Деревня Сяоли, тысячелетний демон (часть 4)
Слова слуги еще не затихли, как по всему залу пронесся шум и гам. Лу Шэн увидел, как несколько гостей в первом ряду в ужасе попадали назад, опрокидывая с громким стуком обеденные столики.
Вдалеке раздалась череда протяжных заунывных воплей. Звуки были такими пронзительными и резкими, будто в уши внезапно вонзили длинные иглы.
Шэ Цинжун обвела собравшихся холодным взглядом и рявкнула: — Чего вы орете?! Раз здесь господин Се, эта тварь сегодня точно не уйдет живой!
Ее властный голос мгновенно заглушил всеобщий гам. Старик, который только что хвастался громче всех, поднялся с пола, поправил корону тунтяньгуань и поспешно заискивающе произнес: — Сударыня Шэ абсолютно права, абсолютно права! Это мы растерялись от переживаний. Раз здесь господин Се, наша Деревня Даван сегодня непременно одержит великую победу!
Люди тут же перестали паниковать и замерли, словно окаменев. Кто на коленях, кто стоя, кто на четвереньках, а кто сидя — все разом уставились на Лу Шэна. В их взглядах читались мольба, благоговение и самые разные другие чувства.
Лу Шэн поднялся на ноги, запрокинув голову и прислушиваясь к далёкому вою. Ему уже доводилось путешествовать по горным кручам вместе с Вэй Су, и этот рев не был ему незнаком. Не выдержав, он выпалил: — Всего-то паршивый дикий волк, стоит развести костер, и он сбежит. Чего это вы все так переполошились?
Но стоило ему произнести эти слова, как лица всех присутствующих — во главе с Шэ Цинжун — снова переменились. Шэ Цинжун сурово сдвинула брови и прикрикнула: — Ты в конце концов кто такой?! Линху Фэйюй, кого это ты вообще сюда притащил?!
Лу Шэн запутался окончательно. Все в этой Деревне Даван творилось шиворот-навыворот: сначала они позвали его, даже не удосужившись узнать его имя, но при этом обращались как с почтенным гостем, а теперь вдруг принялись допытываться, кто же он такой.
Линху Фэйюй сделал широкий шаг вперед, опустился на колени перед Шэ Цинжун и дрожащим голосом произнес: — Госпожа, на тысячу ли вокруг лишь здесь знак доверия сиял подобно белому дню, ваш покорный слуга ни за что не мог ошибиться.
Шэ Цинжун холодно усмехнулась: — Ты-то не ошибся, а вот этот твой гость, должно быть, оглох? Он принял тысячелетнего Земляного Волка за обычное животное! Неужели он стащил знак доверия у собственного наставника и притащил его сюда?
Услышав слова тысячелетний Земляной Волк, Лу Шэн насторожился и не смел больше раскрывать рота, однако мысленно горько взвыл: «...Почему я вечно влипаю в подобные странные и непонятные истории? Или же здесь все до единого тронулись умом?»
Тем временем Шэ Цинжун, шурша длинным подолом платья, изящно повернулась к Лу Шэну и произнесла: — Господин Се, раз уж дошло до такого, не будем тратить лишних слов. Если вы сумеете отбросить этого Земляного Волка и поможете нашей Деревне Даван завладеть Южным Колодцем, я, ваша покорная слуга, щедро отблагодарю вас. Ну а если нет... я сама проглочу вас вместо лакомства!
Окружавшие их гости тоже подались вперед, их лица исказились от злобы, и со всех сторон зазвучали свирепые окрики: — Верно! Разорвем его на куски и сожрем без остатка!
Кто-то добавил: — ...А мне оставьте одну руку.
Будучи по молодости горяч, Лу Шэн вспылил от таких речей. Большим пальцем он подал назад гарпун меча, обнажив примерно дюйм лезвия, и гневно крикнул: — Дерзкие! Да я же Юй...
Он еще не успел договорить слово Юйлиньвэй, как кольцо окружения во главе с Шэ Цинжун вдруг отпрянуло добрых на ярд назад. На каждом лице отразился первобытный ужас, и Лу Шэн подумал, что эти люди и впрямь слишком трусливы.
Он все же вытащил меч из ножен и рявкнул: — Да я же Юйлинь...
Но и на этот раз договорить ему не дали. Толпа вокруг разразилась истошными воплями, а самые робкие и вовсе бросились наутек, кинувшись к выходу из банкетного зала. Однако у самых дверей они врезались в невидимый барьер и отлетели обратно в помещение. Больше сотни людей в зале заметались, точно запертые в клетке птицы: прыгали вверх и вниз, бессмысленно толкались, разбегаясь во все стороны, и подняли невероятную кутерьму.
Что же до слуг и музыкантов, оставшихся снаружи, те давно уже разбежались без следа.
Лицо Шэ Цинжун исказилось от страха, украшения в растрепанных волосах сбились набок в суматохе толпы, но она по-прежнему пронзительно визжала: — Не сметь бежать! Не сметь! Кто побежит — немедленно обезглавить! Эй, прикончите этого самозванца, в награду отдам три сажени колодезной воды из Южного Царства Мэн!
Лу Шэн ничего не понимал из ее криков и просто растерянно уставился на собственный меч. Этот клинок, конечно, был беспредельно острым, но с чего бы ему до такой степени паниковать эту сотню гостей? Уж не приложил ли тут руку господин Се?
Пока он пребывал в растерянности, сверху неожиданно повеяло резким порывом ветра. Это Линху Фэйюй взмыл под самый потолок — его широкие одежды развевались, словно туча, — и занес в руке толщиной с запястье сияющий лазурным светом длинный хлыст, со свистом обрушивая его сверху на голову Лу Шэну.
Лу Шэн стоял твердо, в несколько шагов избежав смертельного удара, и вскинул меч наискосок. Почувствовав едва заметное сопротивление лезвия, он тут же бесшумно и плавно повел клинком вниз, легко перерубив хлыст пополам.
Отрезанный кусок длиной фута в четыре еще немного поизвивался в воздухе, словно живой, а затем внезапно взорвался, превратившись в бесчисленные голубые перья, которые вихрем закружились и полетели вниз.
Линху Фэйюй издал пронзительный вопль. Его лицо побелело, как лист бумаги, и он рухнул на землю, зажав в руке оставшийся обломок хлыста. Казалось, он получил тяжелейшее ранение: Линху Фэйюй корчился в муках и катался по полу, но никто из окружающих не смел к нему приблизиться, напротив, люди шарахались от него еще дальше. Побившись какое-то время, Линху Фэйюй затих. Лу Шэн толкнул его носком сапога, но тот не подавал признаков жизни — дыхание было едва заметным, и было неясно, выживет ли он.
Лу Шэн нахмурился, услышав новый окрик Шэ Цинжун: — Стреляйте!
Не раздумывая, он взмыл в воздух, перевернул нефритовый обеденный стол и спрятался за ним. Град частых белых перьев-стрел с сухим треском обрушился на укрытие; от мощных ударов по камню пошли бесчисленные трещины. Обладая такой силой, почему они до ужаса боялись какого-то одинокого волка?
Пока он предавался раздумьям, в ушах снова раздался пронзительный вой. Если прежде он доносился с самого края земли, то теперь казался близким, словно звучал прямо возле уха, заставляя душу Лу Шэна содрогнуться. Крепко сжав рукоять меча, он подавил леденящий страх, внезапно поднявшийся из глубины сердца. Обыкновенные звери определенно не обладали столь душераздирающей способностью; слова тысячелетний Земляной Волк снова всплыли в памяти Лу Шэна, только он совершенно не представлял, что это за монстр. Сейчас он невольно подумал с сожалением: «Вот если бы пригласили сюда господина Се...»
Не успел Лу Шэн додумать свою жалобу, как заметил, что земля под ногами начала слегка подрагивать. Зверь ревел совсем рядом, так отчетливо, будто железный скребок водил туда-сюда по его затылку. Леденящая боль пронзила слух и врезалась в самые легкие — любой другой на его месте уже давно бы затрепетал от ужаса, потеряв контроль над собственным телом.
Люди в зале тоже давно лишились рассудка и забыли о нападении на Лу Шэна, а Шэ Цинжун и вовсе куда-то исчезла. У некоторых из толпы гостей вдруг прорезались покрытые мелкой чешуей хвосты, у других на головах выросли покрытые пухом звериные уши, а чья-то рука превратилась в птичье крыло. Они визжали и воли так пронзительно, что закладывало уши, но этот шум не мог заглушить жуткий волчий вой.
Охваченный страхом Лу Шэн стучал зубами. Стоило его запястью дрогнуть, как острейший меч под сиянием светильников в зале вспыхнул ярче звезд. Клинок завибрировал, издав чистый, подобный драконьему звон, и страх в душе Лу Шэна большей частью рассеялся, сменившись мощной волной жажды убийства.
Всех этих демонов и монстров, всю эту нечисть нужно истребить до единого, только так можно защитить простой народ!
Лу Шэн поднялся из-за стола. На него мчалась шестиногая ящерица ростом с человека, сплошь пепельно-серая. Разящая пасть зверя, усыпанная рядами острых зубов, исторгла густое черное облако ядовитого тумана. Едва успев вдохнуть зловоние, Лу Шэн почувствовал тяжесть в груди и головокружение.
Затаив дыхание и увернувшись от ядовитого тумана, он бросился вперед и полоснул мечом снизу вверх. Снова не раздалось ни звука, не было и малейшего сопротивления — лезвие прошло словно сквозь кусок нежного топленого сала, разрубив ящерицу пополам.
Стоило провести успешный удар, как опьяняющая жажда убийства затуманила разум. Глядя на окружающее безумие, Лу Шэн вдруг вскинул брови и усмехнулся: — Раз в этом мире и вправду водятся чудища, я, Лу, сегодня побуду праведником, истребляющим нечисть.
Сжимая божественное оружие, он шел напролом, раз за разом уничтожая чудовищ. Боевой дух его взлетел до небес, и леденящий душу волчий вой больше не был слышен. Земля же тряслась все сильнее, и превратившиеся в гостей монстры наконец проломили невидимый барьер зала, бросившись врассыпную по двору с истошными криками: — Вода идет! Вода идет!
Лу Шэн уже собирался броситься за ними, как его левое запястье крепко обвило змеиное тело. Коротким движением отрубив змеиный хвост, он широким шагом выбежал из пиршественного зала.
Чудища метались повсюду, спасаясь бегством, словно за ними гнался сам бог смерти. Какой-то получеловек-полузверь споткнулся о порог и, должно быть, от чрезмерного ужаса уже не смог подняться. Ни секунды не колеблясь, Лу Шэн занес меч над его головой, но прежде чем клинок успел опуститься, раздался оглушительный грохот, и прямо перед его глазами взорвался огненный шар.
Нахлынувшая волна жара заставила Лу Шэна зажмуриться и отпрянуть. Когда он снова открыл глаза, перед ним не было и следа получеловека-полузверя — лишь полосатый котенок размером с ладонь вылез из кучи брошенной одежды, выгнул спину и жалобно замяукал на него.
Нахмурившись, Лу Шэн позволил перепуганному котенку убежать и устремил взгляд на внезапно возникший в воздухе огненный шар, похожий на одноногого журавля. — Се Жун?
Огненная птица была наполовину прозрачной и, постепенно тая, глухо произнесла: — Вода идет... Продержись еще немного, мой молодой господин уже близко... — после чего исчезла без следа.
Лу Шэн словно очнулся ото сна. До его слуха снова донесся волчий вой, на этот раз смешанный с грохотом накатывающих волн. Запрокинув голову на запад, он увидел, что прежний ясный лунный свет перегородила внезапно выросшая громада горного пика. Приглядевшись, он понял, что возвышающаяся до небес темная тень вовсе не гора, а гигантская, невероятной высоты волна, с ревом обрушивающаяся на Деревню Даван.
Деревни Сяоли и Даван хоть и примыкали к большой реке, но зимой вода в ней всегда спадала, так что это чудовищное наводнение явилось крайне некстати и подозрительно.
Медлить было нельзя. Резко развернувшись, Лу Шэн бросился бежать изо всех сил в противоположном направлении. По дороге ему то и дело попадались спасающиеся бегством птицы и звери, но вокруг не было ни единой человеческой души. Сердце у него заледеняло — судя по всему, все жители прибрежных селений стали жертвами этого несчастья.
Он бежал бог весть сколько времени, пока перед ним внезапно не выросла крутая гора с обрывистыми склонами. В толпе обезумевших птиц и зверей Лу Шэн бросился наверх, то карабкаясь, то подгоняя себя бегом. Позади тем временем раздались непрекращающиеся рыдания; в панике оглянувшись, Лу Шэн увидел, что темные волны неумолимо преследуют его. В самой воде поднимались бесчисленные человеческие фигуры, принимавшие самые причудливые формы: они являли собой лица Шэ Цинжун, Линху Фэйюй и прочих жителей Деревни Даван. Множество когтистых лап, сотканных из черной воды, тянулись вперед из ревущего потока, пытаясь схватить Лу Шэна, и плакали навзрыд: — Господин Се, господин Се! Мы принимали вас как самого дорогого гостя, как же вы могли бросить нас на произвол судьбы и бежать в одиночку?!
Несколько отставших диких кабанов и лесных крыс попали в эти лапы. Истошно визжа и сопротивляясь, они исчезли под водой.
От ужаса кровь в жилах Лу Шэна стыла еще сильнее. Но тут его нога зацепилась за сухой корень дерева, он рухнул на землю, и его тут же истоптали пробегавшие мимо звери. Когти какого-то хищника распороли ему спину, от тяжелого удара едва не сломались ребра, в груди защемило, и он едва не потерял сознание.
Огромная волна с силой обрушилась на берег, пролетев буквально в дюйме от ног Лу Шэна. Земля задрожала от удара, с вершины горы посыпались камни. Несколько не успевших увернуться зверей с визгом покатились вниз и рухнули в черную воду, мгновенно уйдя на дно без надежды выплыть.
Судорожно вцепившись в толстый корень дерева, Лу Шэн машинально подобрал покатившийся к нему мягкий комок шерсти и закинул его на тот же корень — это был еще один полосатый котенок, впрочем, разбираться, тот ли это самый котальный отродья из банкетного зала, времени не было. Сотканные из черной воды когти торчали из пучины, словно бесчисленные злобные лианы, норовя утащить в воду любую живую тварь. От подступающего холода у Лу Шэна заломило кости, и, взмахнув мечом, он обрушил клинок на ближайшую лапу.
Стоило ему рассечь воду, как по ночному небу пронесся пронзительный плач: — Господин Се! До чего же ты жесток! Как ты жесток! Как я ненавижу! Как я ненавижу!
Разрубленная черная вода не исчезла, напротив, она обвилась вокруг клинка тугими веревками и поползла вверх к рукояти.
У Лу Шэна волосы встали дыбом от страха, но он не разжал пальцев. Пока он колебался, воротник на его загривке внезапно натянулся, тело оторвалось от земли, и в мгновение ока, пока перед глазами кружилась темнота бушующих волн, он оказался в чьих-то широких и надежных объятиях.
Запрокинув голову, Лу Шэн увидел в беспросветной тьме бесподобно прекрасное лицо, сиявшее чистым жемчужным светом. Холодное и величественное, с гордой осанкой и ясным, подобным звездам взглядом, это было лицо небожителя. Облаченный в снежно-белые даосские одежды, чьи подолы шумно развевались на ночном ветру, незнакомец походил на божество, сошедшее с небес, или горного отшельника, не запятнанного ни единой песчинкой бренного мира.
Ошеломленный Лу Шэн выдохнул: — Се Жун, я что, сплю? — а затем тут же сморщился и зашипел от боли: — Спина болит, вряд ли это сон... Но если не сон, то дело дрянь! Эта жуткая вода того гляди затопит Цзянье, нужно скорее спешить в город и поднять тревогу... Только вот откуда взялся этот потолок из воды?..
Пока он бормотал себе под нос, Се Жун уже перешагнул через горный уступ и встал на огромном баньяне. Дерево возвышалось над землей едва ли на ярд, но его переплетенные воздушные корни образовали нечто вроде подвесной платформы. Се Жун просто швырнул его туда, и Лу Шэн, не ожидав такой подносливости, приземлился прямо на свежую рану на спине. Тихо взвыв от боли, он перевернулся и злобно прорычал: — Нельзя было... поаккуратнее?
Но Се Жун даже не посмотрел на него. Стоя на ветке, он опустил взгляд и уставился на подножие горы.
Лу Шэн, скрипя зубами, поднялся на ноги. Бормоча ругательства, он подошел к Се Жюну, но тут же умолк, точно ему перехватило горло.
Внизу расстилалось бескрайнее море черной воды. На темной глади то тут, то там виднелись зловещие очертания: когтистые лапы чудищ, призрачные тени, которые волокли в пучину отчаянно сопротивляющуюся живность, после чего та бесследно исчезала.
Завывал ветер, бушевали волны, издавая звуки, похожие на плач сотни призраков, отчего у каждого в груди стыла кровь.
Над этим безбрежным черным морем висела полная луна, белая и круглая, как нефритовое блюдо, но при этом отливающая зловещим синеватым светом. Ледяное сияние окрашивало все вокруг в пугающий мертвенно-синий оттенок, словно источая дыхание смерти.
Посреди темной пучины медленно поднимался водяной гребень, на котором все выше и выше взмывало гигантское чудовище. Длинная морда, четыре лапы, железный хвост — на фоне полной луны постепенно проступили его очертания. Это был исполинский волк с пепельно-серой шерстью, чьи ледяные голубые глаза сверкали, точно застывший иней. Запрокинув голову к луне, он испустил протяжный, леденящий душу вой.
Вслед за волчьим воем на черной воде поднялись новые валы, которые вскоре стали выше гор. С грохотом ударяясь о берега, вода начала неуклонно прибывать: она уже затопила половину горы и медленно, но верно подбиралась к самой вершине.
Лу Шэн дрожащим голосом спросил: — Что это... что это за чудовище?!
Се Жун ответил: — Земляной Волк.
Разъяренный Лу Шэн вскричал: — Да что еще за Земляной Волк!
Се Жун неторопливо расправил широкие рукава, разглаживая складки, и презрительно усмехнулся: — Невежественный мальчишка, чему ты радуешься?
Лу Шэн подавился от возмущения. Пережив столько смертельных опасностей и насмотревшись на этакую чертовщину, он сейчас пребывал в полном расстройстве чувств и не знал, что ответить. Пока он стоял растерянный, Се Жун пояснил: — Земляные Волки рождаются под землей, по форме напоминают собак, способны скрываться под землей и искусны в прорытии нор. Где они появятся — жди беды.
Удивленный Лу Шэн возразил: — Но это же чистой воды водный монстр, управляющий черной водой! Почему его не зовут водяным волком?
Движения Се Жуна по разглаживанию одежды замерли, и на мгновение он потерял дар речи. Этот юноша из Юйлиньвэй ни во что не ставил предупреждения о грядущих бедствиях, зато принялся обсуждать с ним повадки нечисти!
Впрочем, он все же добавил: — Наводнение вызвано вовсе не этим зверем, он просто прокопал к нему путь.
Сердце Лу Шэна немного отлегло, и он поспешно спросил: — Се Жун, раз ты знаешь причины и следствия, есть ли способ все это остановить?
Се Жун продолжал поправлять одежду, вытянул шелковую ленту, которой были подвязаны его волосы, и позволил длинным прядям свободно развеваться на ночном ветру. Это делало юношу еще более похожим на сошедшего с небес бессмертного мудреца — утонченного, несравненного в своей красоте.
Двумя пальцами зажав белоснежную ленту, он позволил ей вспыхнуть от дуновения ветра и превратиться в пепел, унесенный прочь, но между его бровей пролегла тень суровой строгости: — Этот зверь ухитрился прокопать проход до самого Южного Царства Мэн, а это уже скверно.
Южное Царство Мэн — это небесное озеро.
Оно впитывает дыхание неба и земли, концентрирует квинтэссенцию четырех морей, вбирает в себя громадных куньпенов и способно исторгнуть восемь пустошей.
Лу Шэн встречал упоминания о нем лишь в книгах с преданиями и считал плодом фантазии простых людей. Сейчас же у него закружилась голова, в глазах потемнело, и он ошеломленно произнес: — В этом мире... и вправду существует Южное Царство Мэн?
Се Жун ответил: — Южного Царства Мэн в этом мире нет, просто этому Земляному Волку уже больше тысячи лет от роду. Он способен пробивать пустоту и разрывать границы миров, вот он и прокопал колодец глубоко в земле, соединив его с Южным Царством Мэн, и накликал на нашу голову эту беду. Эта тварь совершила ужасное преступление.
Лу Шэн тут же сказал: — Сейчас важнее всего остановить это бедствие! Се Жун, я сделаю все от меня зависящее.
Заложив руки за спину, Се Жун холодно бросил: — Что ты можешь сделать? Разве что... — Он внезапно замолчал, задумчиво окинул Лу Шэна взглядом и вдруг улыбнулся. Легкая улыбка распустилась на его устах, словно белоснежный цветок лотоса посреди безбрежных черных вод. Лу Шэн на мгновение потерял дар речи, но тут Се Жун резко сменил тему: — Ладно, ступай скорее в Цзянье, поселись в моем поместье, мои слуги сами знают, что делать.
Он указал куда-то за спину Лу Шэна. Проследив за его пальцем, Лу Шэн увидел, что пепел от сгоревшей шелковой ленты превратился в узкую тропинку, проложенную прямо поверх бушующего черного моря в неизвестном направлении. Самые сообразительные животные уже выпрыгнули на эту дорогу и бежали по ней без оглядки.
Забыв восхититься чудесным искусством колдовства, Лу Шэн выпалил: — Если я уйду, ты останешься один?
— Разумеется, — последовал ответ.
— Я останусь и помогу тебе.
Се Жун покачал головой: — От тебя и половины пальца толку не будет, а без тебя мне будет проще.
Колеблясь, Лу Шэн произнес: — Я... я никуда не уйду.
Тонкие брови Се Жуна слегка сошлись на переносице: — Если останешься, мне некогда будет тебя спасать. Шансов выжить — один из десяти.
Лу Шэн судорожно втянул воздух, но от этого его решимость лишь окрепла: — Тем более не уйду. Если тут все так опасно, я не могу позволить тебе оставаться одному... В конце концов, по дороге в желтые источники веселее шагать вдвоем.
Высказывание Лу Шэна заставило Се Жуна странно на него посмотреть. Помолчав немного, он стянул со своего запястья браслет из бусин, переливающихся зеленью и золотом. Каждая бусинка была не больше соевого зерна, но все они были искусно вырезаны в форме полураскрытых бутонов. Непонятно из какого камня они были сделаны, но сквозь зелень пробивались золотые искры, придавая украшению ослепительную роскошь.
Надев браслет на правое запястье Лу Шэна, Се Жун наставительно произнес: — Раз уж тебе так хочется сдохнуть, хоть не тащи меня за собой. Сиди на баньяне и не смей сдвигаться с места.
Привыкший к едким речам Се Жуна, Лу Шэн не стал спорить, а лишь горько улыбнулся: — ...Я запомню.
Се Жун снова сделал взмах рукой из пустоты, и в его ладонях внезапно появился длинный золотой лук, сиявший чистым золотым светом, вместе с тремя сине-фиолетовыми пернатыми стрелами. Вручив всё это Лу Шэну, он сказал: — Если останутся силы, поищи у этого Земляного Волка какое-нибудь отклонение... А в чем именно оно заключается, поймешь, когда увидишь. Найдешь — рази стрелой, а не найдешь... тогда полагайся на волю небес.
Приняв лук и стрелы, Лу Шэн с кислым лицом пробормотал: — Се Жун, с таким пессимистичным настроем ты и во мне убиваешь всякий боевой дух.
— Я все понял, — бросил Се Жун.
Затем он развернулся, легко спрыгнул с ветки и встал на ровной площадке у подножия баньяна.
Лу Шэн окликнул его: — Чего ты там понял? А я вот до сих пор ничегошеньки...
Он продолжал бормотать, но внезапно замолк.
Се Жун принял боевую стойку.
Его левая ладонь была поднята высоко над головой ладонью к небу, правая рука с двумя соединенными пальцами в виде меча застыла горизонтально перед грудью. У него были длинные конечности и необычайно длинные пальцы с изящными суставами. Просторный рукав скользнул вниз, обнажая часть руки, укутанную в белую ткань, которая в синеватом лунном свете казалась обернутым вокруг прекрасного нефрита облаком.
Затем левая ладонь опустилась, правая рука описала в воздухе полукруг перед грудью и резко взметнулась наружу. Взмах широких одежд сопровождался звуком, напоминающим раскат грома, и Се Жун сделал шаг вперед.
Гул!
Хотя под ногами была мягкая земля, этот шаг отозвался грохотом, заставившим содрогнуться горы.
Лу Шэн не мог произнести ни звука. Он лишь завороженно смотрел, как безупречно белая фигура танцует под луной. Ему казалось, что с каждым движением рук, с каждым шагом из глубин его собственной души доносится перезвон колокольчиков, от которого все тело немело, лишаясь возможности пошевелиться.
Взгляд словно приклеился к Се Жюну, следя за его легкими, грациозными па, в которых даосские одежды превращались в клубящиеся облака.
Тело Лу Шэна не повиновалось ему, но мысли работали донельзя ясно. Когда Се Жун развернулся и сделал следующий шаг, он наконец всё понял.
Се Жун исполнял Шаги Семи Звезд Северного Ковша...
Шаги Семи Звезд, также известные как Шаги Юя, по преданию, были созданы великим древним мудрецом Юем, усмирившим потоп. Спустя тысячелетия этот танец переняли и преумножили последователи даосизма.
Лу Шэн уже видел когда-то, как даосы из Даосской обители Учэнь совершают молебны. Обряды те были торжественными, но движения ног — странными и нелепыми, даосы шагали с большим трудом. Однако движения этого выдающегося по своей красоте и изяществу молодого господина выглядели несколько иначе: каждое поднятие руки, каждый шаг были наполнены неземной грацией и святостью, напоминая танец небесной девы, осыпающей землю лепестками цветов.
Не отрывая глаз от танцующего, Лу Шэн видел, как легко его тело сочеталось с невероятной мощью: при каждом взмахе поднимался ветер, при каждом опускании гремел гром. Широкие рукава взметались волнами, подол трепетал облаками, а черные волосы развевались по ветру.
Се Жун и без того был одарен неземной красотой, но сейчас его лицо казалось совершенно отрешенным, лишенным человеческих эмоций — ни желаний, ни помыслов, ни печали, ни радости. Он не был ни мужчиной, ни женщиной, напоминая ликом древнее божество или изваяние Будды.
Неописуемое давление исходило от танцующего в белом. Лу Шэн почувствовал, как по спине побежали мурашки; лук со стрелами соскользнул к его ногам, тело одеревенело, холодный пот градом катился по лицу, а душа трепетала от ужаса, заставляя инстинктивно сжаться в комок.
Божественное величие грозно и тяжко, как тюремные своды; божественная милость безбрежна и глубока, как море.
Это был вовсе не танец смертных, не танец людей — это было умилостивление божеств собственным телом, общение с волей небес через ритм движения. Взмах ладоней вверх означал подношение небу и земле, а опущенные пальцы-мечи — пронзание инь и ян.
Это звалось — Танцем Призыва Божеств.
Гул!
Гул!
Гул!
Се Жун шагал, взмахивал ладонями, танцевал.
Пот струился по его лицу, похожему на кусок сияющего белого нефрита.
Под грохот ударов рвущиеся к небесам волны начали отступать, да и серо-пепельный лунный свет постепенно возвращался к своему прежнему серебристому сиянию.
На прежде ослепительно-белых одеждах Се Жуна — на манжетах, вороте, поясе, подоле и длинных ниспадающих лентах — стали проступать серебряные нити, складывающиеся в затейливые сложные узоры.
Серебряный свет мерцал, делая его облик еще более неземным, и по мере того, как он продолжал танец, сияние становилось все ярче.
В оцепенении Лу Шэн услышал доносившееся словно издалека низкое, прекрасное пение. Голос тек тонкими нитями, цепляя самые сокровенные струны души:
На востоке — великое море, бушуют лихие воды.
Мчатся речные драконы, кружатся вверх и вниз.
Туманы и дожди льют без конца, белым-бела кругом пелена...
...Бурных вод не перейти, бездна неизмерима.
Небеса светлы и чисты, холод пробирает до костей...
Серебряный свет на рукавах Се Жуна засиял с ослепительным блеском, отделился от ткани и превратился в бесчисленные серебряные нити, что окружили его плотным кольцом, сплетаясь в восемь различных узоров.
http://bllate.org/book/29224/3550053
Готово:
