Гу Чэнъюй долго ждал ответа, и его взгляд становился всё более глубоким и мрачным, а вокруг незаметно сгущалась опасность.
Чжоу Жун подавил тягу к курению и раздражение, а затем произнес: — Пошли, куда?
Гу Чэнъюй мягко взял Чжоу Жуна за руку, но тот попытался отмахнуться, однако вырваться не смог. Молча дойдя до самого конца, Гу Чэнъюй притащил Чжоу Жуна к припаркованному у обочины Майбаху.
Он открыл дверцу и с изяществом истинного джентльмена жестом пригласил Чжоу Жуна внутрь. Ничего не подозревающий Чжоу Жун послушно сел, и Гу Чэнъюй тут же, пользуясь тем, что тот потерял бдительность, прижался к нему сверху. Легко постучав по перегородке, водитель без лишних расспросов всё понял и поднял её.
Дыхание Гу Чэнъюя было тяжелым, и он, не говоря больше ни слова, накрыл губы Чжоу Жуна поцелуем. Стерпев столько времени, он вновь вкусил это сладкое лакомство, и из его груди вырвался вздох полного удовлетворения.
В тот момент, когда Гу Чэнъюй навалился на него, в голове Чжоу Жуна прозвучал пронзительный сигнал тревоги. Гу Чэнъюй не дал ему и шанца опомниться: его темный взгляд источал непреклонность, а властный поцелуй не оставлял выбора.
За спиной Чжоу Жуна находилось роскошное и удобное сиденье, а спереди — властность, напористость и крепко сжимающий его в объятиях Гу Чэнъюй.
Их губы были плотно прижаты друг к другу, зубы стукались при столкновении. Эта страстная буря безмолвно кричала о недовольстве, но в то же время казалась томительной и неизбежной — до боли нежной, бесконечной и отчаянной.
Всё вокруг исчезло. В запахах воздуха уловился слабый древесный шлейф Гу Чэнъюя. Каждый раз, когда Гу Чэнъюй прижимался к нему ближе, Чжоу Жун смутно ощущал этот аромат. То ли эти объятия давали слишком много чувства безопасности, то ли запах Гу Чэнъюя опьянял, но Чжоу Жун невольно расслабился, словно весь мир растворился, оставив лишь пространство чужих объятий, и его сопротивление постепенно сошло на нет.
Почувствовав, что воздух в легких почти полностью выжат, Чжоу Жун изо всех сил попытался оттолкнуть его. Машина качнулась, и Гу Чэнъюй наконец отпустил его, но прямо перед тем, как отстраниться, с досадой прикусил его за губу.
Чжоу Жун тяжело и прерывисто дышал, его губы алели.
Он поднял руку и отвесил Гу Чэнъюю пощечину.
Из-за поцелуя все его тело размякло и потеряло силы, так что удар получился легким, словно неумелое кокетство...
Красивые глаза и брови Чжоу Жуна слегка покраснели, аккуратная короткая стрижка в ходе борьбы растрепалась, на побелевшей шее тяжело вздымался кадык, совершая приметные судорожные движения.
Гу Чэнъюй сглотнул слюну и, подавшись вперед, снова накрыл его шею губами.
Чжоу Жун широко распахнул глаза, приоткрыв рот от изумления. Схватив Гу Чэнъюя за волосы, он резко оттянул его назад, а затем яростно принялся растирать пальцами место укуса на горле, чувствуя, как по телу бегут мурашки от отвращения.
— Ты больной на голову, черт побери, еще и кусаешься! Я выхожу из машины, — гневно бросил Чжоу Жун.
Гу Чэнъюй легко постучал по перегородке, и машина тронулась с места.
Чжоу Жун сжался, приняв настороженную позу человека, защищающегося от хищника.
— Чего ты добиваешься, Гу Чэнъюй? Я ведь уже согласился поужинать с тобой! Почему ты снова срываешься?
Гу Чэнъюй опустил взгляд и пробормотал: — Прости, я не могу себя контролировать... Сердце колотится в груди и заставляет меня хватать тебя, в голове только ты один, мне этого всё равно мало... Я напрочь забыл все твои прежние предупреждения и недовольство, в тот миг во мне жило лишь дикое стремление завладеть тобой.
Хотя он мог бы просто взять всё силой — точно так же нагло и бесцеремонно поцеловать, как при их второй встрече, — Чжоу Жун снова испугался бы его, Чжоу Жун этого не любит...
Услышав это, Чжоу Жун усмехнулся: — У председателя Гу хватает методов, не так ли? Мои уступки не принесли мне и капли вашего терпения. — Его взгляд мгновенно превратился в лед, уголки рта чуть приподнялись, и он тихо произнес: — Не можешь сдержаться — вали отсюда и чтобы я больше никогда не видел тебя перед глазами.
Гу Чэнъюй подсознательно ответил нет: — Я не причиню тебе вреда, Чжоу Жун. — Его голос звучал медленно и торжественно: — Я жду тебя. Жду, когда ты отбросишь предрассудки в своем сердце. — Затем он коснулся пальцами покрасневшей от пощечины щеки и добавил с двусмысленной ноткой в голосе: — Это первое вещественное доказательство, которое ты преподнес мне после случившегося, я буду лелеять его.
Чжоу Жун отвел взгляд, прячась от него: — Извращенец. — При этом он силой заставил свое сердцебиение успокоиться.
Гу Чэнъюй мысленно перевел дыхание.
Если идти слишком быстро, Чжоу Жун испугается и спрячется.
Если идти слишком медленно, Чжоу Жун отдалится от него еще сильнее.
...
— Я хочу поужинать с тобой.
— Я хочу поужинать с тобой.
Гу Чэнъюй с упрямым упорством повторил это дважды.
Он сдернул с плеча Чжоу Жуна рюкзак с ноутбуком, положил его на свободное сиденье рядом и собрался аккуратно пристроить вещь получше, произнеся фразу, которая застала Чжоу Жуна врасплох.
Чжоу Жун ничего не понял.
Гу Чэнъюй ребячливым тоном сменил тему, пытаясь загладить свое недавнее поведение зарвавшегося пса.
Пояснив: — Помогу подержать, — он кивнул на сумку и добавил: — Ты проголодался, я составлю тебе компанию за ужином.
Чжоу Жун промолчал.
Гу Чэнъюй отрегулировал кондиционер в машине до комфортной температуры, и накопившаяся за день усталость тут же навалилась на Чжоу Жуна тяжелой волной. Он изо всех сил старался не засыпать: в конце концов, рядом сидел голодный хищник, и стоило хоть на секунду потерять бдительность, как тот тут же разорвет его и проглотит целиком.
Машина свернула на знакомую улицу — ту самую, по которой он обычно ездил на работу и домой. Чжоу Жун внутренне удивился: неужели к Гу Чэнъюю вернулась совесть?
Автомобиль плавно затормозил перед горой, у подножия которой находился его дом.
Чжоу Жун подумал про себя: нет, совесть снова сожрала собака.
Сделав несколько поворотов, машина въехала в уединенный маленький дворик. Чжоу Жун даже не подозревал, что прямо перед горой у его дома может скрываться такое похожее на персиковый рай место.
Навстречу им вышел мужчина средних лет: — Сяо Юй, приехал!
Гу Чэнъюй легко угукнул в ответ: — Дядя Хэ, как здоровье?
Хэ Цунжун громко и сердечно рассмеялся: — Ах ты пацан, годом не увидишься, что же лишний раз не заглянешь? Здоровье всё такое же, еще какое-то время не помру. — Затем он приподнял брови и с загадкой во взгляде принялся переводить глаза с Гу Чэнъюя на Чжоу Жуна: — Ладно, вы, молодежь, занимайтесь своими делами, не буду портить вам настроение, — после чего махнул рукой и удалился.
Гу Чэнъюй хотел что-то сказать Чжоу Жуну, но тот лишь наградил его суровым взглядом.
Гу Чэнъюю пришлось разочарованно закрыть рот.
Хэ Цунжун сохранял внешнее спокойствие, но в его голове уже бушевал ураган мыслей.
Хэ Цунжун некогда был управляющим в семье Гу, но последние два года хворал, и отец Гу отправил его сюда на покой. Гу Чэнъюй рос у него на глазах, так что звонок с особой просьбой и детальными распоряжениями пробудил в старике любопытство. Тем более что отец Гу недавно обмолвился, будто Гу Чэнъюй наконец-то поумнел в сердечных делах, причем, судя по намекам, объектом его интереса стал мужчина.
Обычных деловых клиентов Гу Чэнъюй сюда не приводил, да еще и с такими тонкостями, как вкусовые предпочтения к каждому блюду и отказ от имбиря.
Дело пахло жареным, тц-тц-тц.
Вспомнив, что его рюкзак с ноутбуком остался в машине, Чжоу Жун уже собирался идти за ним, но Гу Чэнъюй опередил его на шаг, сам вытащил сумку и бережно понес ее за ним.
Что это такое?
Вслед за движениями Гу Чэнъюя на бегунке молнии рюкзака качнулся небольшой брелок в виде котенка. Чжоу Жун с любопытством нахмурился, погрузившись в раздумья.
— Откуда эта штука на моей сумке? Неужели дети из детского дома тайком повесили? — пробормотал себе под нос Чжоу Жун.
Тело Гу Чэнъюя мгновенно напряглось, шаг сбился, и он уставился на Чжоу Жуна с абсолютно непроницаемым лицом.
Чжоу Жун почувствовал себя не в своей тарелке под этим взглядом и спросил: — Что такое?
Гу Чэнъюй покачал головой.
Обстановка в отдельном кабинете отличалась превосходной звукоизоляцией и уединенностью: резные перила, росписи на стенах — всё выглядело элегантно и со вкусом.
Блюда уже были поданы, и Чжоу Жун, едва сев за стол, сразу принялся за еду. В последнее время у него был отличный аппетит, казалось, что он вообще не может насытиться. В желудке все еще оставался утренний завтрак, которым его пичкал Гу Чэнъюй, а от голода в самолете уже начал болеть живот, и от одного запаха бортовой еды его едва не тошнило.
Если бы не тот инцидент с Гу Чэнъюем в машине, этот обед показался бы ему куда вкуснее.
Чжоу Жун умял три больших пиалы риса, прежде чем его живот наконец наполнился.
— Ты сам-то есть будешь?
Хватит уже таращиться на меня, я из-за тебя в горло ничего впихнуть не могу, — Чжоу Жун мог поручиться, что если бы Гу Чэнъюй так на него не пялился, он осилил бы еще миску.
Гу Чэнъюй едва заметно покачал головой с насквозь пропитанным баловством выражением лица.
Чжоу Жун лишь беспомощно вздохнул: с тобой и правда ничего не поделаешь.
Убедившись, что Чжоу Жун почти закончил трапезу, Гу Чэнъюй мысленно прогнал заготовленные слова еще пару раз, а затем произнес: — Чжоу Жун, давай сыграем в одну игру? — Его глаза немигающе следили за каждым микродвижением лица Чжоу Жуна.
Чжоу Жун приподнял бровь и с любопытством спросил: — В какую игру?
— В игру на охоту за сердцем, — с серьезным видом пояснил Гу Чэнъюй. — Десять попыток. Если после десяти раз ты все еще останешься равнодушен, не полюбишь меня и не воспылаешь ко мне чувствами, я навсегда исчезну из твоего мира. — Он попытался мягко подтолкнуть его к согласию: — Ну как?
Чжоу Жун легко усмехнулся, и в его улыбке проскользнул двусмысленный подтекст: — Бизнесмен есть бизнесмен, эта игра при любых раскладах выгодна тебе. Если мое сердце останется холодным, ты все равно сможешь извлечь немало выгоды, а если растает — то я целиком стану твоим. — Он поднял глаза и прямо встретился взглядом с Гу Чэнъюем: — С какой стати мне играть с тобой?
— Жизнь слишком бессмысленна. Раз уж нам выпало жить, разве не интересно получить столь необычный опыт? — откровенно улыбнулся Гу Чэнъюй, положив локти на подлокотник. В зрелых чертах его лица проступило невероятно соблазнительное очарование: — Ну что, уважаемый адвокат Чжоу, сыграем?
Уголки губ Чжоу Жуна растянулись в широкой улыбке: — А это занятно. Звучит чертовски заманчиво, председатель Гу. И сколько же времени вы это вынашивали? С каких пор начали планировать? Заставили такого крупного председателя бегать за мной шестеркой, да еще и притворяться пай-мальчиком, пока наконец не показался ваш лисий хвост? — Чжоу Жун тихонько хохотнул, но в его глазах плескалась опасность.
Гу Чэнъюй улыбнулся, ничего не отвечая.
Воздух вокруг сгустился, наполнившись тяжелым давящим чувством.
Мгновение спустя глаза Чжоу Жуна изогнулись полумесяцами, и весь его облик снова ожил: — Сыграем! Раз уж игра такая интересная, надеюсь только, что это не окажется для уважаемого председателя Гу самой убыточной сделкой в жизни, — с насмешкой произнес он, глядя на Гу Чэнъюя.
Тот улыбнулся: — Бизнесмены превыше всего ценят выгоду.
Глава 14: Виноград и кишмиш, внизу живота зародилось...
Услышав это, Чжоу Жун хмыкнул, и разговор резко свернул в другое русло: — А председатель Гу мастер вести переговоры. Впрочем...
Чжоу Жун замолк, словно погрузившись в раздумья.
Этот старый лис Гу Чэнъюй слишком жаден. Столько лет крутясь в деловых кругах, он дал ему десять попыток — да меня же не просто обдерут как липку, я наверняка не избегу того, чтобы он то и дело лапал меня своими ручищами!
К тому же, судя по его абсолютной уверенности и невозмутимому виду, трудно представить, сколько еще козней он затеет за это время.
Поразмыслив над этим, он уже начал сожалеть, что поддался минутному порыву и согласился.
Конечно, предложение неплохое и довольно забавное — оно способно внести хоть какую-то рябь в его пресную и скучную жизнь, — но в подобных делах он всегда остается в проигрыше.
Он дал согласие впопыхах, на эмоциях, а теперь даже отчасти пошел на попятную.
Вкусная и питательная еда уже остыла. Гу Чэнъюй сидел с темным взглядом, а его длинные пальцы беззвучно постукивали по деревянному подлокотнику.
Помолчав долгое время, он слегка нахмурился и спросил: — Впрочем, что?
Вопрос Гу Чэнъюя вытащил улетевшие мысли Чжоу Жуна обратно. Отменить сделку Гу Чэнъюй бы ни за что не позволил, ведь его главной целью был он сам.
http://bllate.org/book/29147/3542786
Готово:
