо решил ковать железо, пока горячо, и с вздохом заметил:
— Вспомнить только, какими близкими мы были с Вашим Величеством в былые годы.
Е Цзинхуа на мгновение замер, но тут же вернул себе каменное выражение лица:
— Не пытайся со мной сближаться.
— Вы — император, куда уж мне тянуться к столь высоким вершинам? — тихо пробормотал канцлер Цзи.
Е Цзинхуа недоверчиво фыркнул.
Цзи Чжо лишь улыбнулся, слова вертелись на языке, но он оставил их при себе: лишь к тебе, лишь по отношению к тебе я осмелюсь делать шаги с такой осторожностью.
Стоило им, уединившись при луне, предаваться романтичным речам, как непременно нашёлся кто-то бестактный.
— Чжо-эр! — какая-то тень выпрыгнула неизвестно откуда и с разбегу рухнула прямо в объятия Цзи Чжо.
При одном звуке этого голоса у Цзи Чжо заболела голова.
Женщина повернула голову и одарила Е Цзинхуа сладкой улыбкой.
Наверняка очередная пассия Цзи Чжо. Некий император с неудовольствием покосился на неё. Женщина хлопала глазами, черты лица изящные... тьфу, вовсе нет, вид у неё был какой-то эксцентричный — нет, погодите, просто чудовищный, страшная до жути, вылитый призрак.
Женщина висела на шее у Цзи Чжо и слезать не собиралась, а тот почему-то даже не пытался её оттолкнуть.
— Не буду мешать, — холодно бросил Е Цзинхуа и решительно зашагал прочь.
Прекрасно. Я и впрямь недооценивал твою способность привлекать к себе поклонников словно мотыльков на огонь.
В глазах Е Цзинхуа заледенела стужа, ему так и хотелось разнести Резиденцию канцлера в щепки.
Что за никчемный канцлер, только и знает что маяться дурью, ветреный, распутный...
Женщина вдруг повысила голос, словно нарочно желая, чтобы некто расслышал:
— Соскучилась по тебе, буду спать с тобой сегодня ночью!
Е Цзинхуа ускорил шаги. До чего же всё надоело, проклятая Резиденция канцлера!
Цзи Чжо проводил взглядом его удаляющуюся спину и горько усмехнулся.
Женщина потрепала Цзи Чжо по голове и с умилением отметила:
— Подрос.
Цзи Чжо: «……»
— Что это за чудище на тебе надето? — Цзи Чжо потёр переносицу. Эта женщина только что освоила искусство маскировки и теперь каждый раз являлась в новом пугающем до смерти обличье, причем находила в этом неизъяснимое удовольствие.
В глазах женщины заплясали искры:
— Красиво ведь?
Цзи Чжо лишился дар речи:
— Вот видишь, распугал человека.
— Я создавала для вас возможность! — женщина сокрушенно всплеснула руками.
Кто просил тебя быть таким тюфяком?! Столько времени прошло, а никаких сдвигов, просто беда с тобой!
— Ты чего стоишь, иди догоняй! — свирепо толкнула его женщина.
— За ним следят тайные стражи, — бесстрастно ответил Цзи Чжо.
Женщина ткнула Цзи Чжо пальцем в лоб:
— Так и будешь куковать холостяком! Договорил бы до конца, да прижал к стене страстным поцелуем — глядишь, всё бы и уладилось! Понимаешь ты что-нибудь? Балбес!
Цзи Чжо потёр нос и сменил тему:
— …Чего это ты вернулась?
— Ах ты сорванец, жену ещё не отыскал, а про мать уже забыл? — красивая женщина ловко вернула разговор в прежнее русло.
Цзи Чжо решил снова уйти от ответа и скривился от откровенной брезгливости:
— Где ты купила эту ужасную простыню? Опять тебя обманули?
— Разве ты сам не любишь жёлтый цвет? — многозначительно протянула женщина и успешно вернула беседу к прежней теме. — А кто в своё время по уши влюбился в того наследника? Всего лишь сопляк был, хе-хе…
— Не переживай, маленький император к тебе неравнодушен, — эта женщина, то есть нежно любимая матушка канцлера Цзи, поучала сына с высоты прожитых лет, лукаво и крайне похабно усмехаясь.
Тан Кэюй вдруг расплылась в улыбке и обратилась к своему прекрасному сыну с самым что ни на есть банальным требованием:
— А ну назови матушку мамой, дай послушать!
Цзи Чжо пришлось прибегнуть к безотказному приёму и снова сменить тему:
— …А где отец?
— Тц, я его бросила! Кто просил его жаловаться, будто моя стряпня ему не по вкусу! — наотмашь бросила Тан Кэюй.
Стоило заговорить о ее муже, мудром и славном бывшем канцлере, как матушку Цзи Чжо тут же занесло: её больше несло на всех парах, и она принялась бесстыдно хвастаться семейным счастьем — да ещё и изощренными способами, совершенно не заботясь о чувствах сына, только что пережившего сердечную драму.
— Даже предложи он мне десять сундуков золота, я всё равно не вернусь! Хм, хороший скакун к объедкам не возвращается! Вернусь в поместье Цяньюй и буду беззаботно жить себе хозяйкой, а на худой конец — одна пойду гулять по вольному миру, куда глаза глядят!
Тан Кэюй с надеждой уставилась на Цзи Чжо:
— Сынок, ты ведь пойдешь с мамой?
Цзи Чжо утешающе похлопал мать по плечу: эх, судя по всему, через пару дней вернется и батя.
Заметив, что сын не дает прямого ответа, Тан Кэюй выдвинула новый козырь:
— Можешь прихватить с собой императора!
Будущие дни наконец-то обещали стать веселыми: улететь в дальние края с прекрасным сыном и прекрасным зятем, скитаться по рекам и озерам, грабить богатеев и помогать беднякам... Ах, слева золото и красавцы-мужчины, справа — райские кущи, черт побери, в этот момент возникло четкое ощущение: «Император и канцлер в моих руках — весь мир у моих ног!»
— Отец… — раздался голос Цзи Чжо.
— Где?! — Тан Кэюй вернулась в реальность и тут же спряталась за спину сына.
Украдкой оглядевшись и не заметив даже тени, Тан Кэюй закатила глаза до самого неба: паршивец, надул меня! Вылитый отец, одним цветом мазаны!
Цзи Чжо весело усмехнулся:
— Ладно, матушка-красавица устала с дороги, ступайте-ка отдохнуть.
Тан Кэюй моргнула, лукаво улыбнувшись:
— А-Жо, ты случаем не в покои императора направчаешься?
Цзи Чжо с чувством вины потер нос: бросить матушку и не пойти утешать возлюбленного и впрямь выглядело некрасиво.
Мать лишь ласково улыбнулась и с видом знатока сунула сыну в руку какой-то пузырек, снабдив его напутствием:
— Не забывай носить с собой.
Цзи Чжо: «……» Ну и непредсказуемая же у него матушка.
Зная, что за ним в тени приглядывают стражи, Е Цзинхуа беззаботно и своенравно блуждал по Резиденции канцлера, пока благополучно не заблудился.
Тайные стражи Резиденции Цзи наперебой рвались указывать дорогу их будущему господину. Споря друг с другом и не желая уступать, они прибегли к древнейшему способу выявить победителя. Победитель в итоге красовался с таким комичным видом, что сам не верил своему счастью и переполнялся гордостью.
Его горделивый вид ни в чем не уступал тому, с которым получают первую премию на ежегодном конкурсе лучших стражей.
Этот показной триумф выглядел до того вызывающе, что остальные разочарованные стражи гурьбой набросились на него с кулаками.
Е Цзинхуа с кислым видом вернулся в отведенную ему комнату в сопровождении избитого стража с распухшим лицом. В душе он презрительно фыркал: и правда, в Резиденции Цзи все до единого одного поля ягоды — рыба гниет с головы.
Впрочем, в Резиденции канцлера водились не только люди, но и... насекомые, причем эти твари и люди ничем друг от друга не отличались.
Какая-то пухлая алая букашка извивалась в тусклом свете, искренне полагая себя невероятно очаровательной. Натешившись кривляниями, она решила попутно поточить зубки и по привычке впилась ими в ножку стола неподалеку.
Почему она такая мягкая? — озадачилось насекомое и настойчиво цапнуло ещё раз.
Брови Е Цзинхуа резко сошлись на переносице, он машинально опустил взгляд, чтобы проверить, в чем дело.
Испуганное насекомое задало стрекачу — ну до чего же невинное создание, даже зубы толком поточить не успело.
На левой голени красовалась крошечная ранка, из которой проступали тончайшие капельки крови. Должно быть, Резиденция Цзи — проклятое для меня место, — мрачно подумал Е Цзинхуа, выдавливая кровь.
Стоило ядовитой крови выйти почти полностью, как его вновь накрыла тяжелая дурнота, перед глазами всё поплыло, стирая грань между реальностью и галлюцинацией. Е Цзинхуа инстинктивно пустил в ход ци для исцеления, с большим трудом вернул себе ясность ума, как вдруг по всему телу прокатилась волна невиданных доселе ощущений: накатила знойная слабость, а каждую клеточку пронизывала сладостная дрожь.
Два бокса прохладного вина, отправленные внутрь в надежде притушить этот жар, подействовали не лучше морской воды для жаждущего — вмиг накатила еще более жгучая волна.
Е Цзинхуа нахмурился, в груди зародилось дурное предчувствие.
Цзи Чжо безрезультатно простучал в дверь добрую половину дня и, поколебавшись, толкнул её.
Внутри Е Цзинхуа лежал плашмя на столе, не имея сил даже помешать вошедшему, его дыхание сбилось, а лицо залил густой румынцем румянец.
— Прочь! — с трудом выдавил Е Цзинхуа два слова.
Цзи Чжо окинул комнату взглядом и в каком-то укромном уголке заметил пугливо выглядывающие из-за угла пару глазок алого жучка.
…С чего это Малышка Чунь пожаловала сюда?
— Прочь, — на этот раз голос прозвучал с хрипотцей, полной томления.
Едва произнеся это, Е Цзинхуа сам осознал странность своего состояния и попытался снова приложиться к кувшину с вином, чтобы заглушить этот огонь.
Его руку, державшую кувшин, перехватили. Подняв взгляд, он встретился с невозмутимым взором Цзи Чжо.
От вошедшего веяло прохладой осенней ночи, и Е Цзинхуа, спотыкаясь, рухнул тому в объятия:
— Как прохладно… Дай мне постоять так еще немного…
Будто что-то вспомнив, Е Цзинхуа раздраженно сорвал с гостя верхнюю одежду и вновь прижался к нему.
— Помочь Вашему Ветельству? — с сомнением произнес Цзи Чжо.
Е Цзинхуа покачал головой, тяжело и часто дыша:
— Я сам справлюсь.
Какая гордость! Впрочем, очень скоро канцлер Цзи понял, что поспешил с выводами — …некий император, только что изволивший отказаться от помощи, тут же запустил руки ему под одежду, принявшись всюду шарить.
— Убирайся! — глаза Е Цзинхуа покраснели, и всё его тело мелко дрожало.
Цзи Чжо тяжело вздохнул, заключая строптивого правителя в кольцо рук и прижимаясь ещё теснее. Его горячее дыхание обжигало ухо Е Цзинхуа, а голос звучал одновременно нежно и безысходно:
— Только ты один не догадываешься, как сильно я тебя люблю…
До чего же глупый маленький глупый император.
http://bllate.org/book/29281/3556428
Готово:
