Гарри сидел, уставившись в окно. За последние две недели это вошло у него в привычку. Сон словно забыл о нем, а если Гарри и удавалось забыться, его неизменно терзали кошмары. Его разум наотрез отказывался отдыхать.
Шла лишь середина июня, и по всем правилам он должен был находиться в Хогвартсе. Но вместо этого он уже две недели провел в доме Дурслей, пережидая положенный срок ради действия кровной защиты. Все это время он не занимался ничем, кроме размышлений. У него было слишком много вопросов и слишком мало ответов. Он раз за разом перебирал каждую крупицу информации, которой располагал, в надежде найти всему разумное объяснение. До сих пор ему не улыбнулась такая удача, и от этого становилось невыносимо тошно.
Вглядываясь в черноту ночи, он вдруг замер. Напряженным взглядом он впился в тени на дальнем конце улицы. Спустя пару секунд он понял, что действительно что-то разглядел. Кто-то только что трансгрессировал на Тисовую улицу. Он присмотрелся внимательнее, пытаясь определить, друг это или враг. Задачка оказалась не из легких, потому что, кем бы ни был этот незнакомец, он мастерски прятался в тени.
Возможно, прятаться в тени они и умели, но Гарри сразу сообразил, что особой осторожностью тут и не пахло. Гость выглядел торопливым. Какое-то время он украдкой высматривал нумерацию домов, подсвечиваемый мягким светом, падавшим из окон.
Оцепенение сковало Гарри, когда он узнал мантию Упивающегося смертью. Судя по миниатюрности силуэта, фигура была всего одна. И он был готов поставить что угодно на то, что искали именно его. Когда незнакомец повернулся в полосе света, Гарри заметил проблеск платиново-белых волос. Такое мог выдать лишь один человек.
Поколебавшись мгновение, Гарри вышел из спальни и спустился вниз. Бесшумно отворив входную дверь, он проскользнул наружу.
— Поттер?
— Малфой, — тут же произнес Гарри. — Какого черта ты здесь делаешь? Глаза лихорадочно шарили по закоулкам в поисках силуэта, замеченного из окна. Он быстро отыскал Малфоя в тени здания.
— Поттер? О, слава Мерлину, — пробормотал Малфой.
Гарри нахмурился, не понимая, с какой стати Малфою радоваться его появлению.
— Как ты меня нашел? — потребовал ответа он.
— Да тебя кто угодно мог найти, но сейчас это неважно, — парировал Малфой. — Мне нужна твоя помощь.
— Тебе нужна моя помощь? — недоверявших голосом переспросил Гарри. — Мы вообще-то враги, Малфой.
— Знаю, — бросил Малфой. — Но мне нужно, чтобы ты забрал ее.
Он шагнул из кромешной тьмы, позволяя Гарри разглядеть себя получше, и даже не подозревал, какой ужас вызывает своим появлением. Глаза Гарри расширились: перед ним вырисовывалась лишь фигура в мантий Упивающегося смертью, прижимающая к груди что-то маленькое и шевелящееся, закутанное в ткань. Точь-в-точь как то, что Гарри видел на кладбище. Внезапно Малфой показался ему смертельно опасным, и Гарри отшатнулся назад.
— Стоять, Малфой! — изо всех сил рявкнул он.
— Не ори ты так, — прошипел Малфой.
Гарри с трудом сглотнул вязкую слюну. Полночь, магловский район, но думать об этом сейчас не получалось.
Малфой нахмурился, глядя то на сверток в своих руках, то с недоумением на самого Гарри.
— Ты чего с дуба рухнул, Поттер?
— Что это? — выдохнул Гарри, мысленно проклиная себя за страх, прозвучавший в собственном голосе.
— Младенец, Поттер, — огрызнулся Малфой. — Ты видал Темного Лорда. Не думал, что тебя испугает неподвижный сверток.
— Докажи, — прошептал Гарри, не сводя глаз с укутанного в мантию свертка.
Брови Малфоя сошлись еще круче, но он послушно откинул ткань, показывая ребенка.
Гарри тяжело выдохнул, на секунду зажмурился и тут же широко распахнул глаза.
— Что за игры, Малфой? С какой стати у тебя младенец? И какого черта ты здесь забыл? — добавил он.
Малфой, казалось, резко вернулся в реальность и испуганно огляделся по сторонам.
— У меня нет времени объяснять все подряд, — торопливо заговорил он. — Мне нужно, чтобы ты взял ее и обеспечил безопасность. Возможно, ее семью уже убили. Я сумел вытащить девочку, но если я немедленно не вернусь, пропажу обнаружат.
До Гарри наконец дошло: Малфой трясся от страха сильнее, чем когда-либо на его памяти. Тот невозмутимый, надменный Слизерин, которого знал Гарри, рассыпался в прах прямо у него на глазах.
— Подойди и забери ее, Поттер, — в голосе Малфоя тревога перекрывала приказные нотки. — Я не смогу пройти сквозь эту защиту.
— Что с ней? — настороженно спросил Гарри.
Малфой опустил взгляд на малышку в своих руках.
— Мне пришлось наложить на нее Антишумовые чары, чтобы никто не услышал плача. В остальном, думаю, с ней все в порядке... по крайней мере, я на это надеюсь, — мягко добавил он.
Гарри покачал головой, силясь понять, не заснул ли он часом и не снится ли ему этот бред. Наблюдая за странными движениями парня, он осторожно вытащил собственную палочку, держа Малфоя на прицеле.
Малфой сотворил простое заклинание, снимая Антишумовые чары, а затем стремглав сунул палочку в карман, пытаясь успокоить зашедшегося криком младенца. Плач прорезал тишину ночи с оглушительной четкостью.
— Поттер, помоги мне, — взмолился тот.
— Я понятия не имею, как обращаться с младенцами, — нервно бросил Гарри.
— Я тоже, но ты должен ее взять, — умолял Малфой. — Больше мне некуда ее пристроить, Поттер, я ухожу.
Охваченный нарастающим чувством отрешенности от реальности, Гарри ступил за край лужайки и принял плачущего ребенка из рук Малфоя.
Малфой с облегчением выдохнул и уставился на него.
— Я постараюсь вернуться утром. К тому моменту здесь должно быть безопасно. Никому ничего не рассказывай, иначе ее убьют.
С громким хлопком он испарился. Гарри недоверянно воззрился на то место, где только что стоял Малфой. Какого черта вообще творится?
Громкий рев прервал его раздумья, и Гарри, прижимая к себе ребенка, поспешно вернулся в дом.
— Мелкий засранец! Что это значит? — взревел Вернон, тяжело шагая вниз по лестнице как раз в тот момент, когда Гарри переступил порог.
— Я не знаю, — бросил Гарри. Меньше всего ему хотелось сейчас возиться со своими родственниками. Услышав крики, он поднял голову и заметил Петунию и Дадли, которые в полном изумлении пялились на него.
— Не знаешь? — угрожающе протянул Вернон. Глаза его в ярости уставились на младенца на руках у Гарри. — Только не говори мне, что они снова подбросили на порог еще одного урода вроде тебя. Мы больше не потерпим здесь никого подобного.
— Не волнуйся, даже если бы ты захотел, я бы никому не позволил, — яростно выкрикнул Гарри, отчего ребенок заплакал еще громче.
— Заставь ее заткнуться! — взревел Вернон.
— Я не знаю как! — беспомощно выкрикнул Гарри.
Гарри прижал младенца к плечу, легонько похлопывая по спинке. Раньше он видел, как так делают другие, так что это должно было помочь ребенку успокоиться. По крайней мере, на это он и уповал.
Он так и стоял на месте, слушая крики дяди и плач ребенка. Краем глаза он заметил, как тетя Петуния скрылась на кухне, и мысленно взмолился, чтобы раствориться в воздухе точно так же. В голове роился рой вопросов, а случившееся еще не укладывалось в голове.
К его крайнему изумлению, тетя вернулась с детской бутылочкой в руках и в два счета шуганула мужа и сына обратно по спальням. Те не горели желанием подчиняться, но она жестко намекнула: если они хотят тишины, ей придется принять меры. Из рук Гарри она ребенка брать не стала — напротив, посмотрела на малышку с отвращением, — но все же показала Гарри, как правильно держать девочку и кормить ее.
Когда в доме снова воцарилась священная тишина, Гарри наконец немного расслабился и откинулся на спинку стула. Единственным звуком оставалось торопливое чавканье младенца.
— Откуда она?
Гарри посмотрел на тетю, сидевшую на диване с наособицу зажатым видом.
— Думаю, она еще одна жертва войны, — холодно ответил он, уходя от прямого ответа.
Она поджала губы.
— Войны среди таких, как вы, верно? — спросила она. — Все эти взрывы и убийства. Дело рук вашей братии.
— Да, — признал Гарри, не собираясь вдаваться в объяснения, что Волан-де-Морт и его приспешники — отнюдь не его «братия», хотя смысл ее слов он прекрасно уловил. — Но если Волан-де-Морту представится шанс, он с тем же успехом с удовольствием перережет всех вас.
— Ты сможешь это остановить? — с сомнением в голосе осведомилась она.
Гарри с любопытством глянул на нее, но соврать не решился.
— Я единственный, кто может положить этому конец, — честно ответил он.
Она вздрогнула и посмотрела на него с ужасом.
— Да ты же еще ребенок! — вырвалось у нее.
Он невесело хмыкнул.
— А у меня вообще было детство? — с горькой иронией парировал он. — Волан-де-Морту плевать, ребенок я или нет, исход один.
Петуния тихо поинтересовалась:
— А твой директор?
— Мертв, — глухо бросил он.
Она смотрела на него с неверием.
— Неужели никакой надежды нет?
Гарри наконец дошло, что его тетя просто-напросто боится. Эта женщина до смерти страшилась происходящего и, в отличие от многих маглов, смутно представляла себе, что творится в их мире. Она годами пыталась отмахнуться от существования магического сообщества, но прекрасно знала, что оно есть. Она знала, что ее сестру и мужа убил темный волшебник. Шестнадцать лет назад она получила достаточно информации о деталях появления Гарри на их пороге, а теперь страх накатил с новой силой.
Тетя действительно испугалась недавних событий настолько, что решилась расспросить его о волшебном мире. Гарри покачал головой, всерьез задумываясь, не тронулся ли он умом. Малфой подбрасывает ему на порог младенца, а тетя Петуния признает существование магического мира. Он знал, что привычный уклад рушится, но эти два события ударили по нему куда сильнее всех свежих сводок об убийствах.
Он снова заглянул в глаза тете.
— Я верю, что надежда есть, — наконец ответил он. Опустив взгляд на почти заснувшего на его руках ребенка, он тихо добавил: — Она обязана быть.
— Откуда она взялась? — снова спросила тетя Петуния.
Гарри поднял голову, понимая, что она тоже смотрит на девочку, и тяжело вздохнул.
— Полагаю, ее семью сегодня ночью перебили, но я мало что знаю. Точнее, не знаю ничего вообще. Тот, кто ее принес, вроде бы обещал вернуться утром и все объяснить.
Тетя Петуния снова сжала губы в тонкую линию, и Гарри был уверен, что инстинктивно та рвется с ним поспорить. Ей совершенно не улыбалось привечать в собственном доме новых безумцев. И все же она промолчала.
— Понятия не имею, что будет дальше, но если этот парень явится, мне придется с ним поговорить, — сказал Гарри.
Она закрыла глаза, ее лицо исказилось от боли.
— Пожалуй, мы с Дадли завтра с утра уедем по делам. Вряд ли мы вернемся раньше обеда.Гарри кивнул в знак согласия, понимая, о чём она хочет его предупредить. Дядя Вернон уйдёт на работу, а она позаботится о том, чтобы её не было дома вместе с Дадли, когда прибудут «гости» Гарри. Ей это не нравилось, но, судя по всему, она смирилась и не собиралась рассказывать обо всём мужу и сыну.
Когда в окно раздался стук, они оба вздрогнули. Несмотря на младенца на коленях, Гарри тут же выхватил волшебную палочку и направил её на стекло. Затем он почувствовал себя полным дураком, сообразив, что это всего лишь сова. Он бросил взгляд на тетку, съежившись от выражения ужаса на её лице, и одновременно задался вопросом, чего она боится сильнее — самого звука или его реакции.
Он неуклюже поднялся на ноги и передал ребёнка Петунье, которая приняла девочку молча. Гарри подошёл к окну, чтобы впустить птицу, гадая, не от Малфоя ли она. Сова улетела, едва Гарри развязал свёрток с письмом у неё на лапе. Он нахмурился, провожая её взглядом.
Узнав печать Министерства магии, он широко раскрыл глаза.
— Ох, чёрт, — пробормотал он ругательство и торопливо сорвал печать.
Малфой наложил антишумовые чары, и Гарри предстояло понести за это наказание. Читая письмо, он от удивления округлил глаза.
— Гарри? — нерешительно позвала Петунья.
Гарри моргнул, раздумывая, стоит ли признаваться в содержимом письма. До всего, что произошло за последний час, он бы поставил на то, что эта новость ей ужасно не понравится, но теперь… теперь она, пожалуй, действительно могла бы вздохнуть с облегчением.
— Эм-м, тут кое-кто колдовал, совсем чуть-чуть, — признался он, наблюдая за реакцией тётки.
Она лишь шумно выдохнула, ожидая, пока Гарри опустится и второй ботинок.
— В Министерстве зафиксировали заклинание, и, как вы знаете, в обычных обстоятельствах мне это запрещено, — продолжил он. — В этом письме мне фактически дают разрешение, пусть по правилам мне ещё полтора месяца до совершеннолетия ждать.
Он с горечью намекнул на то, когда у него день рождения, едва ли веря, что тётка вообще помнит эту дату. Наконец на лице Петуньи отразилось некое подобие облегчения, а её взгляд уставился на волшебную палочку, которую Гарри засунул в задний карман брюк.
— Тебе разрешили из-за этой войны? — спросила она, не отрывая глаз от его палочки.
Он вытянул палочку из кармана, и её взгляд неотступно следовал за каждым движением.
Гарри посмотрел на свою палочку, а затем снова на письмо, которое всё еще сжимал в левой руке.
— Да, — ответил он наконец. — У меня есть разрешение от самого министра, выданное «ввиду чрезвычайных обстоятельств». Держу пари, всё дело в том, что сейчас Министерству просто невыгодно преследовать меня за такое, — добавил он, ощущая во рту кислый привкус.
Он был рад, что теперь может колдовать, но ему претило то, что Скримджер дарует ему привилегии лишь из-за статуса Мальчика-Который-Выжил.
Петунья ничего не ответила, и Гарри видел, какое противоречивое выражение застыло на её лице. Ему показалось, что он не ошибся в догадках: эта новость её одновременно и раздражала, и успокаивала.
Осторожно взглянув на неё, он сменил тему:
— Тётя Петунья? Э-э, что мне теперь с ней делать? — спросил он, указывая на свёрток на её руках.
Ради двух часов ночи тётка скрепя сердце преподала ему ускоренный курс самых базовых навыков ухода за младенцами. Она помогла Гарри обустроить временную колыбель из выдвижного ящика шкафа и объяснила, как разводить детское питание. Она также научила его менять подгузники. Когда он спросил, откуда у неё вообще детские вещи, она окинула его яростным взглядом, поджала губы привычным жестом, но в конце концов призналась, что у одной из соседок есть маленький ребёнок. Кое-что у неё хранилось на всякий случай — на те дни, когда та женщина заглядывала к ней на регулярные чаепития.
Гарри подумал, что удивляться тут особо нечему. Его тётя вечно стремилась слыть идеальной хозяйкой, которая заботится о любых нуждах своих гостей. К тому же она привыкла запасаться самыми разными вещами на все возможные случаи жизни.
Наконец младенец крепко заснул. Тётя Петунья удалилась в свою спальню, оставив Гарри наедине со своими мыслями.
Вернувшись к окну, он уставился на пустую улицу. Неужели Малфой действительно появился здесь всего пару часов назад и спихнул ему на руки ребёнка? Быстрый взгляд на спящего малыша давал утвердительный ответ, но происходящее всё равно казалось нереальным.
Гарри совершенно не представлял, что ему делать. Он выходил из дома, готовый сойтись с Малфоем в дуэли, а вовсе не для того, чтобы разбираться с умоляющим о помощи мальчишкой. Малфой — враг. Это он провёл Упивающихся смертью в Хогвартс. Это он пытался убить Дамблдора. Мысли Гарри снова сделали круг.
Все эти две недели, сидя в доме Дурслей, он раз за разом прокручивал случившееся в памяти. Малфой пытался убить Дамблдора. У него не вышло. В конце концов он дрогнул. Гарри вспомнил, как кончик волшебной палочки Малфоя опустился вниз.
Тупо глядя в ночную темноту, Гарри позволил своему сознанию вновь воспроизвести те жестокие минуты. Дамблдор терпеливо пытался склонить Малфоя на свою сторону. Он пообещал убежище для Малфоя и его семьи, и Малфой, казалось, заинтересовался.
Что, чёрт возьми, всё это значило?
Гарри никак не мог поверить, будто Дамблдор говорил всё это лишь ради собственного спасения. От этой мысли в голове у Гарри всплыл образ Снейпа. Гарри напрягся, но мощной волны слепой ярости почему-то не почувствовал.Стоило ему покинуть Хогвартс, как у него появилась возможность успокоиться и попытаться рассуждать здраво. Когда он сделал это, то осознал, что Дамблдор — это абсолютно точно не тот человек, который стал бы умолять о собственной жизни. Гарри попытался поставить себя в подобную ситуацию. Это было не так уж трудно представить. Он помнил тот раз на кладбище, а также те события в Министерстве магии. Сам он ни разу в жизни не умолял о пощаде. Он был уверен, что умрет, особенно на кладбище, но отказывался сдаваться.
Гарри просто не мог уложить в голове, что Дамблдор умолял за свою жизнь. Это никак не сходилось. Он знал, что Дамблдор — сильный, могущественный волшебник. Этот старик был предан своим убеждениям и никогда бы не сломался. И тем не менее, Гарри видел, как тот сдался. Или нет?
Гарри прижал кончики пальцев к вискам, пытаясь унять пульсирующую боль в голове.
Дамблдор не относился к тем людям, которые сдаются и признают поражение. Сама мысль об этом казалась позорной. Тогда что же это все значит? Гарри помнил, как Дамблдор умолял Снейпа. Он помнил разговор Дамблдора с Малфоем.
Что всё это значит?
Этот вопрос продолжал крутиться в голове Гарри снова и снова. Он попытался переключить свои мысли обратно на Малфоя. Ситуация и без того была достаточно сложной, даже без примеси Снейпа.
Когда он видел Малфоя в последний раз, тот мальчишка сбегал из Хогвартса. Судя по мантии Упивающегося смертью, которую он носил, он наверняка направился прямиком к Волан-де-Морту. Гарри гадал, по своей ли воле тот это сделал. Разговор между Дамблдором и Малфоем оставил после себя слишком много сомнений.
Гарри вздохнул. Слишком много сомнений, слишком много вопросов и по-прежнему ни одного ответа. Он обернулся и посмотрел на младенца. Там ответов было еще меньше.
Гарри устроился у окна в гостиной, откуда мог караулить Малфоя. Это казалось невероятно странным и совершенно неправильным, но он пошел на это отчаянное шага.
Весь вечер и утро казались какими-то сюрреалистичными. Ему удалось пробыть в своей комнате до тех пор, пока он не услышал, как уходит дядя — он вовсе не собирался затевать с ним еще одну ссору, если сможет сдержаться. Впервые в жизни он был благодарен за то, что сегодня понедельник.
Ему казалось, что он должен злиться гораздо сильнее, но он чувствовал лишь онемение. В этом недостатке эмоций тетя была виновата ничуть не меньше Малфоя.
Когда Гарри появился внизу, тетя Петуния протянула ему детское одеяльце и немного чистой одежды для ребенка. Она также тихо сказала ему, что принесет детские вещи, когда вернется. После чего она выставила Дадли за дверь и ушла вместе с ним.
И правда дошла до Гарри далеко не сразу после их ухода, хотя и ее поступков было вполне достаточно, чтобы повергнуть его в шок. Но когда он пошел менять ребенку пеленки, то понял, что это одеяльце должно быть его собственным.Мягкое пушистое одеяло было красным, с узором из золотых снитчей. У тёти Петунии не могло быть ничего подобного. Она, пожалуй, даже не знала, что это за крылатый шарик. Очевидно, она понятия не имела, что это цвета Гриффиндора. Но она наверняка стирала его, потому что от него пахло так, будто его только что вынули из сушилки.
Гарри растерянно смотрел на него долгое время. Он не осознавал, сколько именно просидел, погруженный в мысли о своих маме и папе. Он знал, что это значит. Его, должно быть, завернули в это одеяло, когда принесли к Дурслям. Эта маленькая синяя пижама, должно быть, была на нем в ту ночь, когда его родителей убили.
Он посмотрел на дверной проем, где в последний раз видел тетю Петунию. Она, должно быть, все это время хранила эти вещи. Он не знал почему и ему с трудом верилось, что она так поступила, но тем не менее он был благодарен. Она никогда не была добра к нему, но он понял, что она все-таки испытывала к нему какие-то чувства. Или к своей сестре.
Младенец снова начал плакать, вырвав Гарри из задумчивости.
— Что же мне делать? — пробормотал он, зная, что не получит ответа.
Бормоча жалобы и уговоры, он кое-как умудрился сменить подгузник и надеть на ребенка чистую пижаму. Ему казалось, что малышку не особенно волнует то, что на нее снова надели штанишки, несмотря на то, что уже наступило утро. Это было все, что он мог для нее сделать.Он приготовил молоко, сел у окна и начал кормить её, ожидая Малфоя. Он всё ещё не мог поверить, что ждёт Малфоя, и потому перевёл взгляд на младенца. Он понятия не имел, откуда она взялась и как её зовут. Но он знал, что она только что лишилась семьи.
Один этот факт заставлял его грудь сжиматься от боли. Боль смешивалась с тем зрелищем, когда он видел её в своей синей пижаме.Наблюдая за тем, как она жадно сосет бутылочку, которую он для нее держал, он находил ее невероятно милой. Он подарил ей легкую полуулыбку, глядя, как ее короткие черные волосы прядями прилипают к голове.Он думал о том, была ли у него в ее возрасте такая же шевелюра — сколько бы ей ни было лет. Сама она была невелика, но и крошечной не казалась. Скудный опыт общения с младенцами, имевшийся у Гарри, никак не мог помочь ему разобраться.Она уставилась на него своими большими серыми глазами. По мнению Гарри, она выглядела изящной и какой-то... круглой. Она казалась такой хрупкой, и Гарри никак не мог взять в толк, почему это он держит её на руках. Ей действительно нужен кто-то, кто сможет по-настоящему о ней позаботиться.
Но прежде всего он еще не знал, откуда она взялась. Он вздохнул, убрал пустую бутылочку из-под молока, осторожно приподнял малышку, прижал к плечу и помог ей срыгнуть так, как его учили тётя.
Его взгляд снова вернулся к окну, и он моргал от удивления, обнаружив, что Малфой во все глаза наблюдает за ним прямо с тротуара. Он снова моргал, поражённый тем, что Малфой одет в серые брюки и зелёную рубашку. Гарри закатил глаза: даже притворяясь своим среди маглов, Малфой всё равно одевался как истинный ученик Слизерина.
Он стоял там среди бела дня. Гарри почувствовал, как к нему снова подступает тупая головная боль. Разве он не должен был убить Малфоя, а не приглашать его на чашку чая?
Закрыв глаза, он снова вспомнил дрожащие руки Малфоя и опущенный кончик волшебной палочки. Он словно слышал, как Дамблдор говорил Малфою, что они защитят его, если он перейдет на сторону света.
Открыв глаза, он снова уставился на этого слизеринца. Он собирался впустить его. Он нахмурился, гадая, сможет ли он вообще впустить Малфоя. Он ведь говорил, что тот не сможет преодолеть защитные чары.
Почему-то с ребёнком на руках чувствовать себя было безопаснее, и Гарри, держа девочку одной рукой, а палочку в другой, вышел из дома лицом к лицу со своим врагом.
— С ней всё в порядке? — немедленно спросил Малфой.
— Выглядит отлично, — спокойно ответил Гарри.
Он нахмурился, заметив, как Малфой с облегчением выдохнул, после чего на его лицо вновь вернулась маска хладнокровия.
— Ты не пригласишь меня войти, Поттер? — с усмешкой произнёс Малфой.
Брови Гарри сошлись на переносице.
— Разве ты не боишься, что я оставил кого-нибудь внутри поджидать тебя, чтобы схватить? — парировал он.
Малфой настороженно окинул взглядом дом.
— Оставил бы, — хладнокровно признал он.
Гарри до сих пор не понимал, почему он не велел никому поджидать Малфоя для ареста. Он думал об этом, но решил не делать. Он удивленно приподнял брови: судя по всему, Малфой отлично понимал, что в любой момент может быть пойман.
— Ты хочешь, чтобы тебя поймали? — с подозрением спросил он.
— Нет, — тут же возразил Малфой. — Но я надеюсь, что твоё проклятое гриффиндорское любопытство удержит тебя от того, чтобы кому-либо сообщать о моём вчерашнем визите. По крайней мере, пока.
Гарри с беспокойством осознал, по крайней мере отчасти, что Малфой был абсолютно прав. Ему нужны были ответы, а если бы он немедленно выдал Малфоя, то никогда бы их не получил.
Малфой усмехнулся, поняв по молчанию Гарри, что он прав.
— Впусти меня, Поттер, и я всё объясню.
— У тебя найдётся парочка хороших ответов, Малфой, — сквозь зубы процедил Гарри.
— Объяснять здесь я ничего не буду, — отрезал Малфой.
Гарри посмотрел на соседние дома, и его взгляд зацепился за дом миссис Фигг в начале улицы. Он сомневался, что за ним ведется круглосуточное наблюдение, но проверять не рисковал. Стоять здесь так долго и на виду было не самой умной затеей.
— Как мне провести тебя через защиту? — спросил он.
— Ты что, совсем ничего не знаешь, Поттер? — с ухмылкой бросил Малфой.
— Раньше мне как-то не доводилось приглашать Упивающихся смертью к себе домой, — парировал Гарри.
Взгляд Малфоя упал на его собственное предплечье. Длинные рукава рубашки казались излишними в такую теплую погоду. Он был необычно тихоней и даже как-то беззащитно объяснил Гарри, как позволить ему пройти сквозь защитный барьер.
Гарри засомневался в самый последний момент.
— С чего мне знать, что, впустив тебя, я не подвергаю опасности себя или своих близких?
— Не подвергаешь, — холодно бросил Малфой, и его взгляд снова скользнул по младенцу.
Гарри нахмурился. Сам не понимая почему, он произнес последние слова, разрешая Малфою преодолеть защиту.
Малфой в изумлении посмотрел на него, и Гарри понял, что Малфой на самом деле не ожидал, что ему разрешат войти. Малфой тут же поспешил вернуть себе прежнее хладнокровие.
— Ты слишком доверчив, Поттер, — усмехнулся он и вальяжной походкой направился к входной двери.
Гарри лишь сильнее нахмурился, не сводя с него глаз. Он не доверял Малфою, но в происходящем было что-то ещё. Гарри всегда полагался на своё чутье, и сейчас интуиция подсказывала ему, что он обязан выслушать Малфоя.
Покачав головой, он последовал за Малфоем в дом, надеясь, что не совершает ужасную ошибку.
http://bllate.org/book/29169/3545038
Готово:
