— Эй, хорошо, сделаю.
— Подожди-ка.
Управляющий Чэнь остановился.
Се Чэнь обернулся и добавил:
— Положи побольше сахара. У него привередливый вкус, он любит сладкое.
Управляющий Чэнь улыбнулся:
— Понял, господин. Вы уже много раз давали указания насчет предпочтений адвоката Ханя, я всё запомнил.
Поднявшись наверх с Хань Нуо на руках, Се Чэнь опустил его на пол, после чего присел на корточки, чтобы внимательно осмотреть ногу.
— Нога сегодня еще болит? Мазал лекарством?
Хань Нуо потер икру:
— Со мной всё в порядке, я уже могу ходить.
Се Чэнь поначалу был крайне раздражен, но, глядя на эту покорность, он просто не смог заставить себя продолжить отчитывать его.
Он чувствовал, что у Хань Нуо есть удивительный дар: в одну секунду вывести его из себя до бешенства, а в следующую — сделать так, что он уже не может злиться, что бы ни случилось.
— Даже если всё зажило, посиди еще несколько дней в инвалидном кресле. Чтобы не ушибся случайно и снова не было больно, слышишь?
Хань Нуо сухо отозвался:
— Угу.
На кухне всегда держали запас того, что любил Хань Нуо, поэтому вскоре управляющий Чэнь уже стучал каблуками по лестнице, неся наверх суп из маша.
Се Чэнь попробовал ложку:
— В самый раз на твой вкус. Ешь, а я пойду приготовлю тебе ванну.
— Угу.
В беседах между ними Хань Нуо в большинстве случаев отвечал лишь этим коротким словом. Несмотря на то что Се Чэнь уже давно привык, он все равно испытывал недовольство.
— У тебя язык обожжет, если скажешь лишнее слово, или как?
— Не обожжет.
Се Чэнь разозлился и одновременно захотел рассмеяться:
— И ты правда собираешься ограничиться всего одним лишним словом?
Хань Нуо снова ответил:
— Угу.
Се Чэнь решил больше не трепать себе нервы. За всё это долгое время Хань Нуо ни разу не одарил его улыбкой, в основном оставаясь вот таким холодным.
Другие любовники не выдерживают холодной войны: стоит пару дней не обращать на них внимания, как они непременно смягчаются, а в худшем случае сами начинают разговор, ища примирения.
Но Хань Нуо был не таким. Они жили под одной крышей, но он никогда первым не заговаривал с ним, и лишь когда его припирали к стенке, он выдавливал из себя пару односложных ответов.
Это чувство вызывало у Се Чэня раздражение, но он ничего не мог с этим поделать.
Хань Нуо в делах и жизни держался скромно, почти не привлекая к себе внимания. Даже когда ему назначали целую свиту прислуги, он никогда ими не пользовался.
Когда ему было нечем заняться, он любил сидеть на балконе, глядя куда-то вдаль пустым взглядом. В его глазах читалось спокойствие и следы тяжелой судьбы; казалось, он любуется пейзажем, но на самом деле внутри него была лишь пустота.
Се Чэнь никогда не знал, что на самом деле творится в душе у Хань Нуо.
Ванна была большая, вода набиралась долго, и когда Хань Нуо закончил с едой, ванна была заполнена лишь наполовину.
Когда Се Чэнь вышел из ванной, Хань Нуо уже перебрался за рабочий стол и просматривал документы на ноутбуке.
Хоть он и отдыхал дома, Се Чэнь не понимал, чем тот постоянно занят. С момента их знакомства казалось, что у Хань Нуо всегда есть дела, которым не видно конца.
Раньше, если не следить за ним, он мог просидеть за работой всю ночь напролет, и только угроза палкой заставила его изменить привычки.
Во время работы Хань Нуо становился дотошным и педантичным, на его лице не отражалось ни единой эмоции. Он был тихим и замкнутым, не позволял никому мешать или приближаться, и лишь его острые глаза сверкали ярким светом.
Больше месяца, пока лечилась нога, Се Чэнь не смел его трогать, но теперь, когда рана почти зажила, он уже не мог сдерживаться.
Се Чэнь скрестил руки на груди, лениво прислонившись к дверному проему, и пристально уставился на человека напротив.
Слегка согнутое тело заставляло мышцы поясницы напрячься, узкая талия не была ни чрезмерно атлетичной, ни болезненно худой — классический пример того, что в одежде выглядит стройным, а без нее — крепким.
Раньше у Се Чэня было много мальчиков, которых он содержал, словно золотых птичек в клетке: хотел — забавлялся, не хотел — расплачивался и расставался. Он никого не обижал, но и не сдерживал себя.
Однако с Хань Нуо всё было иначе.
Решение физиологических потребностей и искренняя привязанность — это всё же разные вещи. Когда в отношениях есть чувства, близость становится по-особенному сладостной.
Раньше Се Чэнь заботился только о собственном удовольствии, но теперь, каждый раз оставаясь с Хань Нуо, он старался, чтобы партнер тоже получал свое.
Выражение лица Хань Нуо, когда тот терял самообладание и тонул в водовороте чувств под его напором, приносило Се Чэню невыразимое удовлетворение — не только физическое, но и глубокое душевное.
Ведь никто, кроме него, никогда не видел Хань Нуо таким притягательным.
Се Чэнь был одержим телом Хань Нуо.
Если бы состояние Хань Нуо позволяло, он хотел бы заниматься этим с ним каждый день.
Подушечки пальцев Хань Нуо, привыкшие к многолетнему письму, деформировались от постоянного давления. Он держал в руке ручку, но ничего не писал, глядя расфокусированным взглядом в экран компьютера.
Се Чэнь подошел, снял с Хань Нуо наушники и перевел взгляд на монитор.
Там по кругу проигрывалась песня — старая композиция, неизвестно сколько лет назад вышедшая, но Хань Нуо всегда любил ее слушать.
— Почему ты вечно слушаешь эту песню?
Хань Нуо услышал вопрос и хрипло ответил:
— Эта песня основана на реальных событиях. Ты знаешь, о чем она?
Се Чэнь никогда не интересовался музыкой, а уж тем более песнями, основанными на реальных событиях:
— Не знаю.
Хань Нуо опустил ресницы. Густые веки скрыли половину глаз, заслоняя спрятанную в них болезненную муку.
— Там поется о немом сборщике мусора, который взял на воспитание двух сирот из приюта. Он всеми силами старался вырастить их, работал на износ, чтобы прокормить, но в итоге погиб от рук высокопоставленных лиц. И этот немой до самого конца так и не смог высказать свою обиду.
Се Чэня нисколько не волновали проблемы немого, он небрежно бросил:
— Ну, а детей-то он вырастил?
Хань Нуо холодно посмотрел на него:
— Дети тоже хотели добиться справедливости для своего приемного отца, но они всё равно не смогли одолеть сильных мира сего.
Заметно похолодевший тон заставил Се Чэня цокнувнуть языком:
— Посмотри на себя, это же всего лишь песня! Попереживал немного, и хватит. Такие вещи явно создаются в угоду капиталу, да и какой богач станет связываться с каким-то немым? Это же бред, правда? Зачем ты так себя терзаешь?
— А если это правда?
Голос Хань Нуо звучал, казалось бы, спокойно, словно он задал этот вопрос просто так, но только он сам мог расслышать в окончании фразы легкую дрожь.
http://bllate.org/book/29179/3546156
Готово:
