— По рукам.
— Сестрица, у тебя, наверное, природный талант к кулинарии, раз у тебя всё получается таким вкусным… Я смогу и дальше пробовать то, что ты готовишь?
Шэнь Ичэнь хлопал круглыми глазами, его зрачки блестели, и он с огромным предвкушением смотрел на Е Угуй.
— Конечно, — ответила Е Угуй и тоже отправила в рот кусочек еды. Услышав её слова, Шэнь Ичэнь принялся за еду ещё с большим усердием, а улыбка на его лице стала ещё слаще. Только тогда Е Угуй продолжила: — Сначала переведи деньги.
— …
Шэнь Ичэнь только что закинул в рот маленький красный перчик, как из-за слов Е Угуй у него перехватило дыхание. Он подавился острым перцем, отвернулся и принялся кашлять в пустоту.
— Не переносишь острое? Больше не буду готовить.
— Кхе-кхе… Нет…
Горло жгло от жгучей пряности — есть острое и давиться им далеко не одно и то же. Лицо Шэнь Ичэня покраснело от кашля, и лишь спустя какое-то время он смог отдышаться.
— Я могу есть острое, сестрица.
Первой фразой после возвращения в нормальное состояние стало оправдание. Закончив говорить, Шэнь Ичэнь и сам нашёл это забавным: какой смысл в столь ребяческих спорах? Однако, подняв взгляд и увидев всё такое же холодное выражение лица собеседницы, он успокоился — наверняка она не смеялась над ним.
— …Я скоро переведу тебе деньги.
В ответ не последовало ни звука, так что Шэнь Ичэню пришлось добавить ещё пару слов, и на этот раз Е Угуй снизошла до короткого согласия.
Хотя вкус остался прежним и блюдо было по-прежнему очень вкусным, Шэнь Ичэню отчего-то казалось, что оно уже не так прекрасно, как в самом начале.
Эх, впредь ему всё же стоило поменьше болтать. Не зря ведь говорят, что молчание — золото: по крайней мере, храня молчание всё это время, он мог бы спокойно доесть свой ужин.
Закончив есть, Шэнь Ичэнь перевёл деньги и по собственной инициативе пошёл мыть посуду. Одна тарелка, две пары палочек с чашками — совсем немного. Стоило ему закончить, как появилась хозяйка квартиры. Шэнь Ичэнь вышел из кухни и увидел, как Е Угуй проводила в прихожую женщину средних лет.
Та доброжелательно улыбалась и с виду казалась весьма приятной в общении.
Хозяйка квартиры прогуливалась поблизости со знакомыми и заглянула заодно, чтобы уладить этот вопрос. Шэнь Ичэнь с улыбкой через слово звал её сестрицей и, сыпля медовыми речами, поболтал с женщиной пару минут, после чего сразу же с лёгкой душой подписал договор аренды.
Арендную плату за этот месяц Е Угуй внесла заранее, так что хозяйка, держа в руках договор, лишь с улыбкой велела Шэнь Ичэню перевести деньги напрямую девушке, после чего, не задерживаясь больше ни на минуту, тут же ушла.
— Ой, даже стакан воды не предложили… — вдруг вспомнив об уходящей женщине, с вздохом произнес Шэнь Ичэнь.
Это совсем не вязалось с его правилами поведения: даже если у них ничего не было — да он, по правде говоря, и поленился бы что-то готовить, — всё равно следовало хотя бы сделать вид.
— Всё равно арендная плата от этого не изменится.
Е Угуй бросила взгляд на Шэнь Ичэня, провожавшего глазами уходящую хозяйку, и, вспомнив его недавнюю сладкую и послушную улыбку, равнодушно взяла стеклянный стакан, чтобы налить себе воды.
— Но правила гостеприимства всё же нужно соблюдать… Сестрица.
Шэнь Ичэнь прислонился к столу с термопотом и, склонив голову, обратился к Е Угуй.
— Ты всех зовёшь сестрицей?
Е Угуй опустила голову, но вдруг снова подняла взгляд на Шэнь Ичэня.
— …Просто дружеское обращение… Разве сестрице не нравится?
Шэнь Ичэнь захлопал невинными глазами.
— Нет, просто…
Е Угуй оборвала фразу на полуслове.
— И что же это значит? — с нажимом спросил Шэнь Ичэнь.
Он уже придумал, что ответить. Если она скажет, что нравится? Он улыбнется и ответит, что тогда будет продолжать звать её так и впредь. Если же она ответит, что не нравится… тогда он спросит, не нравится ли ей, что он зовет её сестрицей, или ему вообще не стоит называть так кого бы то ни было?
Стоило этой мысли родиться, как Шэнь Ичэнь почувствовал лёгкое торжество. Такой ответ, пожалуй, смог бы заставить треснуть ледяную маску на лице собеседницы или подарить ему какое-нибудь другое, более забавное выражение.
Но, к великому сожалению, замысел Шэнь Ичэня было невозможно претворить в жизнь, потому что как бы он ни допытывался, Е Угуй упорно молчала. Хранить молчание во время разговора было для неё так же естественно, как дышать, ведь этот человек делал всё исключительно по собственному желанию: не хочет говорить — не издаст ни звука. Кто же заставит её раскрыть рот? Если приставать к ней с расспросами дальше, скорее всего, в ответ получишь лишь ещё более равнодушное лицо, а такой поворот сюжета Шэнь Ичэню вовсе не улыбался.
И потому, сколь бы гениальный ответ ни зарождался в его голове, для него совершенно не находилось подходящей сцены — поистине горько и печально.
— Она бы всё равно не осталась пить воду.
Пока Шэнь Ичэнь всё еще предавался своим сожалениям, Е Угуй неожиданно подала голос. Говорила она очень тихо, а закончив, снова умолкла.
Тема столь неуклюже вернулась к предыдущей. Шэнь Ичэнь подумал, что способность этой девушки менять темы развита просто отвратительно — промолчав столько времени, она выдала лишь эту единственную фразу.
Но тут же его охватило странное чувство: эта фраза прозвучала слишком уж уверенно. Даже если судить по прошлому опыту хозяйка никогда не задерживалась выпить воды, всё равно следовало бы использовать хотя бы какое-нибудь вводное слово вроде «наверное».
— Почему это?
Можно было бы списать всё на то, что Е Угуй слишком долго молчала и её речевые навыки атрофировались, поэтому выразить мысль чётко она не смогла? Но… судя по их прежним разговорам, ничего подобного не наблюдалось. Более того, Е Угуй не была из тех, кто любит утверждать что-то наверняка — в сомнительных ситуациях она обычно говорила «возможно».
…Это можно было назвать несколько из ряда вон выходящим. Даже если бы Шэнь Ичэнь и не собирался расспрашивать дальше, сейчас ему просто пренепременно стало любопытно, с чего бы это собеседнице проявлять такую уверенность в тоне.
— …Разве мы не собирались выпить?
Выражение лица Е Угуй ничуть не изменилось, она лишь достала ещё один стеклянный стакан и протянула его Шэнь Ичэню.
Резкий переход к теме выпивки выглядел ещё более странным. Этот человек действительно совершенно не умел лгать… Впрочем, как бы странно всё это ни выглядело, раз уж собеседница хранит молчание, Шэнь Ичэню всё равно ничего не узнать.
Странное ощущение приманки… Принимая стакан, Шэнь Ичэнь слегка нахмурился. Были ли эти странности намеренно продемонстрированы ему или являлись чистой случайностью?..
Е Угуй не обратила внимания на впавшего в задумчивость Шэнь Ичэня, молча взяла со стола бутылку и отвинтила крышку.
Но на этот раз Шэнь Ичэнь, казалось, ушёл в свои мысли слишком глубоко — даже звук срываемой крышки не вывел его из оцепенения.
Е Угуй поставила бутылку обратно на стол и подняла взгляд на Шэнь Ичэня. Хотя этот человек вечно строил какие-то козни и при этом изо всех сил старался казаться беззащитным, в минуты задумчивости он действительно выглядел чересчур мило и наивно.
Главным образом это было заслугой его красивых миндалевидных глаз, подумала Е Угуй. Посмотрев ещё немного на эти лишённые фокуса глаза, она отвела взгляд, опустила ресницы и вновь задумалась: неужели он плачет каждый раз, когда чем-то недоволен, и неужели все на свете поддаются очарованию его блестящих глаз? Не может же быть так, что она — единственная глупышка, попавшаяся на эту удочку.
— Больше не будешь?
Е Угуй уже сидела на диване, опустив голову и глядя на стакан в своей руке.
— Буду… Раз уж выпала такая редкая возможность выпить с сестрицей, как же отказаться?
Шэнь Ичэнь лучезарно улыбнулся, глаза его изогнулись полумесяцами. Шагом заговорщика он подошёл, налил себе ещё один бокал и уселся рядом с Е Угуй.
Диван был широким, но Шэнь Ичэнь всё равно устроился совсем близко. Е Угуй искоса взглянула на него, ничего не сказала и лишь сделала глоток вина.
— Вкусно?
Шэнь Ичэнь подался вперед, поднимая взгляд на её зрачки, которые казались ещё более глубокими в тени от длинных ресниц.
— …Попробуешь — узнаешь.
Уставившись на сияющие глаза собеседницы, произнесла Е Угуй, после чего закрыла глаза и сделала ещё один глоток.
— Хочется услышать твои впечатления… — с ласковой капризной ноткой протянул Шэнь Ичэнь.
Впрочем, разглядывать Е Угуй он больше не стал, а вместо этого сделал небольшой глоток.
По правде говоря, голова у него была слабая. Раньше он пьянел всего от нескольких чашечек цветочного вина, пусть даже крепость у него и была невысокой. На этикетке значилось тринадцать градусов, и он понятия не имел, выше это градус или ниже, чем у цветочного вина. Посмотрев какое-то время в глаза Е Угуй и заметив, что её взгляд никак не изменился даже после выпитого, он решил, что либо у этого вина ничтожная крепость, либо у его соседки отменная выносливость.
В общем, по какой бы причине это ни происходило, споить Е Угуй с помощью этой бутылки ликёра из личи и вытянуть из неё нужные сведения точно не выйдет…
Шэнь Ичэнь тяжело вздохнул, подумав: ну и ладно, раз уж так сложилось, остаётся только наслаждаться моментом. Ликёр из личи, к тому же розовый… Выглядит красиво, на вкус, должно быть, тоже хорош.
Он отпил ещё чуть-чуть. Как и представлялось, напиток оказался сладким, и вкус алкоголя почти не ощущался. Вкусно! Шэнь Ичэнь сделал ещё пару глотков.
— Какая у тебя крепость головы?
Е Угуй повернула голову к сидевшему рядом человеку и, немного поколебавшись, задала вопрос холодным тоном.
— Так себе, но от такого сладкого вина ничего не должно быть…
Услышав доносившийся сбоку голос, Шэнь Ичэнь придвинулся ближе и, уставившись в глаза собеседнице, серьёзно произнёс:
— …Кажется, ты уже напился.
Е Угуй посмотрела на человека, который из-за неумения рассчитать расстояние чуть не врезался в неё, когда придвигался ближе.
— Мм? Ничуть.
Шэнь Ичэнь широко распахнул глаза, глядя на Е Угуй, и ответил сладким голоском, с лёгкими нотками в интонации.
Выражение лица оставалось безупречным, как и всегда, но вот несколько замедленные движения выдавали его с головой — точь-в-точь как ученик, клюющий носом на уроке, который думает, что бодрствует, хотя его сознание уже давно затуманилось.
Е Угуй опустила взгляд на стеклянный стакан в руке Шэнь Ичэня, в котором оставалось ещё полстакана розовой жидкости, подумав, что иметь столь слабый дар к питию и всё равно отваживаться пить в её присутствии — поистине верх глупости.
— Больше не пей.
Раздался перед ней чёткий, звенящий голос Е Угуй.
Её рука накрыла его ладонь, и Шэнь Ичэнь ощутил чужое тепло — по крайней мере, пока ещё чужое.
Шэнь Ичэнь наклонил голову, глядя на неё, и попросил отпустить руку, но та не разжала пальцев. Затем, приложив немного усилий, она попросту забрала у него стакан.
Лишившись своего бокала, Шэнь Ичэнь лишь слегка недовольно надул губы, а после растянулся на диване. Изначально он и не собирался пить больше, просто вино оказалось таким сладким, что удержаться и не сделать лишний пара глотков было выше сил… Он уставился на потолок. Отделка старого дома оставляла желать лучшего: её так и не привели в порядок, прямо наверху чернело несколько пятств плесени, а по углам висела паутина. Он вперил взгляд в эти тёмные точки… Голова, похоже, и правда слегка кружилась, с чего бы это даже потолок начал двигаться? Всего-то пару глотков, и такая реакция?
— Если ты напьешься, за тобой некому будет ухаживать.
Снова произнесла Е Угуй.
— Разве ты не человек? — ошеломлённо глядя на неё, спросил Шэнь Ичэнь.
http://bllate.org/book/29134/3540917
Готово:
