Малышка, вдруг устыдившись, потянула за край одежды Гу Чоу и спряталась у него за спиной, прошептав:
— Дяденька…
— Надо же, значит, если красивый — то старший брат, а если обычный — то дяденька?
Гу Чоу было едва за двадцать, он был даже моложе Минь Чжочжоу, просто надел деловой костюм, отчего казался солиднее. Но малышка не разбиралась в таких тонкостях и вот так запросто перепутала поколения.
В глазах Минь Чжочжоу мелькнула мягкая насмешка. Его недавние сомнения и беспокойство из-за того, что дети его недолюбливают, рассеялись, стоило этой девочке так мило себя повести.
Он присел на корточки. Из соображений безопасности не стал поднимать ароматную и мягкую малышку на руки, а лишь нежно обнял ее и спросил:
— Так можно, Яньянь?
Личико Яньянь порозовело. Она обняла Минь Чжочжоу в ответ, зачарованно глядя на него, и пролепетала:
— Братик, ты такой красивый.
Затем она перевела взгляд на спокойно стоявшего рядом Минь Хуа, и ее глаза засияли:
— Ты тоже красивый! Можно мне поиграть с тобой?
Минь Хуа еще не встречал таких эмоциональных ровесников. Немного смутившись, он представился:
— Привет, я Минь Хуа.
— Хуа… — Яньянь задумалась и спросила: — Значит, твое второе имя — Пейнтер?
Минь Хуа не понял и тихо переспросил:
— А?
— Потому что Пейнтер означает художник, — объяснила она.
Яньянь была еще мала и полагала, что все, кого зовут Пейнтер, — художники, а в чьем имени есть иероглиф Хуа — обязательно должны рисовать. Поэтому она добавила:
— Тогда я буду называть тебя братик Пейнтер.
Минь Хуа покладисто принял свое свалившееся с неба английское имя.
Минь Чжочжоу привел Минь Хуа, чтобы тот завел новых друзей, и был рад видеть, что кто-то хочет с ним играть. Он поднялся, оставляя пространство детям, и обернулся к Гу Чоу:
— Яньянь такая кроха, а как чисто произносит иностранные слова.
Гу Чоу со смехом покачал головой:
— А вот китайский у нее не очень. Она наполовину итальянка, долго жила за границей, а дома няня привыкла говорить по-английски.
Минь Чжочжоу понимающе кивнул и не удержался от комплимента ребенку:
— Неудивительно, я когда впервые ее увидел, сразу подумал, что это куколка.
Пока они беседовали, начали подтягиваться остальные участники. Только Цзи Субай заранее предупредил ассистента, что застрял в пробке и может опоздать.
Запись вступительного ролика была предварительным этапом, прямых эфиров еще не было, поэтому времени у всех было предостаточно, и никто не возражал. Даже если кто-то и был недоволен, при первой встрече об этом не принято говорить вслух.
Вскоре подошел организатор и попросил всех пройти в отведенное для отдыха и общения место.
Когда Минь Чжочжоу вместе с Минь Хуа пошел вслед за сотрудниками, он бросил взгляд в угол и заметил, что тот одинокий мальчик все еще там.
Тот сидел на месте, и, заметив взгляд Минь Чжочжоу, робко оглянулся. Его вид — словно у брошенного котенка — казался таким жалким и так сильно выбивался из общей легкой атмосферы, что Минь Хуа тоже обратил на него внимание. Подняв голову, он тихо спросил:
— Маленький дядя, а мы можем забрать того братика, который там сидит?
Минь Чжочжоу задумался. Он вспомнил недружелюбное отношение того ребенка к себе и, опасаясь конфликта, решил уговорить Минь Хуа идти дальше:
— Возможно, он ждет своих родителей, мы не можем просто так его увести… Давай так: я пойду узнаю, в чем дело, а ты иди поиграй с Яньянь, хорошо?
Минь Хуа послушно кивнул и нежно ответил:
— Хорошо, тогда сначала спроси, а я пойду с сестренкой Яньянь, никуда не убегу.
Минь Чжочжоу потрепал его по волосам:
— Какой молодец.
Проводив Минь Хуа, Минь Чжочжоу подошел к мальчику и постарался придать голосу максимально мягкий и дружелюбный тон:
— Здравствуй, малыш, ты ждешь свою семью?
Мальчик нахмурился, не глядя на него, и лишь тихо ответил:
— Мой брат скоро придет.
Минь Чжочжоу спросил:
— Твой брат — Цзи Субай?
Мальчик тут же поднял глаза и настороженно посмотрел на него:
— Что тебе нужно?
Минь Чжочжоу убедился в личности ребенка, но реакция мальчика его позабавила. Он миролюбиво ответил:
— Малыш, я ничего не собираюсь делать ни тебе, ни твоему брату.
Мальчик скривил губы и пробормотал:
— Кто знает… Мой брат сказал…
Ребенок, казалось, что-то вспомнил и тут же плотно сжал губы.
Минь Чжочжоу оставался спокойным, но прекрасно понимал: раз ребенок так защищается, значит, его «взрослые» что-то ему наговорили.
Видимо, поняв, что сболтнул лишнее, мальчик вздрогнул и испуганно посмотрел на взрослого перед собой.
Минь Чжочжоу почувствовал легкое недоумение: ребенок казался слишком чувствительным.
Дети в этом возрасте обычно непосредственны, их симпатии и антипатии легко читаются, чувства выражаются прямо. Но от этого мальчика веяло чем-то неприятным… Его напряженное состояние было таким, словно за любое неверное слово или поступок его ждет «наказание».
При мысли о «наказании» Минь Чжочжоу замолчал. Он с сомнением посмотрел на ребенка и вдруг услышал за спиной знакомый мужской голос:
— Наньнань?
Минь Чжочжоу обернулся — это был запоздавший Цзи Субай.
Ребенок по имени Наньнань, словно увидев луч надежды, вскочил с таким видом, будто получил помилование, и бросился к Цзи Субаю, вцепившись в его брюки:
— Брат!
Цзи Субай же, не проявляя никакой нежности, нахмурился и отцепил мальчика, словно назойливого цыпленка. Наклонившись, он разгладил помятые брюки и негромко отчитал:
— Си Нань, что я тебе говорил? На людях нужно вести себя вежливо и быть маленьким джентльменом.
Для ребенка обращение по полному имени было пострашнее любого детского страха. Си Нань тут же поник, тихо сказал «прости» и замер рядом с Цзи Субаем, став воплощением послушания.
Цзи Субай довольно улыбнулся, затем посмотрел на Минь Чжочжоу, вежливо произнес: «Преподаватель Минь», — и положил руку на плечо Наньнаня:
— Наньнань, ты поздоровался с дядей?
http://bllate.org/book/29274/3555697
Готово:
