Одноклассники Нань Сюя, разумеется, были осведомлены обо всём лучше всех. Они ответили на несколько сообщений на форуме, переглянулись, заметив, как пальцы сидящих вокруг товарищей касаются клавиатур, и обменялись многозначительными улыбками.
— Какая жалость, говорят в школьной больнице, что он всё-таки выкарабкался, — лениво прислонившись к спинке стула, произнес кто-то вслух. — Позорный глупец, а живучий оказался.
Студент за соседним столом усмехнулся:
— В конце концов, в школьной больнице собрана едва ли не половина медицинских светил Федерации, так что спасти его было вполне естественно. Вот если бы не спасли, это выглядело бы странно.
— До чего же вы отстали от новостей, говорят, он уже выписался, — перехвативший разговор человек даже не пытался скрыть насмешливого тона. — У него ещё хватает наглости возвращаться? Давайте поспорим, явится ли он сегодня на занятия до конца уроков?
— Придет.
— Не придет.
……
Всё больше одноклассников вовлекались в спор, легкомысленно используя в качестве ставок раритеты, которые на любом внешнем аукционе стали бы главными лотами.
Штат Форелен располагался в центральных равнинах: здесь четко сменялись времена года, а погода отличалась непостоянством. Только что стояло ясное небо, как в мгновение ока всё заволокло пасмурной дымкой, предвещая дождь, однако это ничуть не мешало разливающемуся в воздухе предвкушению.
Внезапно их взгляды устремились на оконное стекло. Неяркий свет вырисовал очертания туманного профиля, но стоило моргнуть, возвращаясь в реальность, как вошедший уже стоял в дверях класса.
Толпа мгновенно притихла.
Стоявший на пороге опустил взгляд, и длинные ресницы отбросили темные тени на лицо. На губах не было ни кровинки, а бледная кожа под лучами ламп дневного света казалась почти прозрачной.
Худой, отрешенный, он был красив, как холодный ком снега.
Собеседник поднял глаза, скользнув по ним взглядом, лишенным всяких чувств. Затем он направился прямо к пустующему уже больше полумесяца месту и тихо раскрыл лежавшую на парте книгу.
Летняя форма Академии Нойс была сшита по строгим лекалам: простая белая рубашка, на воротнике и манжетах вышиты темно-серебряные узоры. Они заметили, как парень, поднимая руку, невольно обнажил запястье со свежими, еще не сошедшими бурыми шрамами.
Атмосфера странным образом наполнилась напряжением.
Несколько учеников вовсе не боялись, что Нань Сюй услышал их недавний разговор, но всё же обменялись взглядами и молча выпрямились.
Свет вытянул тень человека за спиной, и от дуновения ветра она походила на призрачный силуэт, нависший из страшных историй.
Стоя к ним спиной, Нань Сюй всё равно чувствовал их взгляды.
И это неудивительно.
Его собственный характер кардинально отличался от изначального образа персонажа, да и сам мир теперь представлял собой не плоские бумажные страницы, а живую, пульсирующую плоть и кровь. Эти отпрыски аристократии обладали врожденной чуткостью, впитанной с молоком матери, поэтому они, конечно же, ощущали неладное.
Ему были прекрасно знакомы такие взгляды.
Будь то люди или дикие звери.
В суровых законах джунглей, где сильнейший пожирает слабого, при неожиданной встрече они с головы до ног, от выражения лица до движений изучали противника, решая — отступить ли им или броситься вперед и разорвать на части.
Прямо как сейчас: эти баловни судьбы задумчиво разглядывали его — начиная с четких, резких линий профиля Нань Сюя, тонкой белой шеи, уходящей под темные растрепанные пряди на затылке, и заканчивая выступающими лопатками под слегка сутулой спиной.
Они заново оценивали ценность Нань Сюя.
В Академии Нойс действовала система элитного образования со сроком обучения три года. Первые два года поступления строились по программе всестороннего развития: студенты изучали политику, литературу, историю, право, химию, физику и многое другое, а в качестве факультативов выбирали латынь и религиоведение.
Нань Сюй нахмурился и быстро пролистал новенькие страницы до самого конца.
Хорошая новость: в этом мире один плюс один по-прежнему равно двум.
Плохая новость: он практически превратился в неграмотного.
Он никогда не учил этого и абсолютно ничего не умел.
По сравнению с его прежним миром, знания, которые должны были преподаваться на том же этапе, в Нойсе считались лишь элементарной базой. Обучение здесь строилось на этом фундаменте, предлагая студентам более глубокие, сложные теории и передовые результаты исследований в различных областях науки.
Знатные семьи монополизировали самые привилегированные образовательные ресурсы. С самого детства впитывая всё это вокруг, даже посредственность могла составить собственное мнение. Что же касается студентов, поступивших по специальному набору, то благодаря выдающемуся таланту они после поступления в кампус точно так же способны были быстро усвоить те знания, которые казались их ровесникам слишком сложными и глубокими.
Нань Сюй отлично умел сдаваться.
Но на данный момент, кроме Нойса, ему было некуда идти. Плата за обучение в Федерации непомерно высока, и он не в силах её внести; его опустошенный до нуля счет не позволял даже оплатить лачугу в трущобах, а Федерация запрещала нанимать несовершеннолетних, лишая его возможности зарабатывать на жизнь самостоятельно.
Вдобавок ко всему, успеваемость в Нойсе оценивалась по баллам. Вплоть до конца семестра студенты, чьи общие результаты оказывались в нижних двадцати процентах всей школы, не подлежали отчислению, но плата за обучение для них автоматически возрастала на двадцать пять процентов.
В хвосте списка никак не могли оказаться стипендиаты — там неизменно значились отпрыски аристократических фамилий, которым было наплевать на эти деньги.
Однако для нынешнего Нань Сюя это становилось смертельным ударом.
Он нащупал на дне ящика парты скомканный лист бумаги — результаты последнего ежемесячного теста. Разгладив его, он обнаружил сплошные оценки D.
Нань Сюй издал первый вздох с момента своего появления в этом мире.
Возле единственной небрежно нацарапанной преподавателем оценки C он добавил две точки.
:(
Возможно, благодаря правилу о том, что о мертвых не говорят плохого, Нань Сюй, человек, который едва не распрощался с жизнью, провел некоторое время в относительном спокойствии.
С самого начала приходилось заниматься самообразованием.
Нань Сюй взял в библиотеке старые учебники. При оформлении выдачи библиотекарь бросил на него несколько странных взглядов, вероятно, недоумевая, с какой стати студенту понадобилось снова брать учебники по программе средней школы.
В Нойсе располагался один из пяти крупнейших университетских комплексов Федерации. Главное здание библиотеки и главный учебный корпус находились в самом сердце кампуса и соединялись крытыми переходами с инкрустированными гигантскими кварцевыми часами в виде барельефов. Внутри тянулись ряды лепнины, и любой случайный древний манускрипт, статуя или гобелен могли уйти с аукциона за баснословные деньги.
Нань Сюй предпочитал ходить в учебный корпус на южной стороне — относительно уединенный и тихий уголок академии, выдержанный в более мрачных тонах, что гораздо лучше соответствовало его настроению.
Просидев несколько часов над старыми учебниками, Нань Сюй помассировал переносицу, захлопнул книгу и собрался на выход.
Тишину нарушили приглушенные голоса. Пара человек как раз преградила путь прямо посреди прохода.
Среди мелькающих силуэтов в глаза сразу бросилось чистое, миловидное лицо: кто-то грубо держал его за подбородок, а упрямство в глазах так и просилось быть сломленным.
— Шу Ичэнь, чего это ты сбегаешь, едва завидев нас?
— Просто презирает нас, вот и всё. Впрочем, неудивительно — наше происхождение не ровня происхождению брата Цзи, так что мы недостойны того, чтобы стипендиат объявлял нам войну.
Как бы небрежно Нань Сюй ни относился к этому сценарию, он все же помнил имя главного героя-подопечного — Шу Ичэнь. Весь сюжет крутился вокруг него, так что встретить его за столько дней не было удивительным.
Шу Ичэнь нахмурился и оттолкнул чужую руку. Другой стипендиат заслонил его собой, и оба они поверх плеч в форменной одежде противников заметили остановившегося неподалеку Нань Сюя.
Нань Сюй не встретился с ними взглядом и невозмутимо перевел глаза на угол.
Там камера наблюдения.
Эти пронырливые умники не станут вытворять ничего из ряда вон выходящего, им лишь бы языком почесать.
Он повернул за угол в другой коридор.
Неизвестно, было ли это наказанием за то, что он не стал вмешиваться и играть роль спасителя, но возмездие настигло Нань Сюя незамедлительно.
За углом извилистого коридора компания из нескольких человек курила вразноброд. Главный из них — крупный, с небрежно расстегнутым воротом формы — заметив издалека Нань Сюя, прищурился и с напускным интересом стряхнул пепел.
— Нань Сюй?
Раз его уже заметили и назвали по имени, у Нань Сюя не оставалось иного выхода, кроме как медленно приблизиться к ним.
Двое только что отпущенных стипендиатов даже получили возможность понаблюдать за затруднительным положением Нань Сюя со стороны.
Шу Ичэнь, конечно же, знал Нань Сюя.
Они учились на одном потоке. В начале учебного года тот привлек к себе много внимания, но потом, похоже, ничем не выделился и затерялся в толпе; впрочем, в любом случае он принадлежал к совершенно иному кругу.
С тех пор как Нань Сюй попытался покончить с собой, о нем не было ни слуху ни духу, и сегодня он видел его впервые.
Очевидно, что атмосфера под световым люком, куда падал луч из окна, в точности повторяла сигнал тревоги, возникавший перед тем, как они сами оказывались в ловушке.
Парень перед Нань Сюем посмотрел на двоих стипендиатов неподалеку и с удовольствием протянул:
— Проваливайте.
Шу Ичэнь закусил губу.
— Не лезь, разве они не лучшие друзья? — Стипендиат рядом с ним, своими глазами видевший, как Нань Сюй прошел мимо, сделав вид, что не замечает его, выделил фразу лучшие друзья с такой тяжелой интонацией, что отвращение даже не пытался скрывать. Опасаясь, что в Шу Ичэне проснется излишнее сострадание, он потянул его за рукав.
Поколебавшись секунду, Шу Ичэнь больше не сопротивлялся и послушно последовал за ним.
Это здание было самым старым в академии, и из соображений охраны памятников архитектуры руководство решило не ремонтировать некоторые его части. Возможно, из-за недавнего тропического шторма и непрекращающихся дождей в коридоре ощущался легкий, но тяжелый запах сырого дерева.
Это также означало, что данная зона оставлена школой в первозданном виде, а значит, здесь нет камер.
В каком-то смысле Нань Сюй находил написание этого идиотского сценария весьма логичным.
Результат оказался один: как и первоначальный владелец тела, теперь он одинаково ненавидел обе группировки — и аристократов, и стипендиатов.
Но благодаря подсказке стипендиата он смог отыскать в скудных воспоминаниях, связанных с сюжетом, нужных персонажей.
Происхождение оригинального Нань Сюя в Нойсе не стоило и гроша. Чувство превосходства, которое он испытывал за стенами академии, испарилось без следа; не в силах вынести падения с высоты и всеобщего игнорирования, он попросту проложил себе дорогу деньгами в небольшую компанию, сдружившись с местной шайкой дурной славы.
Главаря звали Зо Лан, он был сыном мэра соседнего города.
— Когда эта вонючая крыса убралась отсюда, воздух стал намного чище. — Зо Лан снова перевел взгляд на Нань Сюя. В его зрачках плескалось нескрываемое злорадство, губы расплылись в улыбке, обнажая белые, холодные зубы.
На лице Нань Сюя не было и тени улыбки, он лишь бросил:
— Брат Лан.
Зо Лан едва ли мог точно описать свои ощущения: казалось, Нань Сюй совершенно вычеркнул его из памяти и лишь помолчав с полминуты, наконец с трудом припомнил имя, чтобы сопоставить образ с реальностью.
Он испытывал злость из-за привычной надменности и глупости Нань Сюя, но в то же время против своей воли мысленно прокручивал назад ту секунду, когда Нань Сюй произнес его имя тем холодным голосом, похожим на скользящие по ледяной крошке пальцы.
http://bllate.org/book/29232/3551115
Готово:
