Это в миллион раз лучше, чем тупой главный герой, — Ся Муцай мгновенно прониклась чувством.
— Всё в порядке?.. — Ся Чи не знала, как к ней обращаться: то ли сестрой, то ли заместителем генерального директора Ся.
Ся Муцай подняла взгляд на поддерживавшую её девушку и покачала головой, показывая, что всё хорошо.
[Почему, хоть она и главная героиня, женский персонаж настолько лучше этого ублюдочного главного героя?] — мысленно выругалась Ся Муцай.
— Пустяки.
Однако Тэн Цзинсы отлично расслышал её недавние слова. Он замер на полшага, резко развернулся и воспользовался моментом, чтобы снова съязвить.
— Ну конечно, моя секретарша Ся — настоящая наследница семьи Ся, — произнёс Тэн Цзинсы. — Если бы не моё повышение, ваша истинная дочь семьи Ся до сих пор оставалась бы рядовой стажёркой.
Ся Чи осознала всю неловкость, которую приносил этот статус настоящей дочери.
— Простите, мне не следовало здесь работать.
Жизнь, которую она спланировала давным-давно, теперь лишь позорила её семью.
— Заместитель генерального директора Тэн, я хочу уволиться, — с глазами, полными слёз, и деланно-твёрдым видом произнесла Ся Чи.
Вот это да!
Ся Муцай широко раскрыла глаза, прижала руку к груди — боль в сердце как рукой сняло. Всё потому, что сюжет продвинулся вперёд раньше времени!
Она своими же неумными действиями заставила главную героиню самой предложить уход от главного героя, из-за чего тот должен испытать лёгкое чувство утраты, словно у него отобрали его собственную вещь. Это же классическое проявление того, что главный герой начинает неравнодушно относиться к героине!
[Отлично, просто отлично! Я ведь просто гений, раз умудрилась выполнить задание раньше срока.]
Однако, стоило ей проговорить эти мысли про себя, как она встретилась со сложным взглядом Ся Чи.
Не смея даже перехватить этот взгляд, Ся Муцай принялась до бесконечности строить догадки в своей голове: [Дрянь дело... Неужели она поняла, что я только что радовалась слишком бурно?]
[Эх, Ся Муцай, Ся Муцай, за радостью всегда приходит беда.]
Она решила просто сделать вид, будто не заметила этого взгляда, и убедила себя, что ей всё это лишь показалось. Обязательно показалось.
В душе Тэн Цзинсы, вполне предсказуемо, шевельнулось ощущение, что принадлежащая ему вещь выходит из-под контроля. Он разъярился.
— Уволиться? Что ж, прекрасно! Я буду ждать, пока ты пожалеешь!
— Ся Чи, ты всё равно всеми правдами и неправдами попытаешься ко мне вернуться, и я буду подыгрывать тебе столько, сколько ты захочешь.
Бросив эти слова, Тэн Цзинсы развернулся и широким шагом удалился, даже не оглянувшись. В глазах Ся Муцай вся эта речь Тэн Цзинсы выглядела невероятно по-детски: в глубине души он явно уже переживал из-за героини, но изо всех сил старался строить из себя равнодушного.
Уголки губ Ся Муцай едва заметно дрогнули в подобии улыбки.
Она лишь мысленно вздохнула: [Будь у главного героя хоть капля мозгов, для малолетнего придурка он сошёл бы за нормального человека.]
Новости о происшествии в компании быстро долетели до ушей Отца Ся и Мати Ся. Хоть их самих в офисе не было, каждое движение там находилось под их неусыпным контролем.
Вечером Ся Муцай за рулём своего Порше подвезла Ся Чи домой. Стоило им войти в особняк и толкнуть дверь, как сидевшие за длинным столом супруги синхронно перевели на них взгляды.
В этом было какое-то напряжение, словно в какой-нибудь игре при встрече с боссом в древнем замке. Совершенно очевидно, что Отец Ся и Мать Ся намеревались серьезно поговорить с ней и Ся Чи.
— Цай-цай, а вот и Ся Чи вернулась, — с натянутой улыбкой произнесла богатая госпожа, в чьём тоне отчётливо слышалось недовольство.
— Садитесь оба, — Отец Ся держался куда строже.
И перед кем же они тут решили устроить показательную порку? — подумала про себя Ся Муцай. [Я вообще-то полубог, неужели какие-то смертные вздумали меня воспитывать?]
Она увлекла Ся Чи за собой и уверенно уселась на другом конце длинного стола, прямо напротив приёмных родителей.
Стоило её заднице коснуться стула, как с противоположной стороны последовала атака.
— Ся Чи, ты ведь уже полмесяца живешь в нашем доме, и это наша недоработка, что мы сразу всё толком не обустроили, — госпожа прекрасно знала правило, что не бьют того, кто улыбается, поэтому, пусть её улыбка и выглядела фальшивой, а образ заботливой матери фальшивел еще больше, играть эту роль было необходимо.
Боковым зрение Ся Муцай заметила, как руки Ся Чи, прятавшиеся под столом, крепко сжались в кулаки, а пальцы впились в ткань на бёдрах.
— В детском доме тебя многому не научили. Человек живёт ради гордости и самоуважения, а ты сегодня побежала работать в чужую компанию, да так, что тебя там ещё и узнали. Ты что, пытаешься всем показать, будто мы обделили тебя заботой?
Видя, как Ся Чи опустила голову и, глубоко вздохнув, слегка дрожащим голосом произнесла:
— Нет.
Даже до её собственного не особо выдающегося ума дошло, насколько очевидной была эта травля, что уж говорить о сообразительной и чуткой Ся Чи.
Это кардинально отличалось от того, как их наставляла директриса в детском доме: та вела мягкие, мудрые беседы, в то время как родная мать несла с собой лишь давление.
Ся Чи испытывала одновременно горькое раскаяние — она оплошала и опозорила семю Ся.
И в то же время полную растерянность. Но... но ведь она обещала директрисе, что когда встанет на ноги, обязательно отблагодарит детский дом за то, что её вырастили.
Глубокий мужской баритон Отца Ся произнёс:
— К счастью, компанией, куда тебя занесло, оказалась фирма семьи Тэн. Семья Тэн поддерживает с нами связи уже больше десяти лет. Изначально мы с твоей матерью планировали обручить этого парня, Тэн Цзинсы, с Цай-цай, но раз уж ты объявилась, кандидатура невесты меняется — теперь это ты.
[Эй-эй, старый хрыч, только и умеешь, что сеять смуту! Нормальные отношения между сестрами выставил так, будто они из-за мужика глотки друг другу грызут.] Ся Муцай закатила глаза так высоко, что едва не заглянула себе в затылок.
— Ну что, теперь Ся Чи довольна? Если тебе что-то нужно, просто скажи нам. Запомни: человек должен жить с достоинством, а не влачить жалкое существование, подобно нищим из приюта.
[Матушка, подумаешь, великая аристократка нашлась.]
Этот тупой сюжет оригинального романа прямо-таки напрашивался на комментарии со стороны Ся Муцай. Она с презрением тихо фыркнула в сторону приёмных родителей, отвернулась вбок и продолжила от души закатывать глаза.
Вскоре до её слуха донеслись сдавленные всхлипывания Ся Чи, и сердце нехорошенико ёкнуло. [Ся Чи плачет...]
Да любой бы заплакал, когда родные люди, растившие тебя больше десятка лет, называют твою жизнь жалким прозябанием, а приют, спасенный благотворителями, именуют сборищем нищих, подбирающих подачки.
От этих звуков плача сердце Ся Муцай буквально сжималось от жалости. Больше всего на свете она не выносила, когда перед ней плачут хрупкие девушки.
Не умея утешать словами, она засуетилась в мыслях: [Не плачь, ну не плачь, эти двое — чистокровные умственно отсталые инвалиды. Появилось чуть-чуть денег, так сразу возомнили себя аристократами, а на самом деле чем больше выпендриваются, тем сильнее комплексуют. Они просто завидуют тому, что ты живешь в этом мире искренне и чисто.]
Вскоре Ся Муцай увидела, как Ся Чи яростно замигала глазами, силой заталкивая слёзы обратно.
Оставалось только восхищаться: не зря она главная героиня жестокого романа, обладающая несгибаемой стойкостью — обычный человек с таким напором точно бы не справился.
http://bllate.org/book/29237/3551585
Готово:
