Госпожа Чжао подумала, что та, возможно, не знает о том деле, и решила рассказать всё разом: В день твоего рождения Третий господин специально разыскал меня, попросил поддержать его задумку и велел мне в будущем заботиться о тебе получше.
Неудивительно, что в тот день Госпожа Чжао переменилась в сравнении с прежними временами. Глаза Ян Шуяо защипало, она чуть не расплакалась, а кончиками пальцев водила по ручному обогревателю, молча разглаживая его поверхность.
Этот обогреватель тот человек тоже долго и тщательно выбирал в лавке на Восточном рынке. Он ей безумно нравился, о чем она узнала только потом, когда ей рассказал Тянь Дун.
Когда она вышла из дворика Госпожи Чжао, ее чувства еще не улеглись от только что услышанных слов. Оглянувшись издали, она увидела, что у входа в арку стоит Чжао Юньлин, словно поджидая ее.
О чем это бабушка с тобой говорила? — Чжао Юньлин подошла ближе и, заметив, что та выглядит так, будто недавно плакала, не удержалась от того, чтобы нахмуриться и мягко спросить.
Ян Шуяо на мгновение подняла взгляд, считывая сочувствие в ее глазах, и сгоряча отругала ее: Говорю, что ты тупица!
А? — Чжао Юньлин замерла, а когда собралась переспросить, ее руки вдруг обдало теплом. Она машинально подхватила предмет и опустила взгляд — это был ручной обогреватель.
Мне надоело его таскать, держи ты. — С этими словами Ян Шуяо зашагала прочь.
Волны тепла проникали в кончики пальцев и ладони, а Чжао Юньлин все еще ничего не понимала, однако поспешила следом.
Ночной холодный ветер время от времени заставлял оконные рамы издавать звуки, будто кто-то норовил ворваться внутрь.
Стоило фигуре на кровати украдкой приподнять одеяло, как ее тут же пробрала дрожь от прохлады. Ян Шуяо обулась и при свете тусклой свечи на цыпочках прокралась к кушетке, после чего тихонько присела на корточки.
Человек на кушетке спал крепким сном, лежа чинно и ровно. Наверное, было холодно, и одеяло оказалось замочено наглухо.
Впервые ей довелось так пристально разглядывать лицо Чжао Юньлин: брови той были нарочно подрисованы гуще, добавляя облику мужественности. Зато подбородок оставался гладким и округлым — судя по всему, окружающие просто не обращали на это особого внимания.
Говорят, прошло уже целых восемь лет. Эта девушка прожила за своего брата ровно восемь лет, но при этом позволяла собственной личности скитаться где-то на чужбине — неужели ей и вправду было плевать на собственную репутацию?
Быть мужчиной еще куда ни шло, но если женщина бесследно исчезает, то даже при благополучном возвращении в будущем не миновать слухов и подозрений. И как только она всё это вытерпела?
Тупица, все только и твердят, что твой ум остер, а по мне так ты круглая дура. — Словно высказав все накопившиеся упреки, она с трудом оперлась о колени, поднялась и вернулась в постель.
После перехода на раздельный сон Ян Шуяо стала реже залеживаться по утрам в постели, все чаще чувствуя, что ночью спит тревожно, хотя прежде всегда засыпала до самого рассвета.
Не находя причин и поддавшись накатившей сонной дурноте, она постепенно погрузилась в сон. Во второй половине ночи на кровати зашевелились, человек на кушетке проснулся, откинул одеяло и на цыпочках подошел к постели. С чрезвычайной нежностью он подобрал сброшенное одеяло, укрыл ее заново и, постояв немного и понаблюдав, отправился спать дальше.
На следующий день наступил канун Нового года. На улицах грохотали петарды, повсюду ярко сияли огни, и каждая семья собиралась вокруг очага, с предвкушением ожидая наступления нового года.
Как же быстро летит время, в мгновение ока уже конец года. — с чувством произнесла вторая госпожа, лакомясь сладостями.
Сюй Хуэй с улыбкой протянула третьему досужее угощение со словами: Неужели боишься постареть?
Разве можно состариться так быстро! Старшая невестка, не смей говорить таких вещей, не то еще и вправду сбудется. — Вторая госпожа по ходу дела коснулась уголков глаз, заставив остальных рассмеяться.
Третья госпожа перевела взгляд на Ян Шуяо и мягко поинтересовалась: Женушка Третьего господина, а у вас дома в канун Нового года тоже принято вот так собираться у очага и болтать о пустяках?
Да, третья тетушка. — Ян Шуяо послушно кивнула, а затем застенчиво улыбнулась. — Только я вечно засыпала на полпути, а когда просыпалась, уже наступал новый год. Матушка каждый раз потешалась надо мной из-за этого.
Ничего страшного, дома мы все над тобой подшучивать не будем. — Сюй Хуэй махнула рукой, успокаивая ее.
У Ян Шуяо потеплело на сердце, и в порыве чувств она произнесла: Я спою всем песенку.
Услышав это, окружающие оживились — даже Чжао Юньлин бросила на нее пару лишних взглядов, после чего долила в ее пиалу горячего чаю. — Смочи горло, а потом пой.
Ян Шуяо покорно обхватила пиалу обеими руками, и теплый чай плавно потек по горлу в самый живот, согревая каждую клеточку тела.
Уловив всеобщие ожидания, Ян Шуяо затянула мелодичный мотив.
Если в обычные дни ее голос напоминал сладкое, но не приторное пирожное, то во время пения он походил на чашечку отборного нектара: освежающий с первых глотков, сменяющийся сладковатым послевкусием и оставляющий легкий шлейф, который так и манил испить еще.
После окончания песни все вокруг словно продолжали смаковать услышанное, и громче всех бушевала вторая госпожа: Третьему и правда повезло! А если в будущем у вас появятся дети, жизнь станет совсем полной чаша!
Стоило этим словам смолкнуть, как Чжао Юньлин и Ян Шуяо переглянулись и с изрядной долей смущения отвели глаза. К счастью, старшие сочли это проявлением обычной застенчивости.
Ладно-ладно, хватит дразнить мою невестку. — Сюй Хуэй парой фраз перевела тему разговора, позволив обеим незаметно выдохнуть с облегчением.
Спустя еще какое-то время плечо Чжао Юньлин отяжелело. Она скосила взгляд — на нем покоилась маленькая головка Ян Шуяо.
Третий, отнеси ее сначала на мою постель, спать здесь ужасно неудобно. — Подала голос Госпожа Чжао. Чжао Юньлин отозвалась, первой поднялась на ноги, после чего наклонилась, подхватила Ян Шуяо на руки и направилась во внутренние покои.
Госпожа Чжао любила воскурять благовония, и в комнате стоял легкий аромат сандала. Чжао Юньлин наклонилась, предельно бережно опустила Ян Шуяо, разула ее и, развернув одеяло, аккуратно укрыла.
Эта девушка спала непробудным сном и даже от такой возни не проснулась. Присев на корточки у кровати, она тихонько вглядывалась в спящее лицо Ян Шуяо, чувствуя, как сердце отчего-то переполняется до краев, будто готовое пролиться через край.
Ее мягкий взгляд постепенно теплел и наполнялся нежностью, и в этот момент Чжао Юньлин подумала, что такое мгновение не променяешь ни на какие сокровища мира.Вспоминая, что в детстве они тоже виделись, пусть и мимолетно, она и подумать не могла, что однажды между ними возникнет такая глубокая связь.
— Шу Яо, в будущем я стану относиться к тебе вдвойне лучше. Даже если мы окажемся за тысячу ли друг от друга, я всё равно буду думать о тебе.
Сейчас Чжао Юньлин могла предложить лишь это обещание. Больше не докучая ей, она приподнялась и неторопливо ушла.
А та, что осталась лежать на постели, внезапно сбила дыхание, затем медленно открыла глаза и, глядя на ширму, хранила молчание. Она прижала руку к груди — сердце там колотилось как безумное.
Из-за одного этого тихого шепотка Чжао Юньлин ей на мгновение показалось, что нынешняя жизнь тоже очень даже хороша.
Объехать все горы и воды, и если рядом не окажется этого человека, казалось уже не столь важным.
День Праздника весны выдался оживленным: поздравления и открытки сыпались рекой, родственники и друзья сменяли друг друга, и за всеобщей радостью скрывалась немалая усталость.
К ночи Чжао Юньлин по собственной воле постелила себе на кушетке. Ян Шуяо долго смотрела на нее, а затем тихо произнесла:
— Ложись на кровать, не спи на кушетке.
Чжао Юньлин замерла при этих словах, обернулась и спросила:
— Ты больше не сердишься?
— Я и не сердилась. Если из-за тебя злиться, так и помереть недолго! — Ян Шуяо была не из тех, кто лезет за словом в карман, но взгляд ее при этом неотрывно следил за Чжао Юньлин. Сделав вид, что теряет терпение, она поторопила: — Иди сюда быстрее! Или мне тебя ждать прикажешь?
Спустя столько дней госпожа чиновник наконец-то вернулась на удобную кровать. Всё было как обычно, но в то же время чуточку иначе.
— Если подвинешься еще ближе, прижмешься к стене. Что с тобой?
Мягкое тело Ян Шуяо, продолжавшее ерзать, замерло, и она тут же нашлась с отговоркой:
— Холодно.
Мгновение спустя длинная рука Чжао Юньлин обвила Ян Шуяо, прижимая ее к груди вместе с одеялом, а затем поделилась частью собственного покрывала, бормоча себе под нос:
— Так-то лучше. Когда мы ближе друг к другу, и теплее.
Ян Шуяо инстинктивно уперлась маленькой ладонью в твердую на ощупь грудь, но слова, готовые сорваться с языка, вдруг обрели совсем иной смысл:
— Кроме как во время купания, ты разве что во сне не ослабляешь хватку? Даже в комнате нельзя расслабиться?
Понимая, о чем именно та говорит, Чжао Юньлин ответила легким, едва заметным смешком:
— Вокруг столько глаз и ушей. Так в любом случае безопаснее.
— А что делать, если ты заболеешь?
— Тесть раньше обучал отца медицине, а отец учил меня. Я и сама поглядываю медицинские трактаты, так что этого как раз хватит, чтобы поставить диагноз.
Слушать это было до странного жалко. Помолчав немного, Ян Шуяо снова спросила:
— Как же твои домашние позволили тебе взять такое второе имя?
Чтобы старший брат носил второе имя младшей сестры — звучало совершенно против всяких правил.
— Это я сама настояла, — легкий голос донесся прямо сверху, заставив Ян Шуяо с любопытством поднять голову.
Заметив в ее глазах жажду ответа, Чжао Юньлин слегка наклонила голову и тихо произнесла:
— Отец давным-давно придумал для брата второе имя, но я не согласилась. Я никогда прежде не шла против воли старших, но в тот раз у меня было свое на то желание.
Тусклый свет свечи трепетал и метался на лице Чжао Юньлин. Ян Шуяо поджала губы, а в ее глазах мелькнула острая жалость.
— Должна же остаться хоть капля моего отражения... — прошептала та, запрятав слова в легком вздохе.
После того ночного разговора Ян Шуяо целыми днями пропадала на улице, уходя на добрую половину дня. Чжао Юньлин не понимала причин, а от самой девушки не удавалось добиться ни слова.
И вот однажды, воспользовавшись тем, что Ян Шуяо ушла купаться, она остановила Фу Дун:
— Куда это старшая госпожа ходит все последние дни?
Фу Дун прижала к груди одежды, выглядя смущенной, но, поразмыслив немного, всё же ответила:
— Возвращаясь к вашим словам, господин... Барышня... ходит в ваззы слушать площадные байки.
Раз так, почему бы не сказать об этом честно? Чжао Юньлин была уверена, что никогда бы не стала запрещать ей ходить куда хочется, однако следующие слова Фу Дун заставили ее нахмуриться.
— Тот второй господин из семьи Пэн, что сказывает эти байки, знаком с барышней. Говорят, государь лично пригласил его в столицу, чтобы он выступал с площадными байками как раз в Праздник фонарей. Барышня редко встречает земляков из Цяньтана, вот и стала наведываться туда чаще.
Чжао Юньлин слегка поджала тонкие губы и махнула рукой, ведомому Фу Дун идти относить одежду, а сама принялась мерить шагами коридор, погрузившись в раздумья.
В последние дни все в поместье замечали, что Ян Шуяо цветет и сияет. Оказывается, она встретила старого знакомого, но при этом предпочитала скрывать это от нее.
Неужели... это тот, к кому лежит ее сердце?
Глава 10
Вспомнив то, что она услышала от Фу Дун ранее, Чжао Юньлин договорилась с Сунь Цзинтуном встретиться в ваззах.
— Какая неожиданность! Стоило жениться, как и нрав переменился? — с улыбкой подшутил Сунь Цзинтун.
Расторопный слуга подал чай, но Чжао Юньлин ничего не ответила, лишь опустила взгляд на фигуру в мужском плаще, которая громко аплодировала внизу, в главном зале.
— Молодой господин, не хлопайте так громко, если окружающие услышат, будет неловко, — вздохнула Фу Дун. С тех пор как они несколько дней назад встретили второго господина из семьи Пэн, барышня словно поселилась в этом ваззе, проводя здесь целые часы.
К тому же, позавчера молодой господин снова заводил об этом речь, и если ее истинное происхождение раскроется, неизбежно пойдут кривотолки.
— Разве можно хлопать и одобрять как-то тихо? — шепотом возразила Ян Шуяо. Она отлично знала, что ее голос ничуть не походил на мужской, а потому могла только хлопать в ладоши.
Если бы тот самый Пэн-эр не окликнул ее в тот день, она ни за что бы не поверила, что они столкнутся в столице.
Встретить старого знакомого в чужих краях — Ян Шуяо прочувствовала это по-настоящему и наконец поняла всю прелесть таких встреч.
— Неужели это... Ян?
На втором этаже Сунь Цзинтун заметил, что пришедшая с ним Чжао Юньлин хранит молчание, а ее взгляд прикован к чему-то внизу.
Сначала он подумал, что ей просто нравится слушать байки, но на ее лице не было и следа радости. Тогда он проследил за ее взглядом и, долго приглядываясь, наконец узнал, кто там находился.
http://bllate.org/book/29197/3548280
Готово:
