Оба стояли рядом, долго храня молчание.
Чэнь Сянь скосил голову и бросил взгляд на Фан Юя.
Фан Юй тоже перевел на него взгляд.
Их взгляды столкнулись, и оба разом прыснули со смеху.
Они зажали рты руками, смеясь всё сильнее и не в силах сдержаться. В конце концов они согнулись пополам, а затем снова присели на корточки, дрожа всем телом, а их лица залились ярким румянцем.
Когда они наконец устали смеяться, Фан Юй поднял голову и произнес:
— Я не внебрачный сын.
— М?
— Мы с мамой жутко похожи, — сказал Фан Юй. — Я совсем не похож на него, поэтому он уперто твердит, будто я на стороне заделан. Мой биологический отец больной на голову, совершенно не умеет слушать и к тому же распускает руки.
— О, вот как, — кивнул Чэнь Сянь. — А вот о мне и правда некому заботиться: отцу на меня наплевать, мать тоже не стала брать меня под опеку. Я никому не нужен, настоящий сирота.
Говоря это, Чэнь Сянь улыбался, да так, что глаза превратились в щелочки. У него были красивые лисьи глаза, которые при малейшей улыбке сгибались дугами, а густые длинные ресницы отражали утренний свет, из-за чего половина его лица словно растворялась в теплых лучах.
Фан Юй немного помолчал, глядя на него, а затем с облегчением выдохнул.
— Брат, — окликнул его Фан Юй.
Чэнь Сянь остолбенел.
— Брат, — повторил Фан Юй, — давай я сегодня угощу тебя обедом, брат.
Звуки утреннего чтения не смолкали ни на минуту.
Пятнадцатилетний Чэнь Сянь ошеломленно смотрел на Фан Юя. Фан Юй сидел на корточке в тени, куда не доходили лучи утреннего солнца, отчего его кожа казалась еще более бледной и холодной, однако миндалевидные глаза, смотревшие на него, сияли гораздо ярче, и в них больше не было ни капли настороженности и недоверия. Кто бы мог подумать, что у этого угрюмого с виду Фан Юя может быть такой мягкий взгляд.
Приближалась зима, платаны во дворе школы начали сбрасывать листву, и несколько опавших листьев залетели внутрь через окно.
Чэнь Сянь с улыбкой согласился, сказав «хорошо».
Они были двумя маленькими зверёнышами. Когда их шрамы безжалостно сорвали, между ними вдруг исчезли все преграды, и они прижались друг к другу, слизывая кровь.
Глава 9. Возвращение домой
Согласиться-то он согласился, но Чэнь Сянь пожевал губами и вдруг протяжно выдохнул.
— Еще бабушка надвое сказала, поедим мы вообще или нет, — произнес он. — Не исключено, что сегодня нам обоим в школу ходить больше не придется.
Фан Юй не понял:
— Почему?
— Да потому, гений ты наш, мы же подрались. — Чэнь Сянь вытянул указательный палец и тяжело ткнул им Фан Юя в плечо. — Дурень, Сяо Юй, за драку родителей точно вызовут, а ты к тому же отделал Цзун Чжэяна до неузнаваемости, дело серьезное.
От этого его обращения — Сяо Юй — лицо Фан Юя перекосилось, а черты исказились в гримасе.
— Не называй меня так. — У Фан Юя аж зубы заныли.
Чэнь Сянь хмыкнул, ничуть не смутившись, по-дурацки помотал головой туда-сюда, а потом снова толкнул его локтем:
— Эй, если нас сейчас потащат внутрь на допрос, ты не признавайся, что это ты драку начал. Скажи, что первым полез я.
— Зачем? — снова спроил Фан Юй.
— Ты и впрямь глупышка, что ли? — цыкнул Чэнь Сянь. — Ты же сегодня утром дома про Цзун Чжэяна матери рассказывал. Напомнить тебе, что она ответила?
Фан Юй умолк.
— Она точно станет тебя корить, — продолжил Чэнь Сянь. — Со мной всё иначе, ей неудобно меня ругать. К тому же классная руководительница меня любит, а у Цзун Чжэяна уже есть темное прошлое. Если сказать, что это я начал, какое бы ни было наказание, выговор мне влепят гораздо более мягкий. Ты же только что перевелся, и если схлопочешь взыскание в первые же дни, это будет выглядеть скверно. То ли дело я: совести нет, лица нет, да к тому же абориген этой долбаной школы, мне такое не страшно.
Фан Юй засомневался:
— Разве всё пройдет так гладко? Я ведь и правда первый замахнулся.
— В школе же нет камер! — Чэнь Сянь даже разозлился от его непонятливости. — До чего же ты упрямый, я погляжу! Просто тверди, что это я начал, стой на своем, и всё будет в порядке! У Цзун Чжэяна изначально с головой не в порядке, стоит его поганой пасти открыться, как он начинает молоть чепуху, ему никто не верит! Послушай брата!
— А если заставят очную ставку устраивать? — замялся Фан Юй.
— Пустяки, — отмахнулся Чэнь Сянь. — Я подам знак. Единственное достоинство нашего класса — это сплоченность.
*
Когда первый урок перевалил за середину, в коридоре раздался топот быстрых шагов.
Дверь учительской с силой распахнулась, и в кабинет, обливаясь потом, вбежала Фан Чжэньюань.
Она подняла глаза.
Чэнь Сянь, Фан Юй и какой-то парнишка, избитый до состояния опухшего мяча, на котором не осталось живого места, стояли в ряд у стены.
Фан Чжэньюань свирепо зыркнула на Фан Юя, а затем поспешно повернулась к Чэн Хуэйли с виноватой улыбкой:
— Простите, учитель, я заберу этого ребенка домой и уж точно как следует его воспитаю! Пожалуйста, умоляю, не ставьте ему взыскание в личное дело...
— Это вам нужно обсудить с родителями второй стороны. — Чэн Хуэйли бросила на нее взгляд, а затем перевела его на Чэнь Сяня. — Даже если этот ученик вел себя неправильно, это не повод распускать руки.
— Да-да, вы абсолютно правы, — закивала Фан Чжэньюань. — Фан Юй, немедленно извинись перед одноклассником! На кого ты похож, не прошло и нескольких дней после перевода...
Чэн Хуэйли оборвала ее:
— ...Не он.
Лицо Фан Чжэньюань замерло:
— А?
— Это Чэнь Сянь. — Чэн Хуэйли кивнула в сторону Чэнь Сяня.
Выражение лица Фан Чжэньюань на мгновение позеленело.
Чэнь Сянь потер нос, изо всех сил сдерживая смех, сделал шаг вперед, вышел из шеренги и, сложив руки перед грудью, словно швейцар в отеле, отвесил опухшему Цзун Чжэяну глубокий поклон:
— Прости.
— Я не должен был бить тебя за то, что ты назвал меня сиротой, и не должен был бить тебя за то, что ты пытался отнять деньги у моего брата.
Лицо Фан Чжэньюань позеленело еще сильнее.
В конце концов допроса Фан Юя это дело больше не касалось.
Чэнь Сяню тоже больше не пришлось извиняться: сразу после окончания первого урока учителя выгнали их с Фан Юем обратно в класс. А вот Цзун Чжэяну вернуться не позволили, его задержали в учительской.
Едва переступив порог класса, Чэнь Сянь принялся истово кланяться Е Фаньюэ.
— Благодарю королеву! — с преувеличенной помпезностью сложил он руки.
— Всё, всё, кыш отсюда, — отмахнулась Е Фаньюэ, не то плача, не то смеясь, и тут же спросила: — Тебе ничего не сделали?
— Ничего. Как только ты ушла, Чэн-цзе сразу вызвала родителей, — выпрямился Чэнь Сянь с трогательным выражением на лице. — Без Е-цзе тут не обойтись, спасибо, что прикрыла.
Незадолго до этого в учительской Чэн Хуэйли позвала Е Фаньюэ, чтобы расспросить об обстоятельствах дела.
Та только подошла к учительнице и рот открыть не успела, как Чэнь Сянь громко кашлянул.
Е Фаньюэ обернулась к нему.
Чэнь Сянь наигранно провел рукой по лицу, изображая вселенское горе:
— Я первый полез в драку, и всё потому, что он назвал меня сиротой! При чем здесь Фан Юй? Он же мастер сочинять небылицы. Учитель, нельзя же так, вы же знаете, что этот парень по фамилии Цзун только и делает, что мелет чепуху...
Чэн Хуэйли яростно зыркнула на него:
— Закрой рот!
Цзун Чжэян тоже завопил:
— Какого хрена ты несешь! Чэнь Сянь, ты совсем охр—
Чэн Хуэйли прикрикнула:
— И ты тоже замолчи!!
Цзун Чжэяну пришлось захлопнуть рот, но на лице застыло крайнее несогласие.
Раздраженно вздохнув, Чэн Хуэйли повернулась к девушке и уже мягче произнесла:
— Не бойся, говори правду, кто первый начал драку?
Е Фаньюэ бросила еще один взгляд на Чэнь Сяня.
В месте, куда не падал взгляд учителя, Чэнь Сянь изо всех сил скорчил ей рожицы, беззвучно шевеля губами, а затем тыл указательным пальцем себе в грудь.
Это, всё, я.
Е Фаньюэ с абсолютной уверенностью вскинула подбородок:
— Это Чэнь Сянь. И толпу на Цзун Чжэяна тоже созвал Чэнь Сянь.
Лицо Чэнь Сяня просветлело. Стоя за спиной Чэн Хуэйли, он украдкой расплылся в улыбке и показал ей большой палец.
*
Фан Юй похлопал Чэнь Сяня по плечу, молча давая понять, что разговор окончен, и вернулся на свое место.
Как только он отошел чуть дальше, Е Фаньюэ подалась вперед и озадаченно спросила:
— Сянь-гэ, с Шан Мином мне всё понятно — вы лучшие друзья, и взять вину на себя ради него в порядке вещей. Но зачем ты выгораживаешь этого? Ледяной Красавчик сроду на тебя ласково не смотрел.
— У каждого в семье свои трудности, — хмыкнул Чэнь Сянь.
Задержаться в классе Чэнь Сяню и Фан Юю надолго не дали: в середине второго урока их снова вызвали, и Фан Чжэньюань отвезла их домой на машине.
В салоне Фан Чжэньюань выглядела крайне удрученной, несколько раз порывалась что-то сказать, но останавливалась, то и дело бросая косые взгляды на Чэнь Сяня через зеркало заднего вида.
Чэнь Сяню безумно хотелось рассмеяться.
Всё оказалось точно так, как он и предполагал: ругать его Фан Чжэньюань не посмела.
В конце концов она лишь тяжело вздохнула и произнесла:
— Я всё-таки должна поговорить с твоим отцом.
— Говори, — кивнул Чэнь Сянь.
Машина подъехала к дому.
Вернувшись, Фан Чжэньюань тут же достала телефон и позвонила Старому Чэню.
Чэнь Сянь бросил рюкзак, направился на кухню, открыл холодильник и достал две банки колы. Фан Юй как раз подошел следом, и он протянул одну ему.
Фан Юй с вежливой улыбкой оттолкнул его руку.
— Я не пью газировку, — сказал он.
— О, понял. — Чэнь Сянь вернул колу на место и достал для него бутылку апельсинового сока, который Фан Чжэньюань купила специально.
Фан Юй взял его.
Откручивая крышку, он с тревожным видом покосился на Фан Чжэньюань, которая ушла к балконной двери и говорила по телефону:
— Ничего страшного?
— Да пустяки, пусть звонит, — улыбнулся Чэнь Сянь. — Была причина, отец не станет сильно свирепствовать.
Фан Юй сделал глоток сока и снова посмотрела на Фан Чжэньюань.
Она стояла к ним спиной, продолжая разговор с тем концом провода.
Звонок был сделан, но Старый Чэнь домой не вернулся.
Старый Чэнь был человеком занятым: он держал компанию по ремонту и отделке, целыми днями мотался по делам, а по вечерам часто засиживался на деловых ужинах. Замотанный до предела, он попросту не находил времени на воспитание Чэнь Сяня.
Впрочем, после того как Фан Чжэньюань вышла замуж и переехала к ним, Старый Чэнь стал вести себя гораздо сдержаннее и во многие дни возвращался домой уже к шести-семи часам вечера.
Но когда дома оставался лишь один подросший Чэнь Сянь, Старый Чэнь неизменно заявлялся ближе к полуночи.
Сегодня было то же самое.
Стоило небу за окном потемнеть, как Старый Чэнь наконец вернулся.
Услышав щелчок открывающейся двери, Чэнь Сянь вышел в прихожую.
Старый Чэнь как раз закончил переобуваться.
Подняв глаза, он заметил Чэнь Сяня, но взгляд его остался привычно спокойным. Ничего не сказав, он лишь протянул руку, сдернул с шеи шарф и небрежно бросил:
— Подрались?
http://bllate.org/book/29183/3546537
Готово:
