Ань Хэ лежал на кровати. Все окна в комнате были плотно закрыты, но грохот уличных петард всё равно заставлял его грудную клетку непрерывно вибрировать в тац, а в воздухе отчётливо пахло порохом. Он подряд несколько раз чихнул, так что заложило нос, и лишь после этого на мгновение стало тихо.
— Ань Хэ, да что с тобой? — тихо пробормотал он, глядя в потолок.
Он же уже принял ванну, с комфортом устроился под одеялом и заснул, а теперь вдруг собрался куда-то бежать?
И впрямь, что с ним такое?
Он даже не спросил, с какой стати На Чэнь заводит такие разговоры посреди китайского Нового года!
У него уже много лет не возникало подобных импульсов — когда можно отбросить в сторону всё, что тебя тяготит и с чем ты не хочешь мириться. Это странное чувство, когда вопреки здравому смыслу безумно хочется стать ближе к человеку, пугало его.
Он поднял руку, растопырил пальцы и сквозь них посмотрел на потолочную люстру.
Почему?
На Чэнь был всего на несколько лет старше его учеников.
Характер у него так себе.
Общаться с ним тяжеловатто.
Иногда он просто несёт чушь, и от одной мысли о фирменном сетевом сленге На Чэня у Ань Хэ начинала болеть голова.
Но На Чэнь был очень хорош собой — как раз в его вкусе.
Когда он играл на барабанах, он выглядел невероятно круто.
У него очаровательная улыбка.
Сексуальный голос.
Ань Хэ усмехнулся. На самом деле всё это не имело никакого значения.
Он откинул одеяло, сел на краешек кровати, какое-то время тупо глядел в пространство, а затем медленно брёл в ванную и посмотрел в зеркало на свой жуткий бардак на голове.
Всё дело было в том, что те или иные слова, случайно оброненные На Чэнем, заставляли его всё глубже и острее сопереживать парню.
Родители, непохожие на родителей; дом, непохожий на дом.
Иногда ему хотелось стать ближе к На Чэню, узнать, что за семья скрывается за его спиной, что за родители его воспитали, и не найдется ли среди них ещё хоть кого-то, кто, подобно ему самому, некогда испытал ту же гнетущую тревогу и беспомощность.
Неужели он так одинок, что ему захотелось найти кого-то своего?
Погрязнув в бессмысленных размышлениях и сомнениях, Ань Хэ провозился почти целый час, прежде чем схватить пакет с новогодними подарками, красный пакет из магазина и наконец выйти из дома.
Когда он вышел из подъезда и направился к своему парковочному месту, северный ветер, гонявший по двору обрывки хлопушек, заставил его перехватить дыхание.
Было уже за полночь, и многие из тех, кто толпился под окнами, запуская фейерверки, уже порядком промёрзли и разошлись по домам. Он огляделся по сторонам — вокруг ни души, — а затем допрыгал до своей машины, высоко задирая ноги.
Вся машина была усыпана мелкими красными обрывками. Хорошо хоть сигнализацию отключил, не то она орала бы так, будто у неё развился ларингит.
Проходя мимо будки охраны, охранник глупо улыбнулся, помахивая своей мухобойкой:
— Ха-ха-ха, учитель Ань, с Новым годом! Куда это вы на ночь глядя? Ха-ха-ха...
Ань Хэ протянул ему новогодний презент:
— С Новым годом.
Охранник принял пакет, растроганный до глубины души, и принялся наперебой сыпать благодарностями:
— Спасибо, неудобно-то как, большое спасибо...
— Слушай, есть разговор, — Ань Хэ поманил его рукой. Охранник наполовину высунулся из окошка, а Ань Хэ указал на его мухобойку. — Мы не могли бы больше над этим не смеяться? Целый год уже прошёл.
— Ха-ха-ха, да не могу удержаться! — охранник радостно скалил зубы. — Целый год прошёл, а вы всё ещё не можете войти без мухобойки, ха-ха-ха...
— ...Закрой окно, ветер сильный.
Ань Хэ с досадой вывел машину со двора.
Жилой комплекс, где жил На Чэнь, был классом повыше: тамошний охранник тоже улыбался, но с невероятно суровым выражением лица, да и попасть внутрь можно было только с разрешения собственника.
Впрочем, На Чэнь, судя по всему, предупредил заранее: охранник долго сверял номер машины Ань Хэ с какой-то бумажкой, после чего пропустил его и очень вежливо подсказал дорогу к дому На Чэня. Ань Хэ даже слегка удивился, что На Чэнь запомнил его номер.
Заезжая на территорию, он был предельно собран и сосредоточен, боясь ненароком задеть столь фешенебельный пост охраны.
Впрочем, дорогу можно было найти и без подсказок — на угловых указателях всё было расписано подробнейшим образом.
Во дворе и сейчас ещё виднелось немало людей: закутавшись в плотную одежду, они запускали фейерверки. В свете ярких фонарей на лицах каждого сияли улыбки — улыбки, которые не смог бы разогнать даже пронзительный северный ветер.
Ань Хэ отыскал нужную высотку, но у самого подъезда обнаружил, что свободных парковочных мест нет. Он уже собирался набрать номер На Чэня и спросить, где в этом крутом жилом комплексе принято парковаться, как вдруг входная дверь подъезда распахнулась и оттуда выбежал человек.
По фигуре Ань Хэ сразу догадался, что это На Чэнь — сам не зная почему, он уже успел хорошо изучить его манеру двигаться.
Но когда На Чэнь приблизился и он разглядел его как следует, Ань Хэ опешил.
— Открой дверь! — На Чэнь уже добежал до пассажирской стороны, постучал по стеклу и громко крикнул: — Моё парковочное место в подземном гараже, я покажу дорогу!
Ань Хэ открыл дверь и замер, глядя, как На Чэнь запрыгивает в салон. От него веяло холодом, и температура внутри машины заметно упала. Ань Хэ долго всматривался в него:
— Что это за прикид?
— Наряд только что из ванной, — На Чэнь потёр руки и указал на дорогу впереди. — Проедь прямо и налево.
Ань Хэ перевёл взгляд то на пижаму На Чэня сплошь в принтях с Крэйоном Шинчаном, то на армейско-зелёную шапку-ушанку у него на голове, то на два пушистых клубка у него на ногах — это оказались тапочки, и когда На Чэнь выскочил наружу, Ань Хэ сперва подумал, что тот вывел гулять двух собак. Заметив же, что на шею На Чэня намотано что-то ещё, Ань Хэ кивнул на это:
— Это что?
— Шарф.
На Чэнь дёрнул за концы того, что висело на шее, а затем, повозившись пару секунд, просунул в петли руки и натянул вещь.
Только теперь Ань Хэ понял, что это свитер.
— Ты всегда вот так... — Ань Хэ медленно повёл машину вперед. — ...ведёшь себя мило?
— Угу, — На Чэнь ни капли не смутился и кивнул. — Хочешь посмотреть на что-то еще более милое?
— ...Не стоит, — Ань Хэ бросил на него косой взгляд. — Тебе не холодно?
— Не холодно. Только когда мне холодно, я чувствую, что существую.
На Чэнь откинулся на спинку сиденья и принялся ритмично выстукивать пальцами по оконному стеклу.
Ань Хэ промолчал. Интуиция подсказывала ему, что эти слова, скорее всего, снова принадлежали маме На Чэня — от них веяло какой-то оторванной от реальности, зыбкой отрешённостью.
Припарковав машину и шагая следом за На Чэнем, у которого на голове красовалась шапка-ушанка, поверх пижамы с Шинчаном был натянут свитер, а на ногах болтались две пушистые собаки-тапочки, Ань Хэ чувствовал, что его эмоции просто не поддаются описанию.
До чего наивно.
До чего живо.
До чего по-детски непосредственено.
До чего же он идиот.
Когда они вошли в лифт, На Чэнь прислонился к стене кабины и кивнул на пакет с покупками в его руках:
— Это подарок?
— Да, тебе.
Ань Хэ открыл пакет, вытащил оттуда плюшевого кролика и протянул парню.
— Спасибо, — На Чэнь с довольным видом взял игрушку, немного посмотрел на неё, а затем залился смехом — его пробрало настолько сильно, что он даже затрясся. — Ань Хэ, да ты куда милее меня, раз даришь людям такое.
Ань Хэ улыбнулся:
— В супермаркете дали в подарок к покупке.
— Какая фальшь.
На Чэнь помял кроличьи уши, но смеяться так и не перестал.
Сначала Ань Хэ тоже улыбался, но глядя на то, как На Чэнь никак не может угомониться, он вдруг почувствовал, что улыбка исчезает с его лица. Быть может, он слишком чувствителен? В этом долгом смехе На Чэня не чувствовалось ни капли радости.
Квартира На Чэня располагалась на восемнадцатом этаже. Когда они вышли из лифта и отперли дверь, тот наконец перестал смеяться. Обернувшись, он слегка качнул зажатого в руке кролика и посмотрел на Ань Хэ совершенно серьезно:
— Ещё раз спасибо.
— Не за что, — только и смог ответить Ань Хэ с не менее серьёзным видом.
На Чэнь распахнул дверь:
— Добро пожаловать в обитель маленького Чэня.
Ань Хэ шагнул вслед за ним, и на него пахнуло обволакивающим теплом.
Это были двухэтажные апартаменты. Просторная гостиная, мебель и декор целиком из красного дерева — вся эта правильная, чопорная атмосфера вдруг нагнала на Ань Хэ какую-то неописуемую тоску. Она живо напомнила ему тот старый автопарк, который разительно отличался от здешней роскоши, но служил ему столь же надежной секретной базой.
Лишь белый рояль в углу гостиной позволял почувствовать хоть каплю лёгкости на фоне этой излишне суровой обстановки. Ань Хэ долго вглядывался в инструмент.
— А где твои домашние? — постояв немного, Ань Хэ вспомнил о главном и повернул голову.
— Никого, — На Чэнь протянул ему руку. — Я тут один.
Ань Хэ снял куртку, отдал её парню и ничего не ответил.
— Я же говорил тебе, что мой старик помер, — На Чэнь унёс его пальто в гардеробную и аккуратно повесил. — Я всегда встречаю Новый год в одиночестве.
Ань Хэ хотел было спросить: а где же тогда твоя мама, почему бы не поехать к родственникам? — но вовремя прикусил язык. Как-никак на дворе Новый год, и поднимать столь неприятную тему точно не стоило.
— А ты? Улёгся спать в такую рань прямо в канун Нового года? — На Чэнь вышел обратно, бросил на него взгляд и кивнул на диван: — Садись.
— Угу, захотелось спать, вот и лёг.
Ань Хэ опустился на сиденье. Из-за строго прямых спинок дивана он, выпрямившись, почувствовал себя точь-в-точь как новичок на собеседовании в отделе кадров.
— Пошли наверх, эта гостиная похожа на гроб.
На Чэнь вынес из кухни чайник с фруктовым чаем и направился к лестнице. Произнеся слово гроб, он даже брови не сдвинул — так будднично, будто говорил о чём-то самом обыденном.
Ань Хэ поднялся с места и последовал за ним на второй этаж. Коридор и двери нескольких комнат, окинь их беглым взглядом, пестрели белизной: белые перила, белые резные двери, белый пол.Комната На Чэня тоже была преимущественно белой, но, в отличие от той тайной базы, где всё было затянуто белым пухом, здесь белизна казалась какой-то холодной.
— Тебе так нравится белый цвет? — между делом бросил Ань Хэ, усаживаясь на маленький диванчик в спальне.
— Не знаю, — На Чэнь налил чашку фруктового чая и протянул ему. — Маме нравится.
Столь резкий контраст между стилем первого и второго этажей, где обе спальни были выдержаны в белых тонах, притом что сам На Чэнь выходил на улицу преимущественно в черном... Ань Хэ прищурился: эксцентричность и противоречивость На Чэня коренились явно не просто в характере — они были тесно связаны с его семьей.
— А где твоя мама? — спросил Ань Хэ. Раз уж На Чэнь сам завел об этом речь, продолжать избегать вопроса, висевшего прямо перед носом, было бы слишком неестественно.
— В больнице, — На Чэнь налил себе фруктового чая, медленно попивая его, и сунул в рот маленький ломтик лимона, покусывая его. — В пятой.
— ...А, — Ань Хэ на мгновение растерялся. Пятая больница была единственной в городе психиатрической лечебницей. — Прости.
— Ничего, она сошла с ума много-много лет назад, — улыбнулся На Чэнь. — Я уже привык.
После этих слов оба замолчали.
Ань Хэ сжимал чашку, ладони приятно теплело. Чай оказался неплох: ананасово-маракуйевый, с несколькими дольками лимона, кисло-сладкий, очень ароматный. Трудно было поверить, что На Чэнь способен заварить фруктовый чай такого уровня — по сравнению с самим Ань Хэ, который умел только кипятить воду для лапши быстрого приготовления, это было небо и земля.
— Будешь выпивать? — На Чэнь вдруг поднялся, подошел и застыл перед ним, глядя на его лицо сверху вниз.
— Не буду, — Ань Хэ откинулся на спинку. — С чего это вдруг такие предложения?
На Чэнь наклонился, приблизив лицо вплотную к нему, и его угольно-черные глаза лучились улыбкой:
— Потому что трезвый ты — ужасно скучный.
— А как по-твоему, не скучно? — посмотрел на него Ань Хэ.
— Поспим или займемся этим? — На Чэнь опустился на одно колено на диван, уперся рукой в спинку и стал медленно наваливаться сверху.
Ань Хэ усмехнулся и поднял чашку, загораживаясь ею от носа На Чэня:
— Спать.
— Правда? — На Чэнь уголки губ изогнул, перехватил его чашку, отставил ее назад на журнальный столик и, прильнув к самому его уху, тихо шепнул: — Ты и впрямь думаешь...
Ань Хэ не шевелился. Когда волосы На Чэня легко скользнули по его щеке, он почему-то совершенно расслабился:
— О чем?
— Что в тот день всё дело было лишь в попперсе и выпивке?.. — в голосе На Чэня звучал соблазн, а губы легко коснулись мочки уха.
От этих слов Ань Хэ мгновенно вспомнил, как в тот день На Чэнь стоял на коленях на кровати, закинув голову назад, и выглядел донельзя соблазнительно. Тело обдало жаром, но этот жар тут же смешался с всплывшим в памяти флакончиком попперса. Ань Хэ чувствовал, что в его голове сейчас творится просто невероятный кавардак.
Дыхание На Чэня обжигало ему шею. Ань Хэ прикрыл глаза, но вдруг резким движением схватил На Чэня за руку и с силой дернул в сторону.
На Чэнь завалился на диван, и Ань Хэ, не давая ему опомниться, тут же оседлал его, прижал к дивану и единым движением разорвал на нем пижаму.
— Ты... — На Чэнь шевельнулся, собираясь, судя по всему, приподняться.
Рука Ань Хэ сжала его шею, большой палец лег на кадык:
— Сиди тихо.
— Учитель Ан, — На Чэнь рассмеялся и провел пальцем по губам Ань Хэ. — Оказывается, тебе нравится такое.
Ань Хэ ничего не ответил. У На Чэня была очень красивая улыбка, особенно в такие моменты.
— Мне нравится, когда ты меня целуешь, — произнес На Чэнь, просунув руку под подол его рубашки и медленно проведя кончиками пальцев по спине вдоль поясницы.
Ань Хэ пристально глянул на него, наклонился и впился в его губы поцелуем.
На Чэнь тут же ответил, обнял его за талию и издал тихий стон с ноткой в голосе.
От На Чэня исходил потрясающий аромат геля для душа, а на кончике языка еще чувствовался сладкий привкус фруктового чая. Когда они слились в долгом, тесном поцелуе, Ань Хэ слегка опьянел от этого ощущения.
Его руки ласкали тело На Чэня, с силой сминая и зажав через ткань брюк его бедра — казалось, только так он мог соответствовать разгорающемуся внутри него с каждой секундой стремлению.
Настроение у него сегодня было не ахти какое. То угрюмое чувство, что накатывало на него при каждом возвращении домой к матери, сегодня, в канун Нового года, разрослось до бесконечных масштабов, но сейчас, когда его со всех сторон окутывало присутствие На Чэня, падавшее на дно настроение превратилось в огонь.
Словно пылающее пламя, готовое прожечь его тело насквозь и найти выход наружу.
Он протянул руку, вцепился в брюки На Чэня и яростно дернул их вниз. На Чэнь чуть приподнял бедра, позволяя стянуть с себя одежду.
Упругая, гладкая кожа на бедрах На Чэня заставила дыхание участиться. Ань Хэ отстранился от его губ и крепко прижал ладонь ко лбу На Чэня; тот чуть запрокинул голову, и его прищуренные глаза излучали невыразимый соблазн.
Ань Хэ не отрывал от него взгляд, слушая его сбивчивое дыхание.
Пальцы На Чэня зацепились за пуговицу его рубашки, и он хрипло произмолвил:
— Сними.
Ань Хэ выпрямился и принялся расстегивать пуговицу за пуговицей, а пальцы На Чэня тем временем опустились ниже и ухватились за его ремень.
Стоило Ань Хэ расстегнуть рубашку, как На Чэнь расстегнул его ширинку и запустил внутрь руку.
У На Чэня были очень теплые ладони, и от их трения сквозь белье мышцы на спине Ань Хэ натянулись струной. Он подался вперед, упершись руками в диван, и выдохнул сдавленный стон.
— Здесь или на кровать переберемся? — На Чэнь погладил его по бедру.
Ань Хэ промолчал, соскользнул с него, схватил за руку и с силой швырнул на кровать. На Чэнь рухнул пластом, пружинисто отскочил от матраса, повернул голову, улыбнулся и сам стянул с себя штаны.
У На Чэня были очень красивые ягодицы. Раздеваясь, Ань Хэ не сводил глаз с его поясницы и бедер, а навалившись на него сзади, грубо сжал ладонью его ягодицу.
— М-м... — На Чэнь уткнулся лицом в подушку, глухо застонал и завел руку за спину, оглаживая его поясницу.
— Где смазка? — Ань Хэ поцеловал его в плечо, проскользнул пальцами ниже и уперся коленом между ног На Чэня.
— Как спешно, — На Чэнь рассмеялся, и в смехе слышалось прерывистое дыхание.
— Угу, — Ань Хэ легко лизнул его в кончик уха. — Немыслимо как.
— Поднимись, я сам возьму, — сказал На Чэнь.
Ань Хэ еще раз сжал его поясницу, перевернулся на спину и откинулся на подушки, наблюдая, как На Чэнь встает с кровати и, шатаясь, идет к стоявшему у стены столикаку, чтобы выдвинуть ящик.
Ань Хэ любовался обнаженным телом На Чэня. Ему нравилось такое тело, способное попадать ровно в те точки, что вызывали в нем возбуждение. Впрочем, сам он ни за что не смог бы вести себя так же непринужденно, обнажаясь перед человеком, которого знал не столь уж близко.
Заметив взгляд Ань Хэ, На Чэнь даже на секунду замер и лишь потом не спеша направился обратно к постели, бросив тюбик со смазкой на простыню.
Ань Хэ не сводил с него глаз, и стоило ему потянуться за смазкой, как На Чэнь, упершись руками в матрас, навис над ним, крепко обнял за шею и впился в его губы.
Движение Ань Хэ замерло. Этот поцелуй На Чэня отличался от прежних: кончик языка настойчиво, с явной жаждой проник к нему в рот, сплетаясь в страстном танце.
Ощущение было странным. Ань Хэ никогда не противился поцелуям с На Чэнем именно потому, что тот всегда целовался так серьезно и самозабвенно, а сейчас эта прорывающаяся жажда и вовсе заставляла поддаться иллюзии.
Это походило на поцелуй любимого человека.
Ань Хэ уже давно не испытывал ничего подобного. Он закрыл глаза и стал отвечать на поцелуй, смакуя эту опьяняющую, щекотливую и уютную близость.
На Чэнь совершенно не скрывал своего желания: тяжелое дыхание, срывающие время от времени стоны, раскаленная кожа, прижатая вплотную — всё это недвусмысленно говорило о его страсти.
Руки Ань Хэ блуждали по его телу, и от упругости кожи под ладонями его сознание время от времени проваливалось в пустоту.
Никаких мыслей, ни малейшего намека на рассудительность — только слепое следование инстинктам, жажда исследовать и сплетаться воедино.
Лишь когда На Чэнь развел его ноги и подался вперед, жгучее и твердое прикосновение внизу заставило его разум вернуться из состояния полного помутнения.
— Постой... — Ань Хэ судорожно перехватил На Чэня за ноги, но прежде чем он успел договорить, На Чэнь подался вперед, нажимая на его бедра.
Когда тело резко и глубоко разорвало изнутри, Ань Хэ шумно втянул воздух и, сдвинув брови, сквозь зубы бросил:
— На Чэнь, ты, мать твою, нарываешься?
— Тогда... — На Чэнь не стал продвигаться дальше, замер, глядя на него сверху вниз, и, медленно склонившись ближе, слегка потерся губами о его щеку, прошепча почти неслышно, словно признание: — Убей меня.
Ань Хэ не шевельнулся и даже не попытался оттолкнуть его — за этими хриплыми словами На Чэня последовало мгновенное оцепенение. На Чэнь смотрел на него сосредоточенно, во взгляде читалась непостижимая жажда и страсть, а черные глаза сияли, напоминая какого-то... зверя, предвкушающего пиршество.
http://bllate.org/book/29261/3554107
Готово:
