Его рука с самого начала поездки пряталась в кармане и крепко сжимала телефон, пока ладони не вспотели.
Наконец Син Чжичжоу достал его, глубоко вздохнул, справился с эмоциями и позвонил маме.
После пары гудков вызов приняли:
— Алло, сынок, с чего это ты вдруг решил позвонить маме? Ты покушал?
От одного этого вопроса все с трудом улаженные эмоции Син Чжичжоу вмиг рухнули.
Он сдавленно ответил:
— Мам… я вернулся.
Дом Син Чжичжоу находился в деревне, относящейся к уездному городу в подчинении Чжэньцзина, совсем недалеко от центра — в деревне Синцзя. Если брать такси от аэропорта Чжэньцзина, дорога занимала чуть больше часа.
Когда машина остановилась у ворот, Син Чжичжоу заплатил за проезд, вышел, достал из багажника чемодан и замер в трех-четырех метрах от родного дома, вглядываясь во двор.
На первом и втором этажах горел свет. Он машинально оглянулся на другой конец дороги — на дом Фан Ши, стоявший прямо напротив их собственного.
Этот дом тонул в ночной тьме, погруженный во мрачное безмолвие, где не ощущалось ни тепла человеческого жилья, ни малейших признаков жизни.
Дома Син Чжичжоу и Фан Ши находились невероятно близко друг к другу, их разделяла лишь одна дорога, в конце которой рос старый вековой камфорный деревец, окруженный цветочной клумбой. Клумба разделяла проезжую часть, образуя небольшой круговой перекресток.
Сколько он себя помнил, впервые он встретился с Фан Ши именно под раскидистой кроной этого огромного дерева.
В тот год, в летние каникулы перед самым переходом в выпускной класс старшей школы, Фан Ши перевелся сюда. Они стали соседями через дорогу, проучились вместе весь последний год, а потом даже поступили в один университет — вплоть до расставания, после которого их пути разошлись навсегда.
— Сынок? Сынок вернулся?
За спиной послыслся голос матери. Син Чжичжоу обернулся и увидел ее в фартуке, стоящую на крыльце. Тусклый желтоватый свет лампы окутывал ее теплой, уютной аурой.
От осеннего ветерка у Син Чжичжоу защипало в носу. Он шмыгнул носом и произнес:
— Мам, я вернулся.
— Заходи скорее, я тебе лапши с подливкой сварила.
Син Чжичжоу добрался домой уже в половине десятого. Родители давно поужинали, но не стали расходиться по своим делам, а сели вокруг обеденного стола, дожидаясь его.
Отец Син Чжичжоу, Син Юэ, сказал:
— Мать, наложи-ка и мне миску лапши.
Затем он перевел взгляд на сына:
— Сынок, ты ведь редко заглядываешь домой, давай-ка пропустим по рюмочке с батей?
Син Чжичжоу замер с зажатым во рту концом лапши, поднял глаза на Син Юэ, перекусил ее, тщательно прожевал и кивнул.
Мать Син Чжичжоу, Чжоу Лань, тут же принялась шутливо отчитывать мужа:
— Он только с дороги, а ты сразу спаивать его удумал! Который час на дворе, неужто здоровье сыну не бережешь?
Хотя она и ворчала, руки ее уже двигались сами собой: вскоре на столе появились еще одна миска лапши и рюмочка с крепким алкоголем. Чжоу Лань строго-настрого запретила им пить много, поэтому отцу с сыном пришлось делить одну рюмочку белой воуки на двоих.
Они болтали обо всем: от бытовых мелочей до работы. На душе у Син Чжичжоу было относительно спокойно, он лишь сомневался, стоит ли рассказывать родителям о своем увольнении.
Будь он лет на пять моложе, в первые же минуты после увольнения он наверняка стал бы жаловаться маме и папе. Но с возрастом — то ли обретя солидность, то ли просто очерствев — он привык делиться только хорошими новостями, оставляя трудности при себе.
Впрочем, даже без лишних слов Син Юэ и Чжоу Лань прекрасно догадывались, что сыну в последнее время пришлось несладко.
Чжоу Лань мягко посмотрела на него и ласково произнесла:
— Сынок, отдохни как следует в этот раз. Посмотри на себя, совсем худой стал.
Син Чжичжоу помолчал немного, отпил глоток белой водки, поморщился от жгучего вкуса, глубоко вздохнул и наконец выдавил:
— Мам, пап, я уволился.
Син Юэ и Чжоу Лань переглянулись. Никто из них не собирался упрекать его или расспрашивать о подробностях. Син Юэ лишь произнес:
— Ничего страшного. Человеку время от времени нужна передышка, чтобы перевести дух. Воспользуйся этим временем, приди в себя и хорошенько отдохни.
— Именно, — добавила Чжоу Лань. — Нам нужно лишь, чтобы ты был здоров и счастлив.
Она качнула головой в сторону пустеющей миски сына и спросила:
— Хватит? Если мало, мама еще положит, в кастрюле осталось.
Наверное, сам Син Чжичжоу не замечал, но только сейчас на его лице впервые за долгое время появилась улыбка:
— Спасибо, мам, хватит, наелся.
После ужина Син Чжичжоу хотел помочь Чжоу Лань со столом, но та велела ему идти отдыхать. Не сумев переубедить мать, он посидел какое-то время в растерянности посреди дома, а затем вынес маленькую табуретку на крыльцо и уставился на погруженный во тьму дом Фан Ши.
Син Юэ встал у него за спиной и наблюдал за сыном. Ему казалось, что состояние парня куда тяжелее, чем просто усталость от увольнения. Чжоу Лань подошла к мужу и тоже проследила за взглядом сына.
— У нашего мальчика на душе тяжесть, — тихо сказала она.
Син Юэ тяжело вздохнул:
— И тяжесть эта немалая.
— Ладно, ступай пока в душ, а я пойду поговорю с ним.
Син Юэ молча кивнул, легко коснулся плеча жены и на цыпочках направился в ванную.
Чжоу Лань подошла к сыну, но Син Чжичжоу даже не шелохнулся. Заметив его отсутствующий взгляд, она сразу поняла: ее мальчик уже обо всем знает.
Откуда ему стало известно? Она не могла догадки строить — быть может, из новостей, а может, кто-то случайно обмолвился в разговоре.
А ведь то, насколько сильно Син Чжичжоу привязан к Фан Ши, Чжоу Лань заметила еще в его выпускной университетский год. Правда, оба они вели себя прилично, а раз сын молчал и не показывал лишнего, она решила не выносить это на свет, боясь добиться обратного эффекта. Она просто носила этот тщательно оберегаемый секрет сына в своем сердце и не лезла на рожон, но теперь…
Эх…
Мысленно вздохнув, она никак не ожидала, что сын окажется настолько серьезен. Чжоу Лань принесла из дома еще одну табуретку и присела рядом с Син Чжичжоу.
Услышав шорох, тот повернул голову и увидел мать, которая смотрел на противоположную сторону улицы. От этого сердце у него упало еще ниже, губы крепко сжались в нерешительности.
Прошло несколько минут — то ли в порыве нахлынувших чувств, то ли от душевного жара, — но он вдруг сам заговорил о Фан Ши:
— Мам, я вернулся из-за Фан Ши.
Чжоу Лань кивнула без тени удивления. Только тогда Син Чжичжоу понял, что мать знала обо всем уже давно.
http://bllate.org/book/29129/3540570
Готово:
