Если оно сохранило часть воспоминаний Тань Ли о вас, то, возможно, и в его поступках отражаются мысли Тань Ли, просто из-за потери контроля они кажутся еще более зацикленными и безумными.
Чжу Шэн неожиданно спросил: Ты ведь раньше говорил, что их характеры — брата и сестры — в некоторой степени соответствуют двум половинам, на которые распалась Паутина. Выходит, у Тань Ли очень сильна жажда нападения?
Цянь Цзюньчжи на мгновение замолчал, словно припоминая: Если сравнивать с Тань Си, то да, но это должно укладываться в рамки нормальных человеческих отклонений характера.
Тогда проявляет ли она чрезмерную или странную жажду нападения по отношению к какому-то конкретному предмету... или человеку? Ах, кроме жажды нападения, пожалуй, сюда можно отнести и ненависть.
На этот раз Цянь Цзюньчжи ничего не ответил. Лишь когда вдали раздался голос — должно быть, Ци Сысянь звал Хэ Сосы, — он тихо произнес, но вовсе не в ответ Чжу Шэну: Я понял: если не удастся пробудить Тань Си, скорее всего, не получится остановить и Тань Ли.
Чжу Шэн на мгновение опешил, не сразу сообразив, с чего это разговор вдруг свернул сюда.
Он слегка припомнил только что состоявшийся обмен репликами и из тактичности не стал допытываться, лишь кивнул: Примерно так. Разве что ты готов смириться с тем, что я вырву [Паутину] из тела Тань Ли напрямую. Это чрезвычайно эффективно, удобно и быстро, но Тань Ли, судя по всему, не выживет. Впрочем, полагаю...
Он с редкой мягкостью посмотрел на Цянь Цзюньчжи: Будь на моем месте ты, то наверняка не согласился бы... Ладно, давай, пока этот шум еще не привлек... — он вдруг осекся, о чем-то задумавшись, на пару мгновений застыл с неопределенным выражением лица, а затем тут же непринужденно договорил: — Штаб-квартиру. Как твой непосредственный подчиненный, я буду беспрекословно выполнять твои приказы, Бюро Цянь.
Цянь Цзюньчжи не упустил эту секундную растерянность. Испытующе взглянув на уже совершенно спокойное лицо Чжу Шэна, он пока отложил эти подозрения в сторону: До пробуждения Тань Си сдерживай [Паутину], а если удастся — по возможности уничтожь эту штуку. Он бросил взгляд в сторону гигантской паутины, растворившейся в ночном небе.
Чжу Шэн покосился на Сдерживающее кольцо Цянь Цзюньчжи: Эту громадину — и попытаться уничтожить ее, не разбираясь с [Паутиной] и не привлекая внимания штаб-квартиры... Ты снова намерен мастерски пустить в ход свое глубокое понимание Сдерживающего кольца?
Теперь Цянь Цзюньчжи окончательно убедился, что Чжу Шэн действительно о чем-то догадался, но... Цянь Цзюньчжи снова открыл телефон: Группа данных прислала предполагаемое местонахождение [Паутины].
На этот раз прощаем, в конце концов, придется положиться на Чжу Шэна в деле затягивания времени.
Он со странной улыбкой посмотрел на Чжу Шэна: На сей раз прощаю тебя.
Чжу Шэн озадаченно склонил голову набок, однако на губах у него всё же непроизвольно заиграла нагловатая улыбка.
——
Тань Си бежал, бежал, и в ушах стоял лишь свист ветра да звуки, похожие на звериный рев. Лишь спустя какое-то время он осознал, что этот хрип вырывается из его собственного горла, едва не захлебывающегося кровью.
Он стремительно нырнул в переулок, сжался в комок за мусорным баком, накрепко обхватив голову руками в надежде, что на предыдущем повороте ему удалось оторваться от преследователей.
Одна секунда, две, три...
Он не знал, сколько прошло времени, пока затаенное дыхание не заставило его легкие сжаться. Резко задохнувшись, он откинулся назад и опрокинул мусорный бак, в котором, казалось, было совсем немного отходов.
Кхе-кхе... кхе... кхм... Тьфу... — Он кое-как уперся одной рукой о землю, не давая себе завалиться набок. Из-за тяжелого дыхания гортань и носоглотка горели огнем, и его помимо воли несколько раз каменно вырвало.
Когда всё стихло, шагов и ругани преследователей так и не послышалось.
Опираясь о стену, Тань Си с трудом поднялся. В другой руке он по-прежнему крепко сжимал пакет с несколькими побитыми яблоками с морщинистой кожицей.
Выбравшись из переулка, он прижался к стене и зашагал в сторону дома.
Ты опять подрался?
Стоило Тань Си повернуться, чтобы запереть дверь, как позади послышался голос сестры.
невпопад бросил он: Проснулась? Съешь сегодня на завтрак яблоко, пожалуй, так жар спадет быстрее.
...Я тебя спрашиваю, ты опять в драку ввязался?
Тань Си вздохнул и повернулся. Двенадцатилетняя девочка была довольно высокой, но выглядела донельзя хрупкой — на вид лет на восемь. Кожа, обтягивающая кости, и одежда не по размеру лишь подчеркивали ее болезненный вид, даже несмотря на то, что у нее держалась легкая простуда и невысокая температура.
Не стоит в таком юном возрасте проявлять столько злости. — Тань Си положил пакет на небольшой журнальный столик в нескольких шагах от входа. Горка яблок рассыпалась, мгновенно заполнив всю поверхность скромной мебели.
Мне с тобой лет поровну, нечего прикидываться стариком.
Тань Ли знала этого брата как облупленного и, понимая, что его глухую оборону не пробить, смиренно уселась прямо на полу перед столиком, подогнув ноги.
Ты что удумала? Подложи подушку, прежде чем садиться, хочешь и дальше с температурой лежать? — Тань Си не успел ее остановить, поэтому просто подошел к своей кровати и стащил собственную подушку. — Встань, садись на это. — Держа подушку за один конец, он слегка шлепнул Тань Ли по пояснице свисающим краем.
Почему не мою... — пробормотала та, но послушно поднялась, позволив брату подложить под себя подушку, и снова опустилась на пол.
Она вытащила яблоко, но сначала протянула его сидевшему напротив Тань Си, и лишь потом достала другое, собираясь вгрызться в него.
Сначала помой. — Тань Си вовремя ее остановил, однако Тань Ли лишь беспечно пожала плечами и с хрустом откусила кусок: Подумаешь! Не думай, будто я не знаю, что в этом месяце вода почти на исходе... Не помру.
Тань Си с головной болью посмотрел на нее: А потом у тебя от немытой еды начнется расстройство желудка, и воды уйдет еще больше.
Движения Тань Ли замерли. В конце концов она поднялась, подошла к раковите и пустила кран, чтобы вымыть яблоки.
Она открыла воду едва-едва и, намывая фрукты, бросила через плечо Тань Си: Давай и твое сюда, заодно сполосну.
Не нужно, я наелся на улице.
Тань Ли со стуком перекрыла кран и обернулась с абсолютно бесстрастным лицом: Я ведь и побить тебя могу.
Ее упрямый до мозга костей брат еще с полминуты переглядывался с ней, пока наконец не сдал позиции. Взяв яблоко, он поднялся: Ешь свои, я сам помою.
Добившись своего, Тань Ли тут же повеселела. Напевая под нос, она вернулась на прежнее место и принялась мелко-мелко надкусывать хоть и неказистое на вид, но по-прежнему сладкое яблоко.
Посмотрев на сестру какое-то время, Тань Си перевел взгляд на фрукт в собственной руке и принялся медленно, крошечными кусочками его уплетать.
Хочешь сорвать злость — лупи меня, нечего драться с чужими на улице.
Тань Ли замерла, вскинула голову и вперила взгляд в синяки и ссадины на открытой коже брата: Почему? Они могут бить тебя, а мы почему не можем ответить?
Нам никого не одолеть, к тому же мы изначально не правы.
Не колеблясь ни секунды, Тань Си опустил глаза и продолжал есть яблоко, избегая смотреть на сестру.
Подумаешь! Никому не нужное добро всё равно выбросили бы на помойку, ну взяли мы — и что с того? Это они не правы, раз прошли мимо и не помогли. — Разозленная Тань Ли слегка пнула журнальный столик, отчего тот немного сдвинулся в сторону Тань Си.
...В этом обществе всё устроено иначе, Тань Ли. — Тань Си не шелохнулся, лишь чуть подался вперед носком ботинка, возвращая столик на место. — Если мы хотим здесь жить, приходится по возможности соблюдать правила.
Перебить всех в этом городе — и не придется соблюдать никаких правил!
Тань Си резко вскинул голову: С чего тебе вообще в голову приходят такие мысли? — На секунду он вспылил, но тут же взял себя в руки и заговорил, чеканя каждое слово: — Даже если, предположим невероятное, ты сможешь перебить всех жителей этого города, неужели ты осилишь всех людей на планете? Ты хоть представляешь, сколько людей на Земле?
Он заметил, что внимание Тань Ли начинает рассеиваться.
Мы... мы действительно сильно отличаемся от многих в этом городе. Но посмотри: наше жилье, та вода, что была недавно, свет — всё это тётушка Хуан из доброты отпускает нам по самому дешевому тарифу. — Тётушка Хуан была их хозяйкой. — Да она и сама... Раньше я слышал, как она говорила управдому, что после ее смерти остаток денег на ее счету пойдет на оплату нашей воды и электричества.
Уголки губ Тань Ли медленно поползли вниз, локти бессильно опустились на колени.
И ее ты тоже хочешь убить?
Тань Ли отвернулась. Какое-то время в комнате царила тишина, и лишь затем Тань Си услышал ее тихий голос: Пусть даже среди них есть хорошие люди, плохих всё равно больше.
Но разве можно наверняка сказать, кто перед тобой — безусловный злодей или праведник? Когда ты впервые увидела тётушку Хуан, ты ведь с пеной у рта доказывала мне, что она из тех, кто, завидев нас без гроша в кармане, с порога прогонит метлой.
...
Тань Ли.
...Знаю. Я понимаю, что так поступать нельзя, больше я об этом не подумаю. — Пробормотав это, Тань Ли вдруг резко повернулась обратно, сверкнув глазами, в которых влажным блеском отражался свет потолочной лампы. — Но ты пообещай, что больше не будешь позволять себя бить.
...Ешь давай, а то яблоко потемнеет.
Глава 14
У Тань Си перед глазами всё поплыло, мир перевернулся, и ему пришлось сделать несколько шагов назад, сместив центр тяжести, чтобы не упасть.
Когда он снова открыл глаза, его ожидаемо ослепил чересчур яркий солнечный свет.
Что за... Перегрелся на солнце, что ли... — Он помотал головой, чувствуя, что старые воспоминания в голове топорщатся во все стороны, превратившись в липкую, растаявшую на солнце карамель, которая намертво пристала к его уязвимому мозгу так, что не отдерешь. — Кажется, вспомнил прошлое... — пробормотал он и опустил взгляд на часы.
Часы выдавали на Базе централизованно, расставаться с ними запрещалось ни при каких обстоятельствах.
На их экране горели крупные цифры даты и времени, причем перед датой красовался красный восклицательный знак.
Тань Си припомнил: сегодня, судя по всему, должен был состояться первый этап централизованных экзаменов после социального эксперимента, и до начала оставался примерно час.
Оглядевшись, он понял, что стоит на открытой площади Базы, а прямо перед ним возвышается Учебно-административный корпус, где и должны проходить испытания.
Тогда Тань Си поправил шарф на шее и неторопливо зашагал внутрь здания.
http://bllate.org/book/29273/3555594
Готово:
