Нельзя произнести, нельзя подумать. Что касается Пещеры Десяти Тысяч Призраков, он мог вымолвить лишь тот ответ, который желала услышать Цзян Ичжэнь.
Происходящее здесь быстро привлекло внимание Тань У: он отбросил Костяной Хлыст Цю Ляня и быстрыми шагами направился сюда.
— Я… я хочу отозвать… — Старейшина в упор уставился на Цзян Ичжэнь, а ярость, обида и унижение исказили его голос до неузнаваемости. — Я хочу отозвать заявление на помилование для Пещеры Десяти Тысяч Призраков!
Докончив фразу, он от переполнявшего его гнева рухнул на землю и замер замертво.
Глава 8
Цю Лянь, подойдя как раз вовремя, чтобы расслышать последние слова старейшины перед обмороком, на мгновение совершенно оцепенел.
А Чунь попытался быстро привести старейшину в чувства и пару раз шлепнул его, что, кажись, возымело некоторый эффект.
Тань У бросил взгляд на стоявшую рядом Цзян Ичжэнь — этот лис наблюдал за происходящим с самым невозмутимым видом.
Заметив, что Тань У смотрит на него, Цзян Ичжэнь благоразумно обратился Маленьким Лисенком, подошел и остановился прямо перед ним, задрав голову и требуя, чтобы его взяли на ручки.
Тань У пришлось согнуться в три погибели, присесть на корточки и поднять его.
— Что тут происходит? — спросил Цю Лянь.
— Мы заговорили о Владыке, и старейшина вдруг сильно взволновался, — поднявшись на ноги, коротко пояснил А Чунь, лицо которого приняло несколько странное выражение. — Я и сам не ожидал, что он вдруг выдаст такое…
Тань У издал неопределенное «угу» и слегка нахмурился.
Цю Лянь с трудом сдерживал торжество, у него даже чесались руки врезать старейшине пару раз.
Впрочем, прежде чем он успел подойти, А Чунь уже привел старика в чувство. Тот схватился за горло, зашелся кашлем и с жалким видом обвел всех взглядом:
— Где этот демон?
Цзян Ичжэнь с величественным видом восседал на ладони Тань У и, глядя на старейшину свысока, презрительно фыркнул, показывая, что он здесь.
Лицо старейшины исказилось, и тут же раздался спокойный голос Тань У:
— Чиновник А Чунь говорит, что вы только что собирались отозвать прошение о помиловании для Пещеры Десяти Тысяч Призраков. Не могли бы вы рассказать об этом подробнее? Нам нужно вернуться с отчетом.
Цю Лянь к этому моменту уже забыл, как Тань У пытался заставить его подписать бумаги. Он взмахнул Костяным Хлыстом, превратившимся в костяную шпагу, воткнул ее в землю перед собой и с улыбкой уставился на старейшину с таким видом: «Попробуй только соврать, и искупишь вину смертью».
От старейшины повалила зловещая призрачная ци, и он с вызовом бросил:
— Разве вам самим не кажется всё это подозрительным?
Тань У помедлил и, уважив его желание, тут же включил записывающее устройство, направив объектив на старейшину, после чего повторил вопрос.
Цзян Ичжэнь с безмятежным видом наблюдал за стариком. Призрачная ци сочилась из того буквально со всех щелей, словно он отчаянно с чем-то боролся. Наконец, вытаращив глаза от напряжения, старейшина выкрикнул в камеру:
— …Да, я отзываю прошение добровольно.
Тань У кивнул, выключил прибор, зачеркнул подпись в документе и приписал снизу пару строк, официально оформив аннулирование. На прощание он добавил:
— Но компенсация за сверхурочную работу для меня и старшего Цю должна быть выплачена в двойном размере. В контракте всё прописано, не забудьте перевести средства.
Заметив, что старейшина снова собирается грохнуться в обморок, А Чунь изо всех сил хлопнул его по плечу и участливо поинтересовался:
— Старейшина, вы в порядке?
Получив удар, старейшина изверг фонтанчик крови и дрожащим взглядом уставился на А Чуня. Встретившись с равнодушным выражением лица Тань У, он ощутил такую глубокую безысходность, что наконец окончательно потерял сознание.
Цю Лянь увязался за скорой помощью, которую вызвал А Чунь, заявив, что намерен дождаться, пока его подопечный окажется вне опасности, и только потом покинет Мир Призраков.
У Тань У больше не было дел, и они с Цзян Ичжэнь ушли первыми.
Сюда их доставил А Чунь по особому разрешению, но обратно пришлось ехать на Междумировом автобусном экспрессе — самовольное пересечение границ Мира Призраков каралось по закону.
Цзян Ичжэнь впервые в жизни ехал в автобусе, и от качки его тут же укачало. Обессиленно распластавшись на коленях у Тань У, он с трудом выдавил:
— Меня тошнит.
Заметив, что даже уши у лиса повисли, Тань У протянул руку, погладил его по голове и немного облегчил состояние с помощью духовной энергии.
Пользуясь случаем, он плавно провел рукой по спине животного, добравшись до кончика длинного хвоста, и спросил:
— Полегчало?
Цзян Ичжэнь шевельнул ушами и покривил душой:
— Нет.
Тань У погладил его по спине еще несколько раз, отчего Цзян Ичжэнь так блаженно прижмурился, что перевернулся на спину, подобрал все четыре лапки и развалился прямо у того на коленях.
Пока рука утопала в мягкой лисьей шерстке, Тань У опустил взгляд на безмятежного пушистого зверька и заметил, что Духовная Печать, оставленная сегодня, все еще источала яркий свет, тихонько сияя на правой лапе лиса.
Он замер и поднял глаза на пейзаж за окном.
Они уже вернулись в Мир Людей.
Вернувшись домой, Цзян Ичжэнь заказал целую гору вычурных и дорогих сушеных рыбок, твердо решив загладить вину перед котенком, а когда заказ прибыл, постановил поделить добычу пополам.
Каких-либо возражений против раздела рыбы поровну со стороны когтястой Кэла не последовало — по крайней мере, так решил сам Цзян Ичжэнь.
С тех пор Тань У то и дело заставал Цзян Ичжэнь за трапезой в обличье лиса, поедающего сушеную рыбу на пару с кошкой.
Если подумать, Цзян Ичжэнь вовсе не был обычным пушистым зверьком, и Тань У никак не мог взять в толк, почему тот с таким энтузиазмом делит снеки с котом.
Впрочем, Тань У не стал забивать себе этим голову, и уже через неделю вместе с Цю Лянем отправился в Главное управление с отчетом.
В рапорте упоминалось, что старейшина изменил свое решение столь внезапно, будто злоумышленник приставил нож к его горлу. Однако все видео- и аудиозаписи были в полном порядке, и заместитель начальника отнесся к инциденту с пониманием, не став никого привлекать к ответственности.
Стоит отметить, что в тот день Тань У столкнулся с Чжао Чэнъюнем, только что вернувшимся из командировки за рубежом.
Его отправили в M-страну в качестве исполнителя Главного управления сроком на целый месяц, и за это время он заметно исхудал, а вид имел довольно потрепанный и уставший.
Все мысли Чжао Чэнъюня были о кошке, оставленной на попечение Тань У, поэтому по дороге они разговорились, и он увязался в машину к Тань У, заявив, что сегодня как раз выдался свободный день и он сможет забрать свою дочку домой.
— Вот уж где настоящая эксплуатация, — Чжао Чэнъюнь даже не пытался изобразить на лице подобие улыбки, лишь слегка приподнял уголки рта под тенью не сходящих уже несколько дней темных кругов под глазами. — Так что в этот раз я выбил себе месячный отпуск, дальше я свободен.
При слове «отпуск» в его глазах наконец мелькнул живой огонек, и он предложил сегодня же угостить Тань У ужином в знак благодарности за помощь с кошкой.
— Не за что было благодарить, твоя кошка очень послушная, — ответил Тань У, не отрывая глаз от дороги.
— И то верно, наша Кэла — самая послушная и красивая малышка из всего помпона. — Предвкушая встречу и вспоминая купленные для ребенка игрушки, Чжао Чэнъюнь повеселел, но вдруг заметил на заднем сидении пакет с сушеной рыбой. — Эй? Ты что, таскал ее с собой на прогулки?
Тань У бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида:
— …
— А, нет, — тут же поправился Тань У. — Это не моя.
Чжао Чэнъюнь не стал допытываться, целиком поглощенный радостью от предстоящей встречи.
— Если она меня забудет, моему сердцу придет конец.
Стоило Тань У отворить дверь своей квартиры, как эта мысль вылетела у него из головы, сменившись полным оцепенением.
Его послушная и прекрасная дочурка сладко спала, уткнувшись носом в огромный и необычайно пушистый белый хвост…
Если закрыть глаза на то, что хозяином хвоста являлся молодой мужчина с лисьими ушками, картина выглядела бы донельзя умиротворенной.
Что… что это вообще такое?
Чжао Чэнъюнь перевел ошарашенный взгляд на Тань У.
Тань У: «…»
Тань У молча захлопнул входную дверь.
— Забыл предупредить, — невозмутимо произнес Тань У, — это великий демон Цзян Ичжэнь, он временно гостит у меня.
— Но… — выдавил Чжао Чэнъюнь.
— Секунду.
Тань У решительно распахнул дверь и вошел внутрь, оставив застывшего с открытым ртом Чжао Чэнъюня за порогом.
Я сплю? Это ведь наверняка сон?
Ноги Чжао Чэнъюня словно приросли к полу, мозг лихорадочно соображал. Спустя три секунды он почесал затылок и пробормотал: «Бред какой-то».
Разбуженный хлопками двери Цзян Ичжэнь, уставший дразнить кошку хвостом, лениво повернул голову в сторону прихожей.
— Ее хозяин пришел забрать ее, — ровным голосом произнес Тань У, глядя на лисьи уши собеседника. — Не забудь собрать ее вещи.
Цзян Ичжэнь махнул хвостом, притянул котенка к себе, обнял лапами и отвернулся. Сонный голос прозвучал с хрипотцей:
— Не отдам.
Котенку, похоже, объятия пришлись по душе — вместо того чтобы мяукать, малышка с наслаждением зарылась в шерсть Цзян Ичжэня.
Тань У никак не ожидал подобной реакции и на секунду растерялся, после чего предложил:
— Если она тебе так нравится, можешь завести себе такую же.
Спустя пару мгновений Цзян Ичжэнь поборол остатки утренней ворчливости, повернулся, спрятал хвост и ушки, подтолкнул Кэлу вперед и вяло бросил:
— Мне не нужно, забирай.
Ни о чем не подозревавшая Кэла тут же растянулась на полу, демонстрируя пузико.
Увидев это, Тань У провел Чжао Чэнъюня в квартиру.
— Доченька! — Чжао Чэнъюнь уже раскинул руки для объятий, но Тань У вовремя схватил его за плечо, останавливая в прихожей.
— Дезинфекция. — Тань У сунул ему в руки флакон со спреем и холодно произнес, глядя на друга как на дурачка: — Мозги от поездки отшибло?
Чжао Чэнъюнь смутился.
Приемный отец выглядел куда заботее его самого.
Послушно продезинфицировав руки и надев бахилы, Чжао Чэнъюнь бросил взгляд вглубь квартиры — его драгоценная Кэла даже не шевельнулась, продолжая самозабвенно ластиться к совершенно незнакомому человеку.
Этим человеком, разумеется, был Цзян Ичжэнь.
Лежа на боку на ковре, Цзян Ичжэнь лениво забавлял котенка, и недавние белые ушки и хвост казались просто игрой воображения.
Чжао Чэнъюнь остолбенел. Опомнившись, он громко позвал:
— Кэла, папочка пришел за тобой…
Увы, его дочурка даже ухом не повела.
Цзян Ичжэнь почесал Кэлу под подбородком, поднялся и направился к выходу, а кошечка семенила следом за ним.
Тань У помогал собирать кошачий скарб. Заслышав шаги, он поднял голову и подумал, что выражение лица Чжао Чэнъюня сейчас даже сложно назвать простым словом «разбит».
Любимая дочурка Чжао Чэнъюня и впрямь напрочь забыла родного отца.
Цзян Ичжэнь подошел к Тань У и с любопытством понаблюдал за тем, как тот складывает в пакет привезенный Чжао Чэнъюнем кошачий корм.
Не желая утруждать гостя чужой работой, Чжао Чэнъюнь тут же кинулся помогать собирать наполнитель для лотка.
— А как ваше отчество? — обратился он к Цзян Ичжэню, упаковывая лоток.
Тань У одарил его недоумевающим взглядом: он же только что представил его.
— Цзян, — бросил Цзян Ичжэнь, устраиваясь на диване и с барским видом поглаживая крутившегося рядом котенка. Он с равнодушным видом наблюдал, как те возятся с пожитками Кэлы.
Видя, как легко этот парень заслужил расположение его красивой и капризной дочки, Чжао Чэнъюнь на мгновенье скривился.
Вещи Кэла собрали быстро. Упаковав кошачий багаж в машину Тань У, мужчины вернулись за самой питомицей.
Кэлу водворили в переноску, откуда она жалобно замяукала, глядя на Цзян Ичжэня.
Однако Цзян Ичжэнь в этот момент смотрел куда угодно, но только не на нее: смертельно утомленный бездельем, он живописно свесился со спинки дивана, погруженный в глубокую задумчивость.
http://bllate.org/book/29132/3540836
Готово:
