Я завтра ещё на съемках, — тихо попросил Цяо Янь. — Можно без следов на теле?
У самого уха раздался разогретый дыханием легкий смешок, после чего последовал вкрадчивый вопрос мужчины:
— Прямо здесь тебя взять — тоже сойдет?
Совсем неподалеку располагался банкетный зал, и любой человек на площадке, если только он не слепой, непременно заметил бы силуэты на пляже.
Цяо Янь неудержимо дрожал всем телом, его глазные яблоки покраснели так, будто в любую секунду могли истечь кровью. И когда Цзян Имин уже ждал, что тот, как обычно, оттолкнет его, Цяо Янь едва заметно кивнул.
Неведомая ярость взметнулась из глубины души: несмотря на то, что перед ним стоял послушный и безобидный кролик, ровно такой, каким он его и желал видеть, Цзян Имин отчего-то почувствовал лишь еще большее раздражение. Он сорвал с шеи галстук от Armani и набросил его на воротник Цяо Яня:
— Не будь идиотом, который ждет, что кто-то придет его спасать.
Ресницы юноши судорожно дрогнули. Простояв в оцепенении пару секунд, он приподнял онемевшие кончики пальцев и приоткрыл рот, собираясь объясниться, но в следующее мгновение петля на горле грубо затянулась.
Ему даже не дали возможности оправдаться: Цзян Имин развернулся и широким шагом зашагал прочь.
Цяо Янь был легко одет; морской ветер заставил его пальцы озябнуть и онеметь, а ноги наотрез отказывались двигаться с места. Лишь когда зазвучала музыка живого пианино, он медленно обернулся.
Словно замедленная сцена из кинофильма, сквозь блики на стекле ему открылся смутный вид этой грандиозной свадьбы.
На сцене любящие друг друга влюбленные нежно целовались, в зале гремели громовые аплодисменты, все вокруг были погружены в атмосферу счастья, и лишь один Цяо Янь казался чужеродным, лишним элементом.
Внутри помещения Цзян Имин взял у официанта бокал с шампанским, но праздновать со всеми не стал — его рассеянный взгляд упал на отделенного лишь стеной Цяо Яня.
Отель располагался на возвышении, и Цзян Имин, опустив взгляд, во всех деталях разглядел бледность и пустоту в тех глазах, похожих на язычок догорающего пламени.
Бросив на него всего один взгляд, Цзян Имин тяжело отвел глаза.
То, от чего он неизменно испытывал раздражение, пожалуй, пора было сменить.
Стекло отражало свет, и Цяо Янь не заметил взглядов Цзян Имина. Он повернулся к морю: бескрайнему, будто оставленному сушей, где весь этот изолированный от мира остров казался совершенно беспомощным и готовым в любую секунду быть поглощенным волнами.
Веселый смех людей за спиной превратился в невидимый острый клинок, вонзившийся прямо в глаза Цяо Яню и окончательно погасивший там ту искру, что звали надеждой — осталась лишь пепельная пустота.
Цзян Имин уже ушел, но галстук по-прежнему мертвой хваткой сжимал его горло, словно безжалостная гигантская рука вцепилась в его судьбу.
Нельзя больше продолжать в том же духе.
Цяо Янь глубоко вздохнул, сделал два медленных шага назад, а затем, словно приняв какое-то решение, резко развернулся и бросился бежать к кромке воды.
Растрепались прядки волос, на мальчишеском лице застыло выражение решимости и отчаяния. Он мчался к морю, пока одна нога не ступила в воду — раз шаг, другой.
На всем побережье не было ни души: стоило ему ускориться, побежать еще чуточку быстрее — и он навсегда вырвется из-под контроля Цзян Имина, навсегда покинет это место.
Лишь когда ледяные, до боли в костях морские волны наперегонки накрыли бо́льшую часть его тела, пытаясь утащить в пучину, Цяо Янь резко остановился.
Яркое солнце искрилось на далекой глади воды, словно россыпь мелких бриллиантов.
Бушующее море мешало Цяо Яню твердо стоять на ногах. Отступив на два шага назад и отчаянно решившись, он сорвал с шеи дорогой галстук и стиснул его изо всех сил.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем онемевшее тело наконец обрело способность двигаться. Собрав буквально последние силы, он изо всех сил швырнул галстук прочь.
Если кому-то и суждено было умереть, то с какой стати это должен быть он?
Глаза Цяо Яня покраснели так, будто готовы были кровоточить, и в них проступила нескрываемая, глубокая скорбь. Он знал, что не должен об этом думать, но помимо собственной воли все равно вспоминал их с Цзян Имином нелепый брак.
Никаких поздравлений от гостей и друзей, никакой озаренной солнцем свадьбы — лишь мрачный угол, куда никогда не проникает свет.
Тот, кто посчитал Цзян Имина соломинкой, за которую ухватился ради спасения, был глупцом из глупцов.
Подхваченный порывом ветра и подгоняемый силой броска, галстук полетел над волнами, то взмывая, то погружаясь в воду, и наконец обрел свободу.
— Господин Цяо.
У него за спиной раздался механический, заученный голос Ян Юаня:
— Что вы делаете?
Цяо Янь вернулся на пляж — его одежда намокла вплоть до живота. Приняв поданное Ян Юанем полотенце, он тихо произнес:
— Галстук господина Цзяна унесло ветром, я ходил его поймать.
Закончив откровенно лгать с абсолютным спокойствием на лице, он поднял голову и увидел, что Цзян Имин неизвестно когда вышел наружу. Зажав в губах незажженную сигарету, тот с холодным выражением лица смотрел на него.
Цзян Имин свысока окинул взглядом насквозь промокшую нижнюю часть одежды Цяо Яня, словно разглядывал совершенно безразличную ему вещь:
— Отведи его обратно, не позорься здесь на людях.
Цяо Янь опустил голову.
Пожалуй, даже если бы он прямо сейчас бросился в море на глазах у Цзян Имина, тот не издал бы ни звука, не выказал бы ни единой эмоции.
Неподалеку досрочно покинувший мероприятие Лян Вэньань молча наблюдал за Цяо Янем. Видя, как тот бросился к морю, словно на смерть, но вдруг резко остановился, он тронул уголки губ в неопределенной улыбке.
— Вэньань.
Улыбка Лян Вэньаня на мгновение застыла, но он тут же взял себя в руки и обернулся:
— Председатель Цзян.
— Вокруг никого, можешь не беспокоиться.
Зажав сигарету между пальцами, Лян Вэньань оглянулся на банкетный зал и, убедившись, что находится в мертвой зоне видимости, несколько умерил свое настороженное выражение лица:
— У председателя Цзяна ко мне какое-то дело?
— Ты устроился на работу уже почти неделю назад, но Цзян Имин не понес ни малейшего ущерба. Я же говорил: работая в больнице, ты никогда не доберешься до жизненно важных артерий корпорации Цзян. Если тебе нужно, я в любой момент могу устроить тебя туда. Я не совсем понимаю, как именно ты собираешься его сокрушить?
Лян Вэньань перевел взгляд на линию побережья, где друг напротив друга стояли Цзян Имин и Цяо Янь:
— Председатель Цзян, а знаете, почему вы — человек столь выдающийся — столько лет оставались бессильны против Цзян Имина?
— Что?
— Потому что с самого начала и до конца вы делали упор совсем не на то. Хвататься нужно вовсе не за артерии корпорации Цзян, — Лян Вэньань с улыбкой затянулся сигаретой, выпуская остаток фразы вместе с клубами дыма: — А за артерии самого Цзян Имина.
Спустя несколько дней после окончания свадебной церемонии Цзян Имин редко заглядывал на виллу. Цяо Яня это мало волновало, однако он все равно неизбежно слышал обрывки сплетен о том, что тот якобы наигрался с молоденьким смазливым актером и подыскивает себе замену.
Цяо Янь никогда не принимал подобные слухи близко к сердцу. Избавленный от трепки со стороны Цзян Имина, он мог заниматься множеством привычных дел, и лишь изредка, выходя из кабинета в погруженную во тьму виллу, он испытывал легкое замешательство.
Ведь горничная зажигала коридорные лампы на каждом этаже, наполняя огромный дом светом, только когда приезжал Цзян Имин.
В тот день Цяо Янь вернулся в свою комнату уже за полночь. Стоило ему набрать номер телефона Чэнь Жуя, как в окно пробился холодный свет фар подъехавшего к воротам виллы автомобиля, отразившись в слегка расширившихся янтарных зрачках Цяо Яня.
Цзян Имин вернулся.
Цяо Янь мгновенно сбросил вызов, быстро отправил Чэнь Жую СМС с просьбой не перезванивать и стер все следы переписки. Но когда он отложил телефон и направился к двери, Цзян Имин уже был на пороге.
В лицо пахнуло тяжелым винным перегаром. Не успел Цяо Янь даже улыбнуться ему или произнести хоть слово, как его схватили за подбородок и грубо толкнули назад, вплоть до панорамного окна.
— Цзян…
Цяо Янь успел вымолвить лишь один слог, прежде чем ему зажали рот. Пылающее жаром тело мужчины и ледяное стекло за спиной создавали ощущение контраста ледяного и пламенного адов, от которого у Цяо Яня подогнулись ноги. Только когда мужская рука мертвой хваткой вцепилась ему в поясницу, он кое-как удержал равновесие.
Шелковая пижама была разорвана, кожа обнажилась перед сухим и холодным воздухом. Когда партнер навалился сверху, Цяо Янь почти рефлекторно вскинул руки и оттолкнул Цзян Имина.
Усилие было слабым, но Цяо Янь вдруг резко пришел в себя.
Безумные движения мужчины наконец затихли. В иссиня-черных зрачках застыло полное непонятных для Цяо Яня эмоций выражение. Цяо Янь прикрыл глаза, а когда открыл их снова, гнев и недовольство на дне его глаз рассеялись без следа.
— Прости, господин Цзян, я бы хотел сначала принять душ. — Опустив глаза, Цяо Янь попытался боком ускользнуть, но был пойман за запястье и рывком притянут обратно.
— Неважно, — тихо бросил Цзян Имин.
Воздух был пропитан густым запахом алкоголя, настойчивое, полное агрессии давление нарастало. Цяо Янь до боли вжался ногтями в ладонь у основания большого пальца, оставляя на коже один за другим красные следы.
Часом ранее коктейльная вечеринка в Усадьбе Бэйань подошла к концу. Неизвестно кто пустил слух, будто кронпринц корпорации Цзян наигрался со смазливым актером, что ошивался рядом с ним, и не прочь сменить его на новенького, так что подобные светские рауты естественным образом становились для многих трамплином, позволяющим забраться повыше.
Никто не осмеливался спаивать Цзян Имина насильно, да он и сам не был пьян. Весь вечер к нему подходили бесчисленные холеные молодые люди из знатных семей — покорные, услужливые, льстивые, словно ласковые и совершенно безобидные кролики.
Однако этот господин так ни на одного из них и не взглянул.
Нашлись и те двое-трое посмелее, чье самолюбие задела подобная холодность, но стоило ему бросить на них один ледяной взгляд, как вся их бравада мгновенно слетела, сменившись паническим страхом и стопроцентной уступчивостью.
Бессмысленно.
Рюмка за рюмкой стекало спиртное, а на душе у Цзян Имина становилось лишь тоскливее.
Все эти люди, даже когда притворялись кроткими, не шли ни в какое сравнение с Цяо Янем — на того хотя бы смотреть было приятно.
По окончании приема лицо Цзян Имина помрачнело еще сильнее.
По его приказу водитель среди ночи поехал из усадьбы обратно в противоположную сторону — на Виллу Юаньшань.
И когда Цзян Имин, глядя на Цяо Яня сверху вниз, приподнял его за подбородок и поймал промелькнувшую в персиковых глазах досаду, та давившая сердце последние дни тоска наконец рассеялась.
К тому моменту, когда эта долгая и изнурительная близость подошла к концу, на краю неба забрезчил слабый рассветный свет. Цяо Янь чувствовал себя так, будто из него вынули все жилы — у него не было сил даже пошевелить пальцем.
Приходилось признать: в постели они с Цзян Имином идеально подходили друг другу. Но физическое наслаждение было столь мимолетным и скоропреходящим, словно вспышка фейерверка, оставляя после себя лишь бескрайнюю тьму и зияющую пустоту.
Цзян Имин никогда не предавался сантиментам: после всего он неизменно отстранялся с максимальной быстротой, словно бурной связи и вовсе не было. Не удоставив даже беглым взглядом распростертого на постели с размякшим телом Цяо Яня, он поднялся и направился в ванную.
Мягкий желтоватый свет из ванной комнаты очерчивал его широкие плечи и узкую талию. Перед тем как шагнуть за порог, он неожиданно замер и оглянулся.
Свет из ванной падал в полумрак комнаты, отражаясь в глазах Цяо Яня так, что они казались невероятно яркими. Цяо Янь просто сидел и молча смотрел на него.
http://bllate.org/book/29266/3554513
Готово:
