Глава седьмая. Путь домой
В глазах Юэ Чэня читалась глубокая, истовая мольба, а во взгляде сквозили безумное ожидание и одержимость. Хотя его больное тело было слабым и ватным, а разум всё еще затуманен, жагучее стремление покинуть город и вернуться домой заставляло его нервы натягиваться до предела.
Видя такое состояние Юэ Чэня, Ци Инь не совсем понимал, почему тот так отчаянно рвется из города. Даже если выйти за ворота, без какой-либо подготовки невозможно осилить путь в месяц-другой, чтобы добраться до Луаньцзина.
И что бы Ци Инь ни говорил Юэ Чэню, тот неизменно повторял одно и то же:
— Скорее веди меня из города, окажемся за стенами — сам всё поймешь.
Дал кое-какие указания заместителю, и под тревожным взглядом того Ци Инь закутал Юэ Чэня в плотный плащ, усадил на коня, а затем вскочил в седло сам. Одной рукой он крепко прижал к груди больного, потерявшего рассудок Юэ Чэня, издал зычный оклик, и скакун сорвался с места, помчавшись во весь опор.
Город Юэчэнь был важнейшим военным оплотом на северо-западе Небесной Династии, заставой, связывающей столицу с северо-западными государствами. Времена военной напряженности превращали его практически сплошной гарнизон для войск, а в мирные периоды он развивался в процветающий экономический центр.
В последние годы Сии постепенно объединились и, непрерывно ведя войну с Небесной Династией, изо всех сил стремились захватить Город Юэчэнь.
Сразу за Городом Юэчэнь начинались тысячи ли ровных полей — местность, которую легко атаковать, но трудно защищать. Именно поэтому этот военный форпост обладал несравненной стратегической значимостью.
Сии то и дело совершали мелкие набеги на Город Юэчэнь, случались и атаки крупными силами, но преуспеть им так и не удавалось. Небесная Династия несколько раз предпринимала упреждающие удары, углубляясь на территорию Сии, и каждый раз одерживала победы, однако нанести врагу сокрушительный удар, после которого тот уже не оправился бы, не удавалось. Война продолжала вяло и монотонно тянуться своим чередом, и, казалось, подобное перетягивание каната продлится до тех пор, пока силы одной из сторон резко не иссякнут, позволив другой одержать победу.
В последние годы старый император династии Юй на престоле Небесной Династии хворал. У него было шестеро сыновей, причем трое обладали достаточным влиянием, чтобы оспаривать трон, и участившиеся за последние два года вторжения Сии были напрямую связаны с этим обстоятельством.
Ци Инь предполагал, что под выходом из города Юэ Чэнь имел в виду Ворота Цинхуэй. Понукая коня, он мчался во весь опор прямо к городской стене, предъявил жезл власти и потребовал открыть проход наружу.
Стражники у ворот, узнав генерала, отдали честь, проверили его жезл власти и внимательно оглянули человека, которого Ци Инь прижимал к груди. Юэ Чэня к тому времени уже тщательно отмыли, и на его бледном, утонченном лице еще лежала печать болезненной усталости и изможденности, но стоило бросить лишь один взгляд, чтобы понять — перед ними писаный красавец.
Стражники не ожидали, что генерал Ци вздумает вывозить за город юношу, и, следуя правилам, велели зарегистрировать спутника, прежде чем поднять ворота.
Стоило миновать городскую заставу, как ветер снаружи стал еще сильнее. Юэ Чэнь, прежде пребывавший в полубессознательном состоянии, заметно прояснился рассудком и приподнял голову, оглядывая окрестности.
Конь мчался вперед, и Город Юэчэнь оставался позади, постепенно уменьшаясь и удаляясь. Солнце вновь скрылось за слоистыми облаками, края которых окаймляло оранжево-желтое сияние. Травы и деревья на земле давно высохли и теперь были скрыты под покровом снега, из-под которого лишь кое-где проглядывали бурые проплешины.
В памяти Юэ Чэня всплыло стихотворение, и он затянул его тихим шепотом:
Падает снег кружась, шепчет тихо со мной,
Снежная гладь легла, след деревянных сандалий.
Глубок отпечаток следа, тянется за спиной,
Идем по этой дороге, никто не зовет вдали.
Где-то в глуши седой колокол бьет порой,
Снова звучит звонарь, как это уже бывало.
Следы моих ног на век сгинут в пучине пустой,
Укрыты снегами падут, растворятся в небесах до конца.
Закончив читать стихи, он уставился на тающий на земле снег, застыв в оцепенении.
— Следы моих ног на век сгинут в пучине пустой; следы моих ног на век сгинут в пучине пустой...
Он снова перевел взгляд на волевое лицо Ци Инь и молча уставился на него.
Ци Инь слушал тихое пение Юэ Чэня. Ему казалось, что в этих строках таится глубокий дзэнский смысл, но из уст Юэ Чэня они лились с неизъяснимой тоской и одиночеством. Струна в его сердце вновь легонько задрожала; ему хотелось сказать хоть что-то, чтобы прогнать собственную меланхолию и внезапно охватившую Юэ Чэня хандру, но он не знал, какие подобрать слова.
Город Юэчэнь уменьшился за их спинами еще сильнее, превратившись в далекую крошечную точку, полную пустынности и одиночества.
В поле зрения показались невысокие горные хребты. Юэ Чэнь уставился на те склоны, и его прежде погасший взгляд вновь озарился светом безумной надежды.
На том переднем горном склоне находилась сигнальная вышка гарнизона Юэчэня, а впереди их тянулось целых шесть — они служили для наблюдения за приближением врага и обстановкой на тракте.
Миновав первый невысокий холм, Юэ Чэнь потребовал немедленно остановиться.
Ци Инь ничего не оставалось, как осадить коня. Юэ Чэнь заерзал, собираясь слезть, и генерал спешился, наполовину подхватив его на руки.
Юэ Чэнь глядел на тот самый гладкий крутой склон, который сейчас покрывал слой снега, превративший прежнюю буровато-желтую землю в ослепительно-белую пелену.
Сердце Юэ Чэня забилось от волнения. Именно оттуда он сорвался, катился вниз, пока его не схватили солдаты. Да, он скатился оттуда, и если, возможно, он вернется наверх и покатится снова, то одним махом вернется в свой прежний мир! Нервы Юэ Чэня были натянуты до предела; он думал, что так сможет вернуться, но в душе все равно не было никакой уверенности.
Ухватив Ци Иня за руку, полный напряженного ожидания, он бессвязно забормотал:
— Я ведь скатился оттуда! Я помню, это то самое место, мне нужно туда, я хочу вернуться, я хочу вернуться! Если скатиться оттуда, я смогу вернуться, обязательно смогу!
Нервное бормотание Юэ Чэня заставило Ци Иня нахмуриться. Раньше тот уже говорил, что свалился с холма и очутился здесь, и тогда это казалось странным. Теперь же слова Юэ Чэня выглядели еще более безумными, наводя на мысль, что у парня не в порядке с головой, и при мысли о доме или возвращении этот недуг обострялся.
— Ты приехал сюда именно ради этого? — Ци Инь перехватил Юэ Чэня, который внезапно переставил ноги и попытался побежать, и спросил.
— Не держи меня, я должен взобраться наверх! — Юэ Чэнь попытался стряхнуть руку Ци Иня.
Поняв, что растолковать что-либо Юэ Чэню невозможно, Ци Инь был вынужден уступить. Он отпустил его руку и позволил побежать к крутому склону.
Сделав пару шагов, Юэ Чэнь из-за слабости в теле и затуманенного рассудка потерял равновесие, оступился и плашмя рухнул на землю.
Ци Инь отпустил поводья, подбежал и поднял Юэ Чэня. Тот тяжело дышал открытым ртом, а в волосах, на лице и груди налипли крупицы снега.
Оттолкнув Ци Иня, Юэ Чэнь медленно побрел к пологому обрыву и, добравшись до подножия, попытался карабкаться вверх. Осенью этот крутой склон покрывал слой редкой травы, но теперь остался лишь снег, а угол был столь велик, что, сделав два шага наверх, он неизменно соскальзывал обратно.
— Ты притащился сюда именно за этим? Зачем тебе лезть на этот склон? Там же пост караула, — Ци Инь подошел, рывком поднял упавшего в очередной раз Юэ Чэня и встревоженно произвел эти слова. Его тон был ровным, без единого перепада: в нем сквозила забота, но звучала она словно упрек.
Юэ Чэнь же не обращал на это никакого внимания; ухватившись за него, он выпалил:
— Наверху есть пост?
Да! В прошлый раз, когда он скатился оттуда, его схватили. Значит, наверху непременно был кто-то, кто мог его заметить!
— Нельзя ли подняться как-нибудь иначе? Возьми меня с собой.
Глаза Юэ Чэня покраснели, он вцепился обеими руками в рукава Ци Иня и не отпускал. Обычно слабый, сейчас он сжал руки генерала так сильно, что тому стало больно.
Ци Инь не произнес ни слова. Он в один миг взвалил Юэ Чэня себе на спину и хлестнул коня. Скакун фыркнул на него и самостоятельно удалился на безопасное расстояние.
Неся Юэ Чэня на спине, Ци Инь направился к другой стороне холма, где заметил вырубленные в камнях крутого склона миниатюрные выемки, служившие подобием ступенек. Хотя ступени имелись, крутизна оставалась невероятной, а выше по склону и вовсе заканчивались веревки. Одной рукой придерживая Юэ Чэня, а другой ухватившись за канаты, Ци Инь полез вверх по обрыву.
Заглянув внутрь караульного поста с осмотром, он принял приветствия солдат, бросил пару коротких указаний и направился к тому самому склону, на который Юэ Чэнь так рвался взобраться.
Соскользнув со спины Ци Иня, Юэ Чэнь тут же зашатался, упал, поднялся на ноги и побежал к краю кручи. Склон оказался очень высоким; помедлив секунду, он собрался было сигануть вниз. Заметив, что Юэ Чэнь ведет себя как помешанный, Ци Инь бросился вперед, рывком повалил его на землю и взревел:
— Ты что удумал? Жить надоело?!
На мгновение застыв, Юэ Чэнь оттолкнул руку Ци Иня, широко распахнутыми глазами глядя на него, затем ухватил за обе руки и произнес:
— Старший брат, если я прыгну отсюда, то смогу вернуться! Я буду вечно благодарен тебе за спасение жизни и твою заботу, спасибо тебе за то, как ты возился со мной все эти дни.
С этими словами Юэ Чэнь резко оттолкнул Ци Иня и, завалившись назад, полетел вниз.
Видавший виды генерал, который убил бесчисленное количество врагов на поле боя и привык смотреть в глаза смерти, в этот момент почувствовал, как сердце судорожно сжалось, а в глазах отразился животный ужас.
— Юэ Чэнь! — взревел он и не задумываясь прыгнул следом.
Скатываясь по крутому склону, он изо всех сил цеплялся за камни и наконец на середине пути ухватил Юэ Чэня за одежду, рывком прижав к груди. Он вжал голову Юэ Чэня себе в плечо, закрывая ее руками, и, ускоряя вращение, они оба наконец достигли подножия кручи и замерли.
Юэ Чэнь лежал поверх Ци Иня, а в его глазах читалось абсолютное, неподдельное неверие.
Разъяренный Ци Инь занес руку, намереваясь влепить ему оплеуху, но, увидев полную растерянность и беспомощность в глазах парня, так и не смог опустить ладонь. Он лишь рявкнул:
— Умереть захотел?!
Видя, что Юэ Чэнь сидит неподвижно и тупо смотрит на оставшийся позади склон, не произнося ни слова, генерал принялся шарить руками по его рукам и ногам, проверяя, нет ли переломов. Юэ Чэнь же оставался невозмутим, словно деревянный болван, и лишь бессмысленно глядел на обрыв, пока из его глаз снова не хлынули слезы, а губы забормотали:
— Почему не получилось вернуться? Почему я не смог вернуться?
Ци Инь был абсолютно не в силах постичь подобное безумное поведение. Убедившись, что тот не ранен, он принялся ощупывать его лоб и щеки. Лицо парня оледенело от мороза, и тогда Ци Инь рукавом смахнул с него снежную крошку, после чего принялся яростно растирать кожу ладонями.
Это растирание наконец привело Юэ Чэня в чувство. Во взгляде вновь вспыхнул огонь безумной жажды, и он обратился к Ци Иню:
— Старший брат! Наверное, я не смог вернуться только потому, что ты мне помешал! Возьми меня наверх еще разок, на этот раз у меня обязательно получится вернуться домой!
Губы Ци Иня задрожали от гнева; ему несколько раз хотелось хорошенько вмазать этому дурню, но в конце концов он стерпел.
— Подними меня наверх, умоляю тебя, возьми меня наверх! — Юэ Чэнь цеплялся за Ци Иня, умоляя вновь и вновь, понимая, что в одиночку по тому пути ему не забраться, а даже если б и забрался — без Ци Иня его прикончила бы стража.
Горько рыдая и молитвенно прося, Юэ Чэнь добился своего: вздохнув, Ци Инь снова взвалил его на спину и зашагал к обходу, чтобы вновь штурмовать проклятый подъем.
— С чего ты взял, что сможешь вернуться домой, если скатишься оттуда? — поинтересовался Ци Инь.
— Ты мне вечно не веришь... Я же говорил, что я не из Луаньцзина, я прибыл из другого мира. И попал сюда как раз скатившись с этого склона! Я думал, что если скачусь с него снова, то смогу вернуться назад. Почему ты мне никак не веришь?
http://bllate.org/book/29248/3552649
Готово:
