То пустующее ничейное здание идеально подходило для того, чтобы завести кошку.
Дома все, кроме него, столпились вокруг и наблюдали, как она ест, то и дело вытягивая руки, чтобы погладить ее крошечную головку.
Стоило ей начать есть, как она переставала сопротивляться и позволяла гладить себя кому угодно.
Управляющий поднялся на ноги:
— Хорошо.
Пройдя пару ступенек, он вдруг о чём-то вспомнил, обернулся и наказал:
— Не забудьте запереть дверь, чтобы никто посторонний не зашёл.
— Хорошо, — снова отозвался управляющий.
Тот шарлатан, к которому обратился Шэнь Чжицзян, явно обладал какими-то способностями, и он боялся, как бы Шэнь Чжицзян снова его не отыскал.
Он и не подозревал, что свалившиеся на Шэнь Чжицзяня неприятности таковы, что тут не помогут даже небожители.
…
Из-за того, что он слишком долго нормально не отдыхал, после этого сна у Шэнь Чжицзяня голова раскалывалась от боли.
Еще больше его удручало то, что гадальная палочка лежала точно так же, как он оставил ее вчера вечером.
Имя Цзян Юй было отчетливо вырезано на ней, ничуть не изменившись.
Он помассировал виски, перевернулся, слез с кровати, завел свой трицикл и помчался прямо к мастеру.
— Его нет, он уехал далеко, — бросила соседка мастера, разбрасывая корм курам.
Сгорая от нетерпения, он подбежал к ней и принялся допытываться:
— А когда он вернется?
— Почем мне знать, — женщина закинула на спину бак с ядохимикатами, собираясь идти в поле. — Боюсь, не так уж скоро.
Небеса словно издевались над ним: играли, играли и еще раз играли...
Он в отчаянии обхватил голову руками и опустился на корточки перед дверью мастера, чуть не плача. Ему казалось, что мир вокруг потерял все краски и он больше никогда не сможет улыбаться.
Кошку не нашел, так еще и куча проблем навалилась.
Шэнь Чжицзян вытащил из-за пазухи гадальную палочку и провел пальцем по вырезанным иероглифам.
Он мог с уверенностью сказать, что надпись сделана не на станке: по краям отчетливо виднелись следы от соскочившего резца резчика.
Никаких разумных объяснений он придумать не мог, к тому же не было уверенности, что он сможет дождаться возвращения мастера.
Сам-то он был готов ждать сколько угодно, а вот работа ждать его явно не собиралась...
Нельзя же так издеваться над добросовестной лошадью-трудягой, которая к тому же почти ничего не зарабатывает...
В конце концов ему пришлось сделать на телефон два снимка гадальной палочки на память в надежде найти разгадку, после чего он просунул ее в щель под дверью дома мастера.
Пусть уж небожители, которым поклонялся мастер, сами разбираются с призраком с этой палочки, а он — простой смертный — в это ввязываться не собирается.
Шэнь Чжицзян поднялся на ноги, оседлал трицикл и уехал.
Вернувшись домой, он тут же пожалел об этом: в спешке он оставил Цзян Юю свой номер, но забыл взять его.
Теперь ему оставалось лишь, подобно окаменевшей жене, ждущей мужа, томиться в ожидании звонка от Цзян Юй.
Что на уме днем, то и во сне ночью: Цзян Юй предстал в его сне в положенный час.
Во сне он снова оказался в том дворе.
Белая магнолия во дворе засохла и сгнила, остался лишь голый ствол.
Как и в прошлый раз, под деревом стоял чей-то силуэт.
Но на этот раз он легко дошел до этой фигуры.
Тень повернулась, и ее облик в точности повторял внешность Цзян Юй.
Шэнь Чжицзян поднял взгляд и обомлел: почему у этого Цзян Юй кошачья голова? Причем это была его собственная кошка.
Длинная черная шерсть на кошачьей голове колыхалась от ветра, пасть то открывалась, то закрывалась, и из горла вырывалось несколько звуков, но вовсе не милое мяуканье.
Это был пронзительный младенческий плач, в сто раз более резкий, чем кошачий крик во время течки.
Звук обладал невероятной пробивной силой: стоило ему раздаться, как у Шэнь Чжицзяня невыносимо заныли барабанные перепонки.
Ему показалось, что владыка подземного царства в свое время записал именно этот звук, чтобы использовать его в качестве будильника.
Шэнь Чжицзян зажал уши руками, но это не помогло — вопли пробивались сквозь слуховые нервы прямо в центр мозга, отчего в голове всё онемело.
Белая магнолия рядом заскрипела в такт крику, и острая ветка на самой макушке дерева сломалась, устремившись отвесно вниз.
Разумом он понимал, что это всего лишь сон, но всё равно инстинктивно вскинул руку, пытаясь защититься.
Вот только собственным телом во сне он управлять не мог, поэтому ему оставалось лишь воочию наблюдать, как ветка пронзает грудь Цзян Юй.
Пронзительный крик смолк, и во дворе вновь воцарилась тишина.
Он в ужасе проснулся, спина была мокрой от пота.
Кто это выключил у него кондиционер...
Только что пережитая сцена была до того жуткой, что Шэнь Чжицзян вслепую нащупал выключатель и включил свет. Не обращая внимания на то, как режет глаза от внезапной вспышки, он схватил со столика у кровати стакан с водой и сделал несколько жадных глaтков.
Осушив стакан, он прислонился спиной к изголовью кровати и тяжело задышал, отчетливо понимая: нельзя сидеть сложа руки, нужно самому разыскать Цзян Юй.
Его сны, судя по всему, обладали способностью предсказывать будущее — в прошлый раз именно по образам из сна он вышел на дом Цзян Юй.
Значит ли это, что только что приснившийся сон предупреждал об опасности, грозящей Цзян Юй?
Нет, он должен пойти и защитить Цзян Юй.
Шэнь Чжицзян снова открыл глаза, когда уже рассвело.
Едва забрезжил рассвет, как он снова тронулся в путь — на этот раз в направлении, противоположном солнцу.
К счастью, на этот раз у него имелось транспортное средство, да и ехал он уже не просто ради поисков кошки.
Цзян Юй и представить себе не мог, при каких обстоятельствах произойдет их вторая встреча.
Шэнь Чжицзян перемахнул через двухметровый забор, проскользнул мимо целого ряда камер наблюдения и по водосточной трубе забрался на балкон его спальни.
Из-за уверенности в надежности собственной охраны он никогда не закрывал балконное окно на ночь.
Именно поэтому, едва он поднялся с кровати, как нос к носу столкнулся с Шэнь Чжицзянем, прильнувшим к оконному проему.
Цзян Юй разинул рот и долго не мог вымолвить ни слова.
Половина тела Шэнь Чжицзяня все еще висела снаружи, но, заметив его, он приподнял одну руку и поприветствовал хозяина:
— Эй, доброе утро...
— Ой, кстати, меня зовут Шэнь Чжицзян.
Цзян Юй опешил:
— Ты...
Глава 5. Побег вдвоем
— Ты что, совсем рехнулся?
Цзян Юй плотно задернул шторы и втащил свалившегося на пол бесформенным кульки человека в глубь спальни, волоком таща его за собой.
Ноги у Шэнь Чжицзяня ослабли и налились свинцом, будто у только что обескровленного кабана. Весь в поту, он рухнул на кровать, не в силах даже выровнять дыхание.
Путь, проделанный им при проникновении, был поистине не из легких: мало того, что высокая ограда оказалась скользкой, так поверху еще шла черепица, и ему приходилось вцепляться двумя пальцами в самый краешек, чтобы не сорваться вниз.
Когда же он с большим трудом пробрался во внутренний двор, ему пришлось, прижавшись к стене и пустив в ход и руки, и ноги, медленно ползти вперед, чтобы не попасться на камеры.
Утренний росистый сок еще не высох, и он с головы до ног испачкался в росе и сорной траве.
Вся эта грязь благополучно отпечаталась на шелковом постельном белье Цзян Юй.
Цзян Юй был готов взвыть от бешенства.
Этот наглец посмел так испортить его любимую постель!
— А ну вставай! — он хотел схватить Шэнь Чжицзяня, но побрезговал испачкаться. — Не смей лежать на моей кровати!
Шэнь Чжицзян приподнял руку и тут же бессильно уронил ее обратно:
— Предка мой... дай полежать немного.
Цзян Юй разозлился настолько, что в его щеках даже проступила краска — он заметно порозовел.
Касаться Шэнь Чжицзяня ему ужасно не хотелось, садиться на кровать — тем более, поэтому ему пришлось с кислым видом притянуть мягкий табурет и пристроиться рядом.
— Чего это ты вдруг приперся? Разве не говорил, что будешь ждать моего звонка? — он ткнул лежащего тростью.
Шэнь Чжицзян воспользовался моментом и перевернулся на другой бок, правда, уткнувшись носом в подушку так, что стало тяжело дышать.
— Ты же сам велел мне являться по первому зову, но не говорил, что я не могу прийти по собственной инициативе.
Как он может быть настолько толстокожим?
Услышав это, Цзян Юй без всякой жалости врезал ему тростью, заставив заерзать по всей кровати.
Ну вот, отлично: если раньше было испачкано лишь чуточку, то теперь постель окончательно испорчена.
Цзян Юй: «...»
— Я правда не со зла, — последовало слабое и неубедительное оправдание.
Цзян Юй поленился продолжать с ним спорить:
— Зачем пришел?
Шэнь Чжицзян не ответил, а вместо этого перевел тему:
— Мою кошку нашел?
На особый успех он не рассчитывал: на самом деле ему хотелось узнать, не обижал ли кто вчера Цзян Юй, не смел ли кто-то поднять на него руку.
Разумеется, он переоценивал ситуацию — скорее уж Цзян Юй кого угодно обидит.
— Нет, не нашел.
Вспомнив о черном котенке, Цзян Юй почувствовал некоторую неловкость и в то же время порадовался, что прошлым вечером распорядился отвезти его в пустующий особняк.
— Правда? — Шэнь Чжицзян машинально переспросил.
В его голосе сквозило такое звучание, будто он насквозь видел маленькие тайны Цзян Юй и нарочно пытается вытянуть из него правду.
Цзян Юй занервничал — стоило его вывести на чистую воду, как лицо тут же заливалось крадкой. Боясь, что Шэнь Чжицзян и впрямь что-то заподозрит, он принял напускной суровый вид и огрызнулся:
— Конечно! Зачем мне тебя обманывать?
Шэнь Чжицзян ни капли не обратил внимания на его резкую смену настроения — он уже научился безупречно мириться со скверным характером этого молодого господина.
В ответ он лишь молча кивнул, полез в карман за телефоном и показал ему снимок гадальной палочки.
— Знаешь, прошлой ночью мне приснился ты.
Глядя на палочку со своим именем, Цзян Юй не понимал, какое отношение это имеет ко снам Шэнь Чжицзяня.
— И что же тебе приснилось?
Шэнь Чжицзян промолчал, не сводя глаз с экрана телефона.
Признаться, что ему приснился Цзян Юй с кошачьей головой, он не смел — за такое точно могли прибить.
— Приснилось, будто ты стоишь под тем деревом у вас во дворе, — он предпочел умолчать о деталях.
— И что с того?
Цзян Юй повернулся к нему лицом: какое отношение это имело к утреннему незаконному проникновению в чужое жилище?
— Ты, наверное, не поверишь...
Шэнь Чжицзян в мельчайших подробностях рассказал Цзян Юю о своих трех снах и о том, как менялись надписи на палочке.
— Разве это не мистика? Во сне ты становился всё отчетливее и четче, а стоило мне увидеть тебя вживую, как иероглифы на палочке превратились в твое имя.
Будучи студентом технического вуза, привыкшим во всем опираться на научные принципы, Шэнь Чжицзян считал происходящее кошмарной историей, рушившей все его представления о мире.
Цзян Юй вовсе так не думал, заявив с полным равнодушием:
— Значит, завелся призрак, вот и всё.
— Не говори таких жутких вещей... — Шэнь Чжицзян невольно придвинулся чуть ближе.
Цзян Юй вовсе не горел желанием пачкаться о чужую грязь, поэтому отодвинул табурет подальше и продолжил допрос:
— Ты так и не ответил, зачем приперся?
Шэнь Чжицзян на мгновение онемел: и впрямь, с какой стати его среди бела дня подорвало сюда бежать?
Напугал сон? Соскучился по кошке?
— Я, я... — он забормотал, сбиваясь с мысли. — Я волновался за тебя.
— Врешь ты всё, — Цзян Юй ему не поверил.
Шэнь Чжицзян не лгал — за всю жизнь он никого не обманывал, кроме начальства.
Но под прямым взглядом Цзян Юй его почему-то охватила паника, и в порыве растерянности он мог лишь беспомощно повторять, как заведенный:
— Ни капельки не вру, честное слово, я вовсе не вру!
http://bllate.org/book/29142/3542154
Готово:
